Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Морская коллекция №5 от 2002 г. Противолодочный крейсер "Москва"

Описание конструкции

Компоновка и корпус

Противолодочный крейсер «Москва» имел необычную, впервые применявшуюся в нашем флоте архитектуру. Высокобортный корпус в кормовой части, наиболее защищенной от заливания волнами, был отведен под ВПП, а все комплексы вооружения располагались в носовой части. Многоярусная надстройка, совмещенная с дымовой трубой и башнеподобной мачтой, придавала кораблю внушительный и эффектный вид.

Корпус изготавливался из стали по продольной системе набора со шпацией 500 мм. Его форма также была необычной: для обеспечения требуемой площади полетной палубы в кормовой части предусматривался значительный развал борта; в носовой части обводы, наоборот, имели прямолинейную V-образную форму. Подобный теоретический чертеж применялся впервые, и оценка такого конструкторского решения выглядит неоднозначной. С одной стороны, он позволил обеспечить рациональную компоновку корабля в минимально возможных габаритах, с другой — отрицательно сказался на пропульсивных качествах и мореходности.

Особенностью крейсера стала уникальная конструкция перекрытия ангара под полетной палубой — она имела огромную площадь (около 2000 м2) при минимальном количестве опор. Весьма рационально была спроектирована и надстройка: при столь внушительном объеме она оказалась достаточно легкой (в ее конструкции широко использовались алюминиево-магниевые сплавы), но прочной. Примечательно, что ее форма выбиралась из условия обеспечения наименьшей радиолокационной заметности — наклонные грани трубы и башнеподобной мачты предвосхитили будущую технологию «стэлс».

Непотопляемость крейсера обеспечивали 16 главных водонепроницаемых переборок, доходивших до ангарной палубы. По всей длине корпуса имелось двойное дно, переходившее в двойной борт. Конструктивной защиты (то есть бронирования) не было — в то время во всем мире преобладало ошибочное мнение, будто корабельная броня себя изжила. По расчетам, выполненным в ходе разработки технического проекта, корабль должен выдержать 3—4 попадания ракет с зарядом ВВ 500 кг в надводный борт или 2—3 взрыва под днищем неконтактных торпед с зарядом 420 кг (в тротиловом эквиваленте). Для уменьшения крена в случае получения подводной пробоины днищевые топливные цистерны имели оригинальную Z-образную форму (см.схему). При такой конструкции боевое повреждение с любого борта почти наверняка разрушит внутренний скуловой стрингер, что приведет к затоплению обеих цистерн и, в свою очередь, погасит кренящий момент. В случае, если же скуловой стрингер останется невредимым, подобное расположение днищевых цистерн вызовет лишь минимальный крен, поскольку его источником будет только объем, расположенный выше стрингера.

В оконечностях корпуса противокреновая система была несколько иной. Там четыре пары наиболее крупных бортовых и одна пара днищевых цистерн соединялись между собой переточными трубами с клинкетами, которые открывались после израсходования топлива. Переточными трубами (без клинкетов) соединялись и коридоры гребных валов. Кроме того, для выравнивания крена служили две пары специальных симметрично расположенных аварийно-креновых цистерн, суммарная эффективность которых по расчетам составляла около 12°. Столь большое внимание конструкторов к обеспечению остойчивости корабля вполне объяснимо: высокий борт, широкая верхняя палуба и массивные надстройки крейсера в боевых условиях существенно увеличивали риск его опрокидывания.

В целях защиты от оружия массового поражения на кораблях проекта 1123 практически отсутствовали иллюминаторы. Исключение составляли только кают-компания летного и офицерского состава, лазарет, операционная и несколько кают; остальные помещения (а всего на крейсере их было 1127) имели лишь искусственное освещение и принудительную вентиляцию.

По предварительным расчетам, крейсер «Москва» должен был сохранить боеспособность при воздушном взрыве атомной бомбы мощностью 30 кт на расстоянии 2000 м. Все оборудование, включая радиолокационные станции, соответствовало требованиям ударостойкости. Предполагалось, что крен корабля не превысит 5°; опрокидыванием от ударной волны грозил лишь взрыв на дальности до 770 м. Для защиты от радиоактивного заражения предусматривалась система водяной защиты (СВЗ) с расходом воды 7 л/м2 в минуту. В машинно-котельных отделениях и помещениях электростанций имелась система герметизации и циркуляции воздуха по замкнутому циклу; к механизмам воздух подавался через фильтры грубой очистки. Правда, в этом случае максимальная скорость хода корабля не превышала 20 узлов.

Жесткие требования ТТЗ к водоизмещению вынудили конструкторов применить очень «плотную» компоновку крейсера, предусматривавшую несимметричное расположение расходуемых грузов, которые замещались забортной водой. Кроме того, жидкий балласт приходилось принимать при опускании обтекателя ГАС «Орион» — его огромные размеры также отрицательно влияли на остойчивость.

По проекту корпус крейсера в подводной части должен был покрываться шестью слоями этинолевой краски ЭКЖС-40 с предварительным холодным фосфатированием: помимо борьбы с обрастанием это снижало электрическое поле корабля.

Энергетическая установка

Главная энергетическая установка противолодочного крейсера «Москва» была в значительной степени унифицирована с примененной на ракетных крейсерах типа «Грозный» (проект 58). Она состояла из двух ГТЗА ТВ-12, размещенных в двух машинных отделениях, и четырех паровых котлов КВН-95/64, также располагавшихся в двух отделениях попарно. Мощность ГЭУ по спецификации — 90 000 л.с; при снижении температуры охлаждающей воды в конденсаторе с 25 °С до 15 °С она увеличивалась до 100 000 л.с. Котлы КВН-95/64 оснастили наружными экономайзерами, что повысило их производительность до 98 т/ч против 95 т/ч на «Грозном». По документации скорость полного хода равнялась 29 узлам, по результатам испытаний — 28,5 узла (в форсированном режиме); на практике она обычно не превышала 24 узлов.

Контроль за работой ГЭУ осуществлялся из двух постов дистанционного управления, размещавшихся в каждом машинно-котельном отделении. По замыслу конструкторов, несение вахты непосредственно у механизмов не предусматривалось. Однако из-за ненадежности автоматики передовая идея оказалась неосуществимой, и механикам крейсера приходилось эксплуатировать котлы и турбины так же, как и на кораблях предыдущих проектов.

Топливо подавалось к котлам турбонасосами производительностью по 10 т/ч; общий запас топлива — флотного мазута — составлял 3000 т, соляра для дизель-генераторов — 80 т, смазочных масел — 28 т. Расчетная дальность плавания 18-узловым ходом — 6000 миль, 15-узловым— около 9000 миль. Правда, из-за недостаточной мощности опреснительной установки три топливные цистерны впоследствии переоборудовали под хранение котельной воды, что привело к уменьшению запаса топлива примерно на 500 т.

С целью снижения гидроакустического поля в фундаментах главных и вспомогательных механизмов широко применялись вибродемпфирующие амортизаторы — на столь крупном корабле это делалось впервые. А для уменьшения теплового поля выхлопные газы охлаждались расположенными внутри дымовой трубы электорами: при температуре наружного воздуха 15 °С газы на срезе трубы были не горячее 90 °С. По специальным расчетам, у крейсера «Москва» вероятность захвата тепловой головкой самонаведения крылатой ракеты оценивалась примерно в 10 раз ниже, чем у БПК проекта 61, и в 20 раз ниже, чем у крейсера проекта 68-бис.

Вспомогательное оборудование и системы

Электроэнергетическая система противолодочного крейсера теоретически представляла собой шаг вперед по сравнению с аналогичными системами кораблей предшествующих проектов. Электростанций имелось две: в каждой размещалось по одному турбо- и дизель-генератору мощностью по 1500 кВт; общая мощность составляла 6000 кВт. Электросистема переменного тока (400 В, 50 Гц) была полностью автоматизирована, причем почти все ее главные элементы — генераторы, переключатели-пускатели, селекторные автоматы с дистанционным управлением — разрабатывались специально для проекта 1123. Правда, за высокую удельную мощность корабельной электростанции пришлось заплатить уменьшением ее ресурса. В походном режиме нагрузка на турбогенераторы не превышала 30%, но оставлять в работе лишь один из агрегатов запрещалось соответствующими наставлениями. В этом отношении наличие на крейсере нескольких турбогенераторов меньшей мощности позволило бы эксплуатировать механизмы более рационально.

Также автоматизированными стали водяная система, системы управления импульсными клапанами, крышками вентиляции, приема и перекачки топлива, охлаждения преобразователей тока, включения противопожарных средств «Карат».

Для уменьшения качки предусматривались бортовые рули. Спасательные средства включали моторный рабочий бот, командирский катер, два дизельных катера, две шлюпки ял-6 и 48 (на «Ленинграде» — 64) надувных плотов ПСН-6.

Представляло интерес и новое якорное устройство, позволявшее сниматься с якоря без выхода личного состава на верхнюю палубу.

Для защиты корабля от неконтактных магнитных мин и торпед имелось размагничивающее устройство, состоявшее из четырех обмоток.

Маневренность, остойчивость, мореходность

Согласно техническому проекту, диаметр циркуляции крейсера на полном ходу должен был составлять не более 8 длин корпуса, а максимальный крен—до 10°. Управляемость на малом ходу оказалась плохой — из-за отсутствия подруливающего устройства при швартовке иногда приходилось прибегать к работе винтов «враздрай». Зато на скорости 18—20 узлов управляемость заслуживала самой высокой оценки — корабль легко поворачивался «на пятке».

Начальная поперечная метацентрическая высота зависела от положения обтекателя ГАС «Орион». При поднятом обтекателе она, по расчетам для стандартного водоизмещения, составляла 0,87 м, для нормального — 1,73 м и для полного — 2,2 м; при опущенном — соответственно 0,75, 161 и 2,11 м.

Мореходность ПКР проекта 1123 оказалась неважной. Увеличенное отношение ширины к длине и плоские V-образные обводы в носовой части способствовали зарыванию в волну и сильному заливанию верхней палубы. Во время мореходных испытаний в Атлантике в январе 1970 года «Москва» попала в шестибалльный шторм и получила ряд серьезных повреждений (в частности, волнами погнуло обе платформы реактивных бомбометов). «Ходовой мостик, возвышающийся на 23 м от ватерлинии, находился в сплошном потоке воды, — вспоминал об этом походе командир корабля капитан 1 ранга Б.С.Романов. — Периодически оголялись носовые и кормовые оконечности корабля, что в большей мере зависело от длины волны... Заливался и антенный пост станции управления зенитной стрельбой, в результате чего сгорел один из моторов...» Бортовая качка при движении лагом к волне достигала 25—29°, но при включении бортовых рулей снижалась вдвое. В целом испытания показали, что «кондоры» могут использовать вертолеты и корабельное оружие при волнении моря до 5 баллов (то есть на балл меньше, чем это требовало ТТЗ).

Экипаж

По техническому проекту численность экипажа «Кондора» должна была составлять всего 370 человек — 266 человек корабельного штата (в том числе 24 офицера) и 104 — авиационного (58 офицеров). В окончательном проекте экипаж вырос до 541 человека, но и этого оказалось недостаточно. После прохождения испытаний штат ПКР «Москва» без учета авиаэскадрильи утвердили в 700 человек (130 офицеров, 160 старшин, 410 матросов). Разумеется, размещение на борту столь большого числа людей вылилось в серьезную проблему и стало постоянной «головной болью» всех без исключения командиров корабля. Кают и кубриков катастрофически не хватало, емкость провизионных кладовых была недостаточной, а системы вентиляции и кондиционирования в жилых помещениях — слишком слабыми. Не спасло и оборудование нескольких кают на месте демонтированных в 1976 году торпедных аппаратов. Поэтому при размещении на борту вертолетной эскадрильи и штаба бригады или дивизии, часть офицеров и мичманов из своих кают выселялись — им приходилось ютиться в кладовых, подсобных помещениях и боевых постах. Весьма символично, что самый передовой в техническом отношении корабль советского флота одновременно обладал, пожалуй, наихудшими условиями обитаемости.

В организационном плане в штате ПКР «Москва» имелось немало нововведений. Ввиду огромного количества сложной техники и автоматики многие корабельные должности стали офицерскими (численность офицеров, по сравнению с указанной в техпроекте, выросла более чем в 6 раз!). Впервые на корабле, помимо пяти традиционных боевых частей, появилась БЧ-6 — авиационная. Позже, в ходе эксплуатации корабля, возникла и БЧ-7: в нее преобразовали радиотехническую службу.

Авиационное вооружение

Основным оружием противолодочного крейсера проекта 1123 считались вертолеты Ка-25ПЛ. По замыслу, сначала в районе предполагаемого нахождения вражеской подводной лодки вертолеты сбрасывают радиогидроакустические буи (РГАБ), а затем, после первоначального обнаружения цели, уточняют ее координаты с помощью опускаемых гидроакустических станций (ОГАС). Уничтожение субмарины также возлагается на вертолеты, а в случае близкого нахождения крейсера — на ПЛРК «Вихрь». По сценарию, при круглосуточном поиске в воздухе постоянно должны были находиться два-три вертолета. Во время проектирования «Кондора» наиболее опасным районом, в котором могли быть развернуты американские ракетные подводные лодки, считалась акватория Северного Ледовитого океана. Поэтому «Москва» и «Ленинград» предназначались для Северного флота, причем планировалось их взаимодействие с расположенными по кромке льда гидроакустическими станциями, замаскированными под посты научных и метеорологических экспедиций. Однако пока корабли дальней зоны ПЛО проектировались и строились, ситуация изменилась. На вооружение американских подлодок поступили баллистические ракеты «Поларис» А-3 и «Посейдон» с гораздо большей дальностью полета, из-за чего позиции патрулирования переместились в более отдаленные районы Мирового океана. Актуальность охоты за подводными ракетоносцами в Баренцевом море отпала, и оба противолодочных крейсера остались на Черном море с задачей поиска атомных субмарин в Средиземном море и Атлантике.

Противолодочный вертолет Ка-25ПЛ разрабатывался в ОКБ Н.И.Камова и был принят на вооружение в 1962 году. Он имел двухвинтовую соосную схему, взлетную массу 7,2 т, максимальную скорость 205 км/ч и максимальную дальность полета 650 км. Поначалу шасси вертолета оснащалось надувными баллонетами, позволявшими в случае необходимости совершать посадку на воду. Но они показали себя неэффективными, и в 1973 году их сняли. Тогда же Ка-25 оснастили агрегатами чрезвычайного режима АЧР, в случае отказа одного двигателя автоматически переводившими работу второго в форсированный режим. Для обеспечения поиска подводных лодок на вертолете устанавливалась ОГАС «Ока», РЛС «Инициатива-2» со счетно-решающим устройством «Жасмин» и устройство СПАРРУ-55 для приема сигналов от РГАБ. В нормальных условиях вертолет мог взять одну 450-мм противолодочную торпеду AT-1, или четыре глубинные бомбы ПЛАБ-250-120, или 36 малых гидроакустических буев «Чинара», позже замененных новыми типа «Жетон». Самонаводящаяся акустическая торпеда АТ-1 могла поражать подводные лодки, идущие со скоростью до 25 узлов на глубине до 200 м.

Все 14 вертолетов (12 Ка-25ПЛ, 1 Ка-25ЦУ и 1 Ка-25ПС) располагались в ангарах: 12 —в нижнем подпалубном и 2 —в верхнем. Подача машин из нижнего ангара осуществлялась двумя лифтами-вертолето-подъемниками с цепным приводом. Для транспортировки летательных аппаратов внутри ангара имелась специально спроектированная полуавтоматизированная система продольно-поперечной буксировки с помощью цепных транспортеров. По верхней палубе вертолеты перемещались тягачами.

Оба ангара были оборудованы системами вентиляции с автоматическим выключением при пожаре, контроля концентрации паров керосина, водораспыления с автоматическим включением и воздушно-пенного тушения, температурно-тревожной сигнализации. В нижнем ангаре имелись три специальные противопожарные асбестовые шторы, которыми можно было отделить очаг возгорания от остального объема (по воспоминаниям моряков, эти шторы хорошо подходили для экрана при демонстрации фильмов). В верхнем ангаре размещалась ремонтная мастерская, осуществлявшая мелкий ремонт и регламентные работы после каждых ста часов налета.

На полетной палубе находились три взлетно-посадочные площадки и одна резервная, использовавшаяся только для взлета. По наружному контуру палуба оборудовалась специальным сетчатым ограждением и системой светосигнальных огней. Каждая ВПП оснащалась системой заправки вертолета топливом и маслом (аналогичная система в нижнем ангаре считалась резервной и практически не использовалась), а также всеми необходимыми противопожарными средствами и устройством подачи теплого воздуха для обогрева двигателей вертолетов. Запас авиационного керосина составлял 280 т.

Под нижним ангаром на нижней палубе, 1-й и 2-й платформах размещались погреба авиационного боезапаса, вмещавшие по штату 30 торпед АТ-1, 40 250-кг противолодочных бомб ПЛАБ-250-120, 150 ориентирных авиационных бомб, 504 РГАБ «Чинара» и 300 буев «Поплавок». Весь боезапас хранился в стеллажах; с помощью тельферов и специальных тележек он подавался к винтовому лифту грузоподъемностью 1500 кг, доставлявшему его в нижний ангар. Подвеска оружия и кассет с буями на вертолет предусматривалась как в ангаре, так и на верхней палубе. Имелся и особый, хорошо защищенный погреб для хранения 8 ядерных глубинных бомб мощностью по 80 кт.

Управление полетами осуществлялось из нависавшего над палубой стартово-командного поста (СКП), в котором находился командир БЧ-6. Никаких специальных устройств (типа распространенного на Западе «Медвежьего капкана»), улавливавших вертолет при посадке, не было: внушительные размеры полетной палубы позволяли сажать винтокрылые машины так же, как и на суше.

Следует отметить, что во время пребывания противолодочных крейсеров в базе, вертолетов на них, как правило, не было: они располагались на берегу в поселке Мирный (Донузлав) в составе 78-го Отдельного корабельного противолодочного вертолетного полка (ОКПЛВП). А перед уходом в дальнее плавание одна из четырех эскадрилий полка перебазировалась на корабль.

Противолодочное оружие

Крейсер «Москва» стал первым кораблем советского ВМФ, получившим на вооружение противолодочный ракетный комплекс (ПЛРК). Этот комплекс — РПК-1 «Вихрь» — разрабатывался с 1960 года коллективом конструкторов под руководством Н.П.Мазурова и был принят на вооружение после испытаний на «Москве» одновременно с крейсером. ПЛРК включал в себя двухбалочную пусковую установку МС-18 с автоматом заряжания барабанного типа, систему управления стрельбой и устройство для загрузки ракет в погреб. Противолодочная ракета 82Р (калибр 540 мм, длина 6 м, масса 1800 кг) оснащалась твердотопливным двигателем и «специальной» (то есть ядерной) боевой частью; она могла поражать подводные цели на любой глубине и дальности от 10 до 25 км от стрелявшего корабля. Целеуказание осуществлялось по данным ГАС «Орион», «Вега» или от внешних источников. При необходимости комплекс мог применяться для уничтожения надводных кораблей противника (при установке взрывателя на глубину 0 м). Боезапас «Вихря» по штату составлял 8 ракет 82Р.

Для атаки подводных лодок в непосредственной близости от корабля, а также уничтожения выпущенных торпед предусматривались две пусковые установки РБУ-6000, стрелявшие 119,5-кг реактивными глубинными бомбами РГБ-60 на дальность до 5,8 км. Специально для проекта 1123 ЦКБ-17 разработало систему КУ-37, представлявшую собой комплекс автоматических устройств подачи, загрузки и разгрузки бомб РГБ-60. Ее внедрение позволило существенно сократить (до 15 секунд) цикл подачи и заряжания каждой бомбы, уменьшить численность обслуживающего персонала на 8 человек и объем помещений — на 100 м3. Боезапас рассчитывался на осуществление десяти полных залпов и составлял 120 бомб РГБ-60 на каждую пусковую установку.

К оружию ПЛО относились и два пятитрубных 533-мм торпедных аппарата ПТА-53-1123, установленные побортно на ангарной палубе и предназначавшиеся для стрельбы противолодочными торпедами СЭТ-53 и СЭТ-65. Последние хранились непосредственно в аппаратах — система перезаряжания не предусматривалась. Возвышение оси торпедных труб над ватерлинией при нормальном водоизмещении составляло около 5 м, углы обстрела — по 55° в нос и корму от траверза. Следует заметить, что включение в состав вооружения «Кондора» торпедных аппаратов при наличии ПЛРК «Вихрь» и вертолетов с авиационными торпедами было совершенно излишним, поэтому в 1970-е годы торпедное оружие с крейсеров «Москва» и «Ленинград» сняли. Позже аппараты ПТА-53-1123 установили на проходившие модернизацию БПК проекта 61, а освободившееся место использовали под обустройство дополнительных кают.

Зенитное оружие

Универсальный зенитный ракетный комплекс М-11 «Шторм», как и РЛРК «Вихрь», тоже разрабатывался специально для кораблей проекта 1123. Он состоял из двух спаренных пусковых установок Б-189, двух погребов с постами контроля и подготовки ракет и двух станций системы управления «Гром». Опытный образец комплекса М-11 проходил испытания на опытном судне ОС-24 (переделанном из крейсера «Ворошилов»), а первые серийные были приняты госкомиссией в 1969 году уже на ПКР «Москва».

Входившая в состав комплекса одноступенчатая твердотопливная ракета В-611 имела стартовую массу 1800 кг, размеры 0,6x6,1 м, скорость 3М и максимальную дальность стрельбы 35 км. Она оснащалась мощной боевой частью массой около 120 кг, что позволяло использовать ее против надводных кораблей и катеров (отсюда и обозначение комплекса «универсальный»), а также гарантировало уничтожение любой воздушной цели при срабатывании неконтактного взрывателя на расстоянии до 40 м. Зенитные ракеты хранились в погребах вертикально в двухъярусных вращающихся барабанах; общий запас ЗУР — 48 единиц на каждую пусковую установку. В целом ЗРК «Шторм» показал неплохую эффективность, однако оказался слишком громоздким и потому мог устанавливаться лишь на кораблях водоизмещением не менее 5500 т.

В проекте крейсера «Москва» было зарезервировано место под установку двух ЗРК ближнего действия «Оса-М». Однако испытания последнего затянулись, и оба «кондора» вступили в строй без этих ракет. Позже от монтажа «Осы» отказались — из-за острейшей нехватки места для жилых помещений вместо ЗРК оборудовали две дополнительные каюты — для замполита и командира БЧ-5.

Артиллерия

Артиллерийское вооружение ПКР «Москва» включало две спаренные автоматические 57-мм артустановки ЗИФ-72 (АК-725) и две радиолокационные системы управления огнем «Барс-72». Особенностью системы ЗИФ-72 стало введение ленточного питания (550 патронов на ствол) и непрерывного охлаждения стволов забортной водой. В то же время из-за малого веса снаряда (2,8 кг, из них всего 153 г ВВ) эффективность стрельбы по скоростным воздушным целям оказалась невысокой, а по надводным или береговым — вообще бессмысленной.

Радиотехническое и навигационное оборудование

Уникальной особенностью ПКР «Москва» стало применение сверхмощной гидроакустической станции «Орион», не имевшей аналогов в мире. Ее антенна размещалась в огромном титановом обтекателе размерами 21x6,5x9 м, выдвигавшемся из расположенной в корпусе корабля шахты специальным подъемно-опускным устройством ПОУ-20. В рабочем положении обтекатель увеличивал осадку крейсера на 5 м; при этом для обеспечения остойчивости принималось не менее 230 т водяного балласта. Дальность действия «Ориона» в режиме эхопеленгования сильно зависела от гидрологических условий, но уже в ходе первой боевой службы на Средиземном море осенью 1968 года ГАС уверенно держала контакт с нашей подводной лодкой на дистанции в 22 км. Пожалуй, ни один из кораблей стран НАТО в те годы не мог похвастаться таким результатом.

«Орион» дополнялся буксируемой ГАС «Вега», антенна которой (так называемое «тело») могла опускаться на кабель-тросе на глубину до 200 м для поиска подводных целей под «слоем скачка».

Дальность эхопеленгования этой станции теоретически составляла 15 км, буксировка могла осуществляться при скорости корабля от 5 до 25 узлов.

Кроме того, имелась и третья ГАС «Хоста», предназначавшаяся для подводной связи со своими подводными лодками. Антенна станции располагалась в собственном подкильном обтекателе, а вся аппаратура — в общей гидроакустической рубке.

Важным элементом радиоэлектронного вооружения крейсера «Москва» стала еще одна новинка — трехкоординатная РЛС дальнего действия «Восход». Она работала в дециметровом диапазоне и могла обнаруживать высоколетящие цели на дальности 600 км. Станция зарекомендовала себя очень хорошо и после «Москвы» нашла широкое применение в советском ВМФ — правда, из-за своих габаритов, лишь на крупных боевых кораблях.

Трехкоординатная РЛС «Ангара-А» первоначально предусматривалась в качестве основного средства воздушного обзора, но после принятия решения об оснащении «Кондора» станцией «Восход» ее сохранили в качестве резервной. Следует заметить, что на момент своего создания (1960 г.) «Ангара» заслуженно претендовала на то, чтобы считаться самой совершенной в мире.

В качестве системы опознавания «свой — чужой» была принята аппаратура «Кремний-2М», состоявшая из одного комплекта за-просчиков «Никель-КМ», двух комплектов ответчика «Хром-КМ» и одного комбинированного запросчика-ответчика «Нихром-М». Управление огнем ЗРК «Шторм» обеспечивали два антенных поста «Гром», артиллерийским огнем — столько же РЛС «Барс-72».

Помимо радиолокационных, на крейсере «Москва» имелись и оптические средства обнаружения: телевизионная система «Кузнечик» и визир ночного видения «Агат». «Кузнечик» представлял собой пятиканальную телевизионную систему с тремя передающими камерами, позволяющую наблюдать за ближней надводной обстановкой и палубой своего корабля. Электроннооптический визир «Агат» также предусматривал телевизионный выход и предназначался для скрытного (то есть без какого-либо излучения) обнаружения воздушных и надводных целей, а также для решения навигационных задач.

Вся информация от радиолокационных, гидроакустических и оптических средств поиска поступала в боевую информационно-управляющую систему (БИУС) «Корень-1123». Такая система, ныне являющаяся неотъемлемой частью «начинки» любого крупного боевого корабля, в 1960-е годы была в диковинку и в отечественном флоте применялась впервые. БИУС наглядно воспроизводила воздушную, надводную, подводную и радиотехническую обстановку в реальном масштабе времени, выдавала целеуказания и команды всем видам оружия, вертолетам и сопровождающим кораблям, обеспечивала блокировку цепей стрельбы оружия во и36ежание возможного столкновения в воздухе ЗУР, ПЛУР и РГБ при пересекающихся траекториях полета, а также решала ряд других задач. Система «Корень-1123» была сопряжена с аппаратурой взаимного обмена информацией «Море-У», позволявшей обрабатывать информацию, поступавшую не только от собственных средств обнаружения, но и с других кораблей — в частности, БПК проекта 61.

Информация от БИУС поступала в посты единой системы управления противолодочным оружием ПУСТБ-1123 «Спрут». После классификации подводной цели и определения параметров ее движения система «Спрут» вырабатывала данные для стрельбы ПЛРК «Вихрь», РБУ-6000 и торпедами и передавала их непосредственно к постам наводки.

Противолодочный крейсер «Москва» впервые (что делать: рассказывая о кораблях проекта 1123, это слово приходится повторять неоднократно!) получил полный комплект средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ). В их число входили две станции радиолокационной разведки «Залив», предназначавшиеся для обнаружения и пеленгования радиотехнических средств противника, две универсальные станции ответных помех «Гурзуф», создающих синхронно-импульсные и шумовые помехи самолетным и радиолокационным прицелам, и две пусковые установки ЗИФ-121 для стрельбы снарядами с дипольными отражателями и тепловыми (инфракрасными) ловушками. Последние представляли собой двухствольные автоматические 140-мм минометные установки, способные выставлять завесы прикрытия из ложных целей для отвода вражеских ракет от корабля. Дипольные отражатели изготавливались из фольги, из-за чего моряки прозвали установки ЗИФ-121 «фольгометами». Управление огнем осуществляла специальная система «Терция». Нельзя не отметить, что прошедший испытания на «Москве» и принятый на вооружение вместе с крейсером комплекс ЗИФ-121-«Терция» не имел аналогов в мире. Во флотах НАТО подобные системы РЭБ появились только через 5—10 лет.

Средства кораблевождения включали навигационную РЛС «Дон», два гирокомпаса «Курс-5», два лага МГЛ-50, эхолот НЭЛ-6, автоматический прокладчик курса «Невка-2», анеморумбометр «Двина-ЗМ», радиопеленгатор АРП-50, дрейфомер «Нея», приемоиндикаторы КПФ-1 и КПИ-ЗМ (для определения местоположения корабля по работающим береговым станциям) и два магнитных компаса (резервных). Для обеспечения совместного плавания в условиях светомаскировки в темное время суток устанавливалась инфракрасная аппаратура «Огонь-50». Позже, в ходе модернизации, был установлен комплекс космической навигации АДК-1.

Противолодочный крейсер «Москва» оснащался полным комплектом средств радиосвязи, сосредоточенных в четырех помещениях — командном посту связи, передающем радиоцентре, приемном радиоцентре и посту УКВ. По техническому проекту предусматривалась установка 37 радиоантенн: 9 передающих, 16 приемных, 9 приемопередающих и 3 специальных навигационных. Имелась также система внутрикорабельной связи.

Высокая концентрация сложных радиоэлектронных приборов вызвала необходимость оборудовать на крейсере специальную контрольно-ремонтную мастерскую КРМ-1123. В этом помещении, оборудованном контрольно-измерительной аппаратурой и инструментом, выполнялись ремонт, настройка и регулировка блоков различных радиотехнических систем корабля.

 

 

Недорого купить рулонные шторы