Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Морская коллекция №5 от 2002 г. Противолодочный крейсер "Москва"

«Москва»: история службы

Испытания

Освоение личным составом сложнейшей техники, которой был насыщен крейсер проекта 1123, представляло собой очень непростую задачу. Поэтому формирование экипажа «Москвы» началось уже в марте 1965 года — значительно раньше, чем это было принято при постройке кораблей предыдущих проектов. Первые два года моряки жили на берегу, в казармах 3-го военного городка в Николаеве, и лишь 4 марта 1967 года переселились на корабль. Будущие специалисты неоднократно командировались в Москву, Ленинград, Киев, Дубну, Таганрог и другие города, где знакомились с техникой непосредственно на предприятиях-разработчиках. Освоение противолодочного оружия проходило в учебном центре в Балтийске, ракетного комплекса «Шторм» — на опытном судне ОС-24 в Севастополе.

В апреле 1967 года ПКР «Москва» прошел кренование и размагничивание на стенде. Тогда же опытным путем определили период бортовой качки — для этого по старинке команду корабля заставляли перебегать с одного борта на другой. 16 апреля, сразу же после завершения швартовных испытаний, на головном «Кондоре» был торжественно поднят Военно-морской флаг СССР.

Ходовые и государственные испытания проходили в несколько этапов с 21 апреля по 3 ноября. Сначала корабль перешел в Севастополь, где был поставлен в сухой док Севморзавода для очистки подводной части. Испытания проводились в районе мыса Херсонес и на ракетном полигоне близ Феодосии. Режим продолжительного хода — со скоростью 24 узла в течение двух суток — опробовался во время безостановочного перехода из Севастополя до Сухуми и обратно. Вместе с кораблем проходили госприемку многие образцы вооружения, поэтому программа испытаний была весьма насыщенной. Достаточно сказать, что ПКР «Москва» выпустил 26 ракет комплекса «Шторм» и 14 — комплекса «Вихрь», сделал 1220 выстрелов из артустановки АК-725, 441 - из установки РЭБ ЗИФ-121 и 170-из бомбомета РБУ-6000. Кроме того, было проведено 9 пусков торпед (в том числе 7 противолодочных СЭТ-53).

В целом испытания оружия прошли успешно (если не считать мелкого ЧП, когда реактивной струей ракеты «Вихрь» сорвало крышку люка помещения уголковых отражателей). А вот испытания вертолетного комплекса омрачила авария, произошедшая 6 августа в районе мыса Чауда в точке с координатами 44°55' с.ш. 36°07' в.д. В ходе отработки ночных полетов вертолет Ка-25 из-за неполадок в системе подачи топлива упал в воду. Баллонеты, которые должны были автоматически надуваться при ударе о воду, не сработали, и машина ушла на дно. Одному из пилотов — летчику-испытателю В.М.Евдокимову — удалось спастись, а штурман И.Е.Михайлов погиб. После подъема вертолета со дна, проведения анализа причин его падения и тщательной проверки остальных винтокрылых машин испытания продолжились. Всего было сделано около ста вертолето-вылетов, и программу удалось завершить к намеченному сроку.

После экстренных доводочных работ на заводе-строителе, 25 декабря 1967 года состоялось подписание приемного акта. Затянувшееся создание крейсера вынуждало хотя бы формально ввести его в строй в текущем году, и офицерам из военной приемки в конце концов пришлось закрыть глаза на некоторые недоделки. Новый 1968 год «Москва» встретила уже в Севастополе. Но реально корабль вошел в состав первой линии флота только через девять с половиной месяцев — столько времени потребовалось на устранение всевозможных недоработок и прохождение экипажем полного курса боевой подготовки.

Дальние походы

Незадолго до ввода «Москвы» в строй в Советском ВМФ была введена практика так называемых боевых служб (в открытой печати их называли дальними походами), подразумевавших постоянное слежение за кораблями ВМС США в зоне досягаемости собственного оружия. Неудивительно, что сразу же после завершения подготовки экипажа и выполнения им задачи К-3 крейсер отправили на боевую службу на Средиземное море, продолжавшуюся 48 дней. За это время было выполнено 497 вертолето-вылетов, суммарное время поддержания контакта с подводными лодками составило, по официальным данным, 96,5 часа. Всего же за 1968 год с палубы «Москвы» вертолеты стартовали 1381 раз.

В дальнейшем такая практика для крейсера стала почти ежегодной. Обычно перед экипажем «Москвы» ставилось шесть основных задач: поиск и слежение за атомными ракетными подводными лодками вероятного противника, находясь в готовности к их уничтожению немедленно по поступлении соответствующего приказа; слежение за авианосными и другими корабельными группировками 6-го флота США, также находясь в готовности к их уничтожению; ведение разведки иностранных ВМС; обеспечение безопасности плавания советских торговых и промысловых судов; противодействие иностранным противолодочным силам в интересах наших ракетных подводных лодок; участие в дружественных заходах в иностранные порты.

Разумеется, главной из этих задач был поиск неприятельских субмарин. Но выполнить ее, несмотря на весьма совершенную гидроакустическую технику крейсера, было непросто: малошумные американские атомные подлодки, обнаружив работу ГАС, уходили на глубину под слой скачка. И хотя в официальных отчетах о результатах боевых служб время слежения за АПЛ исчисляется сотнями часов, есть основания полагать, что в действительности ситуация была заметно хуже. «Вертолеты держали сомнительный контакт, но докладывали бодро», — так вспоминал о показе оружия крейсера адмиралу В.А.Касатонову командир «Москвы» капитан 1 ранга Б.С.Романов. Нечто подобное происходило и на боевых службах. По мнению Романова, впервые иностранная атомная подводная лодка была обнаружена лишь 30 марта 1970 года во время четвертой боевой службы. Сначала ее на дистанции 16,5 км «поймали» гидроакустики корабельной станции «Орион», затем к поиску подключились вертолеты. В течение десяти с лишним часов лодка пыталась скрыться, меняя глубину, маневрируя и используя ложные гидроакустические цели, но тщетно. Лишь после того, как она вошла в территориальные воды Италии, нашим морякам пришлось прекратить преследование. Позже была обнаружена другая атомная подлодка, а общее время поддержания контакта с подводными целями за четвертую боевую службу составило 98 ч 23 мин плюс 32 ч 55 мин — вертолетной эскадрильей.

Всего «Москва» совершила 11 дальних походов, совмещенных с боевыми службами на Средиземном море, 10 из них— до 1982 года. Дважды крейсер выходил в Атлантический океан: в январе — феврале 1970 года для проведения мореходных испытаний в штормовых условиях и в мае — июне 1982 года с целью захода с дружеским визитом в Анголу и Нигерию. Общее время, проведенное на боевой службе, составило 1112 дней.

Палубные реактивные

Решение командования ВМФ о включении в состав авиагруппы кораблей проекта 1123.3 (позже 1143) самолетов вертикального взлета и посадки (СВВП) Як-36М требовало всесторонних испытаний принципиально новой для флота техники. Один из основных этапов этих испытаний решили провести на «Москве». Во время ремонта в Николаеве на полетной палубе соорудили специальную площадку из жаропрочной стали, под которой разместили приборы для измерения температуры, давления газов и других параметров.

Первая в истории отечественного флота посадка самолета на палубу боевого корабля состоялась 18 ноября 1972 года. Крейсер «Москва» стоял на якоре неподалеку от Феодосии, когда стартовавший с аэродрома Кировское Як-36М, управляемый летчиком-испытателем М.А.Десбахом, совершил

Справа: командирский катер у борта ПКР «Москва» в Севастополе. Внизу: «Москва» и РКР «Адмирал Головко» в 52-й точке Средиземного моря (залив Эс-Саллум на границе Египта и Ливии), 1970-е гг. посадку на подготовленную площадку. Маневр был выполнен идеально — все три колеса шасси коснулись палубы одновременно. Через четыре дня самолет успешно стартовал с крейсера и перелетел на аэродром.

Эти эксперименты сыграли огромную роль в развитии отечественного ВМФ — именно они ознаменовали собой рождение реактивной палубной авиации. Позже Як-36М был принят на вооружение флота под обозначением Як-38 и стал основной машиной авиакрыла тяжелых авианесущих крейсеров типа «Киев» и «Баку».

М.А.Десбах еще несколько раз взлетал с палубы «Москвы» и садился на нее, в том числе в присутствии главкома ВМФ адмирала С.Г.Горшкова. Впоследствии за успешное освоение новой авиатехники ему было присвоено звание Героя Советского Союза.