Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

P.M. Мельников. Минные крейсера России (1886-1917 гг)

В морях Японском и Желтом

Но не надолго Владивосток оставался главной базой "Всадника" и "Гайдамака". Развернувшаяся в 1896 г. железнодорожно-банковская экспансия в Китае, соединившись в российской политике с замыслами территориальных приобретений, вовлекла флот в поиск баз на корейском побережье. Наиболее подходящим . по мнению нового начальника эскадры (в 1897-1899 гг.) контр-адмирала Ф.В. Дубасова безусловно был Мозампо, но по остающимся до сих пор в тайне обстоятельствам, интересы императора Николая II сосредоточившееся на китайском Порт-Артуре - том, самом, ради предотвращения захвата которого Японией, была в 1895 г. сосредоточена эскадра в Чифу. Отступив от роли благородном защитника Китая от алчных японских агрессоров Николай II сделал Россию захватчиком защищенной ею территории. Этот захват увенчался планами соединить незамерзающий Порт-Артур с уже прикладывавшимся через территорию Китая 1200-верстным участком Сибирской железной дорогой.

Мнимые стратегические преимущества и сомнительные коммерческие выгоды оказались для императора более весомые, чем предостережения и неблаговидности "дружеского" захвата Порт-Артура и опасности прокладки железной дороги через чужую территорию. Но выбор был сделан и Япония с 1897 г. приступила к планомерным приготовлениям к войне с Россией. Искусно подогреваемая антирусская истерия в Японии, поддерживала постоянно нараставшие шовинистические настроения. Флот ста вился перед неизбежностью войны.

Из дальних плаваний той поры памятным для флота был поход "Всадника" и "Гайдамака" 25 июля 1896 г. совместно с крейсером "Память Азова", поднявшим флаг контр-адмирала Е. И. Алексеева. Корабли побывали в заливе Америка (ныне бухта Находка), в заливе Св. Ольги, в Императорской гавани, в заливе Де-Кастри. Несмотря на частые туманы и полное отсутствие входных знаков, "Всадник" и "Гайдамак" отлично справились с ролью провожатых крейсера. В Де-Кастри адмирал перенес свой флаг на "Всадник" и вместе с "Гайдамаком" совершил по Амуру плавание до прежней базы Сибирской флотилии - Николаевска. Адмирал высоко оценил сохранившееся важное стратегическое назначение города и порта, который по его мнению, ввиду прокладки Сибирской железной дороги, в силу природного богатства края "должен иметь большую будущность и обратиться в один из цветущих и деятельных русских городов".

С 20 по 29 августа эскадра в составе броненосца "Император Николай 1", крейсеров "Рюрик", "Память Азова", "Адмирал Нахимов", "Дмитрий Донской", "Забияка" и канонерской лодки "Кореец" провела в заливе Славянский. На станциях: в Чемульпо оставалась лодка "Отважный", в Чифу - "Манджур", в Ханькоу -"Бобр". Состоялись обстоятельные, напоминавшие уроки Чифу, учения, маневры, постановка минных заграждений с плотов, примерная боевая стрельба и отражение атак присланных из Владивостока миноносцев и минных катеров. Отныне этот прекрасный рейд, как оцепил его Е.И. Алексеев, стал излюбленным местом учении всех сменявших один другого составов Тихоокеанской эскадры.

11 сентября "Гайдамак" вместе с эскадрой (в том же составе) перешел в залив Америка, где 15 сентября была проведена общая стрельба по укреплениям, заранее сооруженным па о. Лисий.

Показательна характерная для того времени оптимистичность оценки результатов этого, как, отмечал адмирал "совершенно нового рода боевых упражнений". Расстояние при стрельбе(15-20 кб.) определяли пристрелкой. Тем пе менее, адмирал, как это происходило и в дальнейшем, считая итоги стрельбы "вполне удовлетворительными", а команды - владеющими "надлежащей боевой подготовленностью". Так продолжала утверждаться давняя закоренелая наклонность бюрократии к самоуспокоенности с ее дежурными докладами по начальству: "все обстоит благополучно".

От проведения примерного боя пришлось отказаться из-за малочисленности эскадры. 16 октября 1896 г. минные крейсера вместе со всей эскадрой, кроме "Адмирала Корнилова" (занятого заменой котлов), "Крейсера" и ушедшего 10 октября в Россию "Императора Николая I", пришли в порт Шестакова. Этот рейд в 1886 г. был обследован клипером "Крейсер". С той поры он рассматривался как одно из мест базирования русской эскадры и периодически посещался и изучался русскими кораблями.

В Фузане, куда отправились 25 октября, вся торговля находилась в руках деятельно осваивающих Корею японцев, от которых за очень высокую плату только и удалось приобрести уголь для пополнения запасов топлива минных крейсеров и канонерских лодок. Этот урок заставил И.Е. Алексеева ходатайствовать о приобретении участка для угольного склада.

31 октября эскадра пришла в Чемульпо, откуда адмирал отправился на аудиенцию к корейскому королю. В итоге визитов в Корею пришлось докладывать начальству, о том, что "японское насилие растет в этих портах и особенности в Чемульпо, который быстро развивается в торговом отношении". Его расцвет обеспечит железная дорога в Сеул, сооружаемая американскими предпринимателями. Но Россия не теряла надежду упрочить свое влияние в Корее, чей король после прежних беспорядков пока что квартировал в помещении русской миссии и своим главным советником считал посланника Вебера.

Успешно совершалась и реорганизация корейкой армии по русскому образцу и под руководством русских инструкторов, из которых первым был лейтенант С.Л. Хмелев (1869-?) с крейсера ''Адмирал Корнилов". С февраля 1896 г. он готовил кадры для охраны нового королевского дворца, куда и должен был вскоре перебраться король. Адмирал, впрочем, предостерегал начальство от опасной самоуспокоенности. Япония пока лишь выжидает удобного момента, чтобы вновь вмешаться в дела Кореи и устранить влияние России. Не исключались возможные "энергичные действия" в Корее (вплоть до военной экспедиции). Адмирал предлагал разработать совместный план силами военного и морского министерств. Из Чемульпо эскадра перешла для зимовки в Нагасаки, откуда адмирал докладывал о продолжавшихся военных приготовлениях.

9 января 1897 г., оставив эскадру зимовать в Нагасаки, адмирал на "Рюрике" с крейсером "Адмирал Корнилов" отправился в Гонконг, где изучал состояние ремонтной базы. С теми же познавательными целями он на "Рюрике" посетил Амой, а "Адмирала Корнилова" отправил в Манилу. После Амоя Е.И. Алексеев заходил в Шанхай, где знакомился с деятельностью открытых там Российского генерального консульства и Главного правления русско-китайского банка. Так и не предложив флоту соображений о выборе незамерзающей базы, начальник эскадры 7 марта вернулся в Нагасаки, где встретил назначенного младшим флагманом эскадры контр-адмирала Ф.В. Дубасова.

Большое впечатление на эскадру произвели продолжавшиеся 10 дней весьма напряженные маневры японского флота. Вместе с планами превращения Нагасаки в военную гавань и усиленного наращивания состава торгового флота маневры еще раз заставили задуматься о непрерывном росте японской экономики и ее морских сил.

20 апреля 1897 г. эскадра в составе крейсеров "Рюрик" (флаг начальника эскадры), "Адмирал Нахимов, "Дмитрий Донской", "Забияка", минных крейсеров "Всадник" и "Гайдамак" покинула Нагасаки. В Лонг Рич и Чемульпо направились "Рюрик" и "Забияка", остальные корабли шли на родину с заходом в Фузан, Гензан и порт Шестаков. Здесь эскадра соединилась. Плавание у корейских берегов имело целью поддержать право России на продолжение дальнейшей реорганизации корейской армии под полным контролем русских инструкторов. Надо было парализовать слух, пущенный японцами о том, что русская эскадра, ввиду осложнений в Греции, вся уходит в Средиземное море. Демарш удался - соглашение об увеличении числа русских инструкторов было утверждено королем.

10 июля эскадра с очередным выходом кораблей в море провела в Славянском заливе широкие 10-дневные учения и стрельбы новейшего и сильнейшего крейсера "Рюрик". Несовершенными были признаны минные аппараты крейсера. Не рискуя, видимо, обременять начальство чрезмерными, всегда плохо воспринимаемыми замечаниями, адмирал воздержался от явно напрашивавшегося предложения об усилении артиллерии на минных крейсерах. Уже два года, как в составе флота на Балтике находился построенный в Англии 29-узловой "уничтожитель миноносцев" "Сокол" с одной 75-мм и тремя 47-мм пушками. Подобные же, но более скоростные (до 31 уз) и мощнее вооруженные (две 76-мм и четыре 57-мм пушки) заказывала в это время Япония. Наши минные крейсера должны были бы свою недостаточную скорость компенсировать более мощной артиллерией.

31 августа 1897 г. в командование эскадрон вступил контр-адмирал Ф.В. Дубасов. Прежний начальник, успевший стать вице-адмиралом, но сумевший уклониться от решения задачи выбора незамерзающей базы, убывал в Черное море на должность старшего флагмана. 29 октября новый начальник эскадры "вывел ее в первое плавание, "Всадник" и "Гайдамак", занятые дефектными работами, в походе не участвовали. Удобный повод для захвата Мозампо, который вот-вот могли прибрать к рукам уже безраздельно хозяйничавшие в Корее японцы, предоставился после захвата 2 ноября 1897 г. Германией китайского порта Киао-Чао и прилегающей к нему территории. Ходили слухи, что столь же беззастенчиво Англия собирается захватить Порт-Артур. Эти обстоятельства и побудили Управляющего морским министерством захватить архипелаг Каргода с портом Мозампо. Дипломатический и военный представитель России инициативу адмирала поддержали. Для гарантии захвата (минировав второстепенные фарватеры и защищая главные силы эскадры, следовало усилить ее присылкой "Бобра", "Всадника" и 6 сибирских миноносцев, а для доставки угля задержать пароходы Добровольного флота "Нижний Новгород", "Владимир" и "Екатеринослав".

Об этих предстоящих мерах, включая доставку из Владивостокского порта 450 мни (в придачу к имевшимся на эскадре 250 минам и на транспорте "Алеут" 200 минам), адмирал в чрезвычайном конфиденциаль

ном письме (доставлено с пароходом "Владимир") 28 ноября сообщал командиру Владивостокского порта контр-адмиралу Г. П. Чухнину.

Но петербургская бюрократия успела к этому времени склониться к совсем другой, непредвидимой адмиралом комбинации. Все решил обстоятельный (почти 7 страниц типографского текста) доклад министра иностранных дел графа М.Н. Муравьева (1845-1900), представленный императору 11 ноября 1897 г. В нем. не запрашивая мнение начальника эскадры и Морского министерства, обосновывалась необходимость для базирования флота занять бухты Талиенвана близ Порт-Артура. Это, как приходится думать, была давняя интрига императорской камарильи, которой сыграло на руку легкомысленное поведение адмирала Е.И. Алексеева. Он вместо решения трудной задачи выбора незамерзающей базы потерял время на ничего не дававшие флоту экскурсии в Гонконг и Шанхай.

В итоге совершившихся государственных дипломатических кульбитов адмиралу Дубасову 29 ноября 1897 г. в 2 ч 30 мин ночи была послана телеграфная директива: Согласно Высочайшей воли - "немедленно по получении послать в Порт-Артур с контр-адмиралом Реуновым отряд из крейсеров и лодок, всего в числе трех судов". Телеграммой от 30 ноября уточнялось: "вопрос о занятии Мозампо не возбуждался". Свою роль в этой лихорадочно совершавшийся военно-дипломатической игре предстояло сыграть и "Всаднику". Он, как и "Гайдамак" при тогдашней малочисленности эскадры считался военной боевой единицей. Выглядевшие по современному представительно, корабли при своих немалых размерах, значительно прибавляли эскадре внушительность. Важность предстоящего кораблю поручения подчеркивалась телеграммой от 27 ноября 1897 г., в которой начальник ГМШ вице-адмирал Ф.К. Аве-лан предписывал командиру порта Владивосток Г.П. Чухнину "немедленно" приставить к плаванию "Всадник" и пять миноносцев, а командиром "Всадника" временно назначить капитана 2 ранга В.А. Бойсмана (1855-1905).

Имелась, видимо, в виду репутация этого офицера как бывшего "тихоокеанника". В 1889-1890 г. он командовал миноносцем "Сучена", в 1892-1895 гг. был старшим офицером канонерской лодки "Бобр", в 1895-1897 гг. командиром транспорта "Алеут", служившего минным заградителем при эскадре. С апреля 1897 по 1898 г. командовал лодкой "Бобр". После временного командования в 1898 г. "Всадником" был в 1898-1899 г. командиром "Гайдамака". Тем самым, как видно, минные крейсера по статусу приравнивались к канонерским лодкам. В 1899-1900 гг. В.А. Бойсман был старшим помощником командира порта Артур, в 1900-1902 гг. в Порт-Артуре заведующим миноносцами и их командами. Необычно было и последующее возвышение В.А. Бойсмана до должности командира броненосца "Пересвет" в 1902 г. В этой должности он отличился выпуском обстоятельного руководства (издано в Порт-Артуре) по обслуживанию и управлением в бою артиллерией корабля. В бою 28 июля 1904 г. он был тяжело ранен, но после перевязки вернулся в боевую рубку, которую не покидал до ввода корабля в гавань Порт-Артура. Затем находясь в Японии в плену после сдачи крепости, скончался в 1905 г. от последствий ранения. Лихорадочной подготовкой миноносцы и "Всадник" снаряжали во Владивостоке для похода к 11-12 декабря. Ледовая обстановка усугубилась: льдом уже были покрыты Босфор и Уссурийский залив, упорные морозы заставляли сомневаться, удастся ли вывести из обмерзавшего дока миноносцы. Не исключалось что "Всадник" и миноносцы, как это уже однажды было в 1895 г. с "Корейцем" и "Манджуром", придется выводить каналом прорубленным во льдах. 5 декабря из ГМШ контр-адмиралу Чухнину напомнили: "министр приказал во всяком случае готовить все пять миноносцев; последние два по возможности укомплектуйте специалистами с "Бобра" и "Гайдамака". 9 декабря 1897 г. командиру порта: "Ввиду наступивших морозов" телеграммой начальника ГМШ было разрешено миноносцев из дока не выводить, но иметь их в готовности вместе со "Всадником". Его собирались отправить к эскадре: при первой возможности ранней весной".

Каждодневно менявшиеся обстоятельства начавшейся порт-артурской эпопеи сопровождались постоянными заданиями и резолюциям императора. Как азартный игрок, он с лихорадочным вниманием следил за деталями разворачивавшейся по его замыслам аннексии. Главными ее героями были неустанно действовавший граф Михаил Николаевич Муравьев, и непосредственный исполнитель императорского замысла младший флагман Тихоокеанской эскадры контр-адмирал М.А. Реунов (1841-?), которому ставилась невыполнимая задача, тремя кораблями загородить иностранным кораблям входы на захваченные рейды. С тайным заданием покинувшие Нагасаки 1 декабря 1.897 г. эти корабли - крейсер "Адмирал Нахимов", "Адмирал Корнилов" и канонерская лодка "Отважный" пришли в Порт-Артур 5 декабря, там застали лишь два китайских корабля и никаких иностранных.

По счастью, китайские власти, имея предписания своего правительства, помогли русским, расставив в гавани свои корабли. С ними мнимую оборону от иностранцев держала канонерская лодка "Отважный". Два других корабля - "Адмирал Нахимов" и "Адмирал Корнилов" - сторожили внешний рейд. Координирующая роль графа Муравьева настолько была всеохватна, что адмиралу П.П. Тыртову оставалось лишь смиренно запрашивать: не обмолвилось ли случаем его императорское величество о намерении послать в Тихий океан (как это давно ожидали в министерстве) из Средиземного моря броненосцы "Наварин" и "Сисой Великий". Оказалось, как следовало из ответа от 18 декабря 1897 г. никаких указаний об этих кораблях министру преподано не было. В таких условиях, далеко не отвечающих престижу великой державы, совершился в качестве временной меры, захват Порт-Артура.

После захвата Порт-Артура связь с эскадрой осложнилась, а посыльные суда имевшиеся в эскадре ("Крейсер" и "Забияка") были слабы вооружением и ненадежны своими машинами. Поэтому в телеграмме от 27 декабря Ф.В. Дубасов настаивал на присылке хотя бы "Всадника" и шести миноносцев. Эскадру, ввиду появления у японцев броненосцев "Фуджи" и "Яшима", следовало без промедления усилить двумя броненосцами, плавающими в Средиземном море. "После придачи лодки "Бобр", "Всадника" и шести миноносцев эскадра могла бы смело занять наступательное положение"

В те дни необходимость для флота "Всадника", была наивысшей. Очень угнетала явная сдача Россией до того очень влиятельных позиций в Корее. Адмирал не мог представить, что это был сознательный шаг императора, имевший целью избежать протестов Японии против захвата (продолжалась ложь о том, что он лишь временный) Россией Порт-Артура.

Чувствуя, что начальство не слышит его доводов Ф.В. Дубасов в письме от 23 января 1898 г. посланнику в Японии барону P.P. Розену, пытался через дипломатическое ведомство довести мысль о вредоносности "тяжелых обстоятельств смирения и осторожности" относительно влияния в Корее. Японцев все эти уступки все равно не умиротворят и к дружбе с Россией не расположат. "Можно подумать, что правительство наше не допускает мысли о войне с Японией, между тем эта страна деятельно и настойчиво готовится к ней". Нужно не отступать в Корее, чтобы "не быть застигнутыми в беспомощном состоянии".

Но власти продолжали держать адмирала в неведение о уже почти окончательном решении превратить Порт-Артур в главную базу флота. Только 14 января поверенный из Пекина сообщил об этом намерение правительства, и адмирал получил приказание со всей эскадрой идти в Порт-Артур. 23 января он вышел из Нагасаки и 26 января прибыл в Порт-Артур. В гавань корабли войти не могли и встали па внешнем рейде.

Телеграммой от 2 марта адмирал подробно, как это предписывалось, сообщал об осмотре ново-приобретенных портов и с полной откровенностью раскрыл все их стратегические неудобства.

Напоминая об уроках японо-китайской войны, он предостерегал от риска их повторения, так как обширный и удобный Талиенванский залив может стать базой для обеспечения штурма Порт-Артура. Эта опасность заставляет Талиенван укрепить столь же основательно, как и Порт-Артур, т.е. нести на эти цели двойные расходы. В заключении адмирал писал: "Как база для наших морских сил Порт-Артур совершенно не отвечает требованиям, находясь в 560 милях от середины Корейского пролива, узлового пункта сообщения между Сибирью, Китаем, Кореей и Японией, не дает возможности наблюдать за ними, а тем более командовать над этими сообщениями". Не обеспечивал Порт-Артур (от 600 до 1000 миль расстояния) и защиты отечественной оборонительной линии, идущей вдоль берега Японского моря. Опасно было и 1080-мильное отстояние Порт-Артура от Владивостока, мало было надежд на ожидавшуюся связь с Россией по железной дороге.

Но император не нашел нужным задуматься над полностью оправдавшимися в 1904 г. предостережениями адмирала. Не взволновала эта телеграмма и смотревшим в рот императору сановникам из Морского министерства. Не шелохнулись и "семь пудов августейшего мяса" - генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович. Никакого совещания для обсуждения телеграммы созвано не было.

Сам же Николай II упиваясь успехом, своей дипломатии, по-ребячески был доволен (так, наверное, позднее успеху Мюнхена радовался столь же недалекий Гитлер) тем, как ему удалось перехитрить и англичан и японцев. На полях доклада генерал-адмирала, извещавшего о приходе в Порт-Артур 4/16 декабря в 1 ч 40 мин дня отряда контр-адмирала Реулова, он от полноты чувств начертал: "Слава Богу. Я нахожу желательным, чтобы два наших крейсера были посланы в Талиенван, покуда англичане его не заняли. Прошу сообщить об этом Дубасову. По занятию этих двух портов я буду спокойно относиться к дальнейшим событиям на Востоке".

Дипломатия тем временем продолжала лгать. Посланник в Японии барон Розен 13 декабря 1897 г. телеграфировал из Токио в Нагасаки контр-адмиралу Дубасову: "японскому правительству сообщено было, что государь император признал необходимость повелеть, чтобы отряд нашей эскадры отправился для временной стоянки в Порт-Артур, на что последовало согласие китайского правительства. Заявление это принято к сведению в том же дружеском духе, в котором оно было сделано".

Тем временем 10 декабря начальнику эскадры из ГМШ было послано предписание кораблям в Порт-Артуре остаться на зимовку, для чего следовало подготовить запасы угля, одежды, продовольствия. Все еще боясь, как бы иностранные державы не вытолкали русских из вероломно захваченного Порт-Артура, начальник ГМШ 14 декабря запрашивал адмирала Реунова: "Министр приказал сообщить истинные пеленги места "Нахимова", положение и расстояние других судов от него". Пеленги были сообщены. Надоедливые англичане тем временем не переставали воздействовать на психику русских: за шедшим из Нагасаки в Порт-Артур "Корейцем" в пути из Чифу увязались крейсеры "Иммортейлит" и "Ифигения". Они входили в состав державшейся между Чифу и Чемульпо" эскадры адмирала Буллера (броненосец "Центурион", крейсера "Эндаунтуд, "Нарциссус, "Феникс" и "Алжерин"). В одно время эти два крейсера-преследователи отдали якоря на внешнем рейде, но входить в гавань не стали. Китайцы, держали сигнал: "вход в порт запрещается". И император не выдержал. На всеподданнейшей записке графа Муравьева от 20 декабря о необходимости усилить оборонительные средства России в Тихом океане", он начертал: "Вполне согласен с Вашим мнением, нам необходимо возможно сильнее подкрепить эскадру Тихого океана".

22 декабря начальнику эскадры Средиземного моря контр-адмиралу П.П. Андрееву (1843-) было предписано послать в Тихий океан броненосцы "Наварин" и "Сисой Великий". Идти им следовало соединенно, не задерживаясь в портах. В Порт-Артуре" тем временем лихорадочно собирали запасы для зимовки.

Пришла очередь вступить в дело и "Всаднику".