Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

P.M. Мельников. Минные крейсера России (1886-1917 гг)

Вместе с крейсером "Память Азова"

10 сентября 1894 г. "Всадник" и "Гайдамак" покинули Кронштадт, имея задачей присоединение к эскадре Тихого океана. В ее, тогда еще чисто крейсерском составе имелось лишь четыре малотоннажных миноносца, из которых два были доставлены во Владивосток в разобранном виде. Два новейших минных крейсера большого тоннажа должны были стать весомым усилением эскадры как корабли универсального назначения. Важно было восполнить потерю в Японском море крейсера "Витязь", погибшего на камнях в бухте порта Лазарев 1 мая 1893 г. Усиление эскадры было более чем необходимо в условиях только что начавшейся - 17 июля - войны между Китаем и Японией. Россия заняла в войне выжидательную позицию, но только мощная эскадра могла гарантировать соблюдение в Тихом океане русских государственных интересов. Было чрезвычайно важно обеспечить свободу плавания между островами Цусима и корейским портом Фузан. Захват Японией обоих берегов этого стратегически важного прохода мог бы совершенно отрезать русский флот от Тихого океана.

Считалось недопустимым, чтобы военные действия могли распространиться на территорию самой северной из корейских провинций и особенно - оставшихся в сфере русских интересов и постоянно обследовавшихся русскими кораблями корейских бухт - Гошкевича и порта Лазарев.

Все это требовало всемерного усиления эскадры Тихого океана. И первым звеном в той целое десятилетие наращивавшейся цепи усиления русских морских сил на Дальнем Востоке оказались "Всадник и "Гайдамак". В Средиземном море они соединились с поджидавшим их крейсером "Память Азова". Этот корабль - гордость флота, носивший в океанах георгиевский флаг и вымпел, уже был отмечен поднимавшимся на нем в 1890-1891 гг. флагом наследника (во время путешествия будущего императора Николая II в Японию). Ему же выпала честь в Кадиксе в 1893 г. представлять русский флот на торжествах в честь 400-летия открытия Америки Колумбом. За ними последовали не имевшие сравнения ошеломляющие по размаху торжества при посещение Тулона в составе эскадры Средиземного моря под командованием вице-адмирала Ф.К. Авелана. Теперь же, придя в себя от народных торжеств, пышных визитов, грома салютов, треска пробок от бутылок шампанского и речей, о нерушимом союзе России и Франции, кораблю предстояло сослужить совсем особую службу - привести в Тихий океан два 400-тонных минных крейсера.

Превосходившие размерами корабли первых кругосветных мореплавателей, минные крейсера в силу своих острых обводов были гораздо более чувствительны к условиям океанского плавания. Не обладали они и автономностью своих далеких парусных предшественников. Восполнить эти тяготы и неудобства, помочь и выручить в аварийной обстановке должен был "Память Азова". Совместный поход, начался с выходом из Пирейской гавани 22 ноября 1894 г.

Беспокойным и изнурительным было это плавание, в котором два малых корабля, ныряя в бесконечно набегавших валах бескрайнего океана, должны были вести каждодневную борьбу за существование. Каждая ошибка, каждая неисправность техники, особенно рулевого управления, могли привести к гибельным последствиям. На грани невозможного оказались условия обитания экипажей, в постоянной необходимости быть начеку, в обстановке непрекращающихся сырости и влажности, в условиях изматывающей качки, почти постоянно без сна и нормальной пищи. Уже первые дни плавания в Средиземном море обнажили всю реальность предстоящего похода: в условиях казавшейся на "Памяти Азова" тихой и ясной погоды, "Всадник" и "Гайдамак" претерпевали жесткую качку с размахами до 30°. Благополучно миновав Красное море корабли, должны были испытать все невзгоды зимнего плавания негостеприимного Индийского океана.

Доставалось в плавании и "Памяти Азова", командир которого капитан 1 ранга Г.П. Чухнин должен был зорко следить за тем, чтобы два вверенных его заботам утлых кораблика, не потерялись в ночи за кормой и не перевернулись под ударами коварного океана. Были налажены система попеременной буксировки, подачи буксиров, леерное снабжение топливом и продовольствием, связь днем и ночью. Как вспоминал сам Г.П. Чухнин, "нельзя было смотреть без сожаления на маленькие крейсеры, которым иногда приходилось очень плохо. Норд-остовый муссон в Индийском океане разводил такую волну, что раскатывало и "Азов", а крейсера выматывались до чрезвычайности. Другой раз накроет волной до половины и думаешь - цел ли? С полубака льются целые каскады брызг, покрывают и мостик и трубу. Днем еще видно, что там делается, а ночь, когда закрывает волной отличительные огни, так жутко станет" (Г.П. Чухнин, с. 49).

Были случаи глубоко драматические, когда потерявшийся в ночи корабль, пришлось долго искать и только благодаря уцелевшему сигнальному огню удалось обнаружить. Так было в пути в 300 милях от Коломбо, когда быстро разгулявшаяся зыбь (ветер 6-7 баллов) развела волну высотой 12 фт и длиной 250 фт.

"Для минных крейсеров это был жестокий шторм, мотало их зверски, боковые размахи были до 30°, килевые - не менее 15°. Они все время были покрыты разбрызгивавшимися волнами, как прибрежные камни бурунами. Тревожные ожидания подтвердились, среди этой жуткой ночи "Гайдамак" поднял сигнал "не могу управляться". Пока крейсер поворачивал на помощь бедствующему кораблю, его огни исчезли в кромешной тьме - корабль не обнаружили. На сигнал, повторенный два раза "показать свое место", ответа не было. Кругом ходит волна да белые гребни". - говорилось в книге А. Беломора "Вице-адмирал Григорий Павлович Чухнин" (С-Пб, 1909, с. 50).

По счастью, спасительный красный огонь, замеченный далеко от места первоначальных намеков, позволил найти корабль беспомощно качавшийся среди огромных воли. О спуске шлюпки или катера нельзя было и думать. Но Г.П. Чухнин не зря слыл бывалым, знающим и опытным командиром. Опыт подачи линя спасательным расчетом удался. На "Гайдамаке" перелетевший через него линь успели подхватить и не дали ему опутать гребной винт и руль. К линю на "Памяти Азова" присоединили проводник, к проводнику кабельтов для буксировки. Кабельтов для плавучести снабдили привязанными к нему поленьями. Но обессиленные люди на "Гайдамаке" подтянуть кабельтов не смогли. Пришлось рискуя закрутить собственные гребные винты, подобрать кабельтов и вытянуть его на крейсер. Началась висевшая буквально на волоске операция осторожного подтягивания "Гайдамака" за спасательный леер.

Совместное плавание, оказывавшееся прологом к предстоящему через 10 лет походу тем же путем эскадры З.П. Рожественского, закончилась на пути в Гонконг. "Память Азова" должен был незамедлительно присоединиться к находившейся в Нагасаки эскадре Тихого океана, а "Всадник" и "Гайдамак" нуждались в устранении последствий плавания.

Завершив свой тихоокеанский переход, корабли приступили к исключительно многообразной, па редкость часто меняющейся, но всегда на "отлично" выполнявшейся боевой службе. Зачисленные в Сибирский флотский экипаж и там как бы включенные, в состав еще номинально существовавшей Сибирской флотилии, корабли большую часть своей службы провели не у Сибирских берегов, а в водах активно тогда осваивавшегося флотом Желтого моря. Вместе с доставленными в 1888 г. в разобранном виде во Владивосток миноносцами "Янчихе" и "Сучена", пришедшими в сопровождении кораблей обеспечения на Дальний Восток в 1892 г. миноносцами "Уссури" и "Сунгари" и в 1895 г. - миноносцами "Свеаборг", "Ревель", "Борго", два минных крейсера составили все наличные минные силы русского флота в Тихом океане. Это были дни знаменитой - второй в истории русского парового флота его блестящий военно-дипломатической акции. Первая, известная как "американская экспедиция 1863 г.. остается и доныне примером использования флота, как инструмента международной политики. Тогда прибытие к берегам США двух русских крейсерских эскадр Тихого и Атлантического океана позволило расстроить формировавшуюся Англией против России коалицию европейских держав. Теперь фактом своего превосходства русский флот в Тихом океане должен был заставить Японию отказаться от намерений отобрать у Китая уже захваченный штурмом Порт-Артур и Ляодунский полуостров. Но если в 1863 г. корабли, готовясь к крейсерским действиям, могли полагаться на искусство одиночной боевой подготовки, то акция 1895 г. могла привести к эскадренному сражению с победоносным японским флотом, который только что 3/16 сентября 1894 г. - разгромил при р. Ялу китайский флот. Русская эскадра опыта такого сражения не имела и практикой эскадренного маневрирования не занималась. Привыкшие плавать по одиночке, русские корабли в считанные дни должны были овладеть наукой морского сражения. По счастью, командующим прибывшей в Тихий океан Средиземноморской эскадрой был контр-адмирал СО. Макаров. Удачей было и то, что начальником соединенных эскадр (Средиземноморской и Тихого океана) был назначен вице-адмирал СП. Тыртов, который тогда в полной мере сумел для пользы флота применить таланты и энергию своего младшего флагмана.

Сосредоточению эскадры в Чифу предшествовал сильно затянувшийся период неопределенности, в продолжение которого корабли оставались рассредоточенными в портах Китая, Кореи и Японии. Здесь они несли обязанности стационеров, изучали порты и бухты обширного театра, готовились к столкновениям с.морскими силами европейских держав (политика допускала все варианты) и к вмешательству в ход войны Японии и Китая.

Двусмысленность этой ситуации обострялась необходимостью базироваться на японские порты, ибо зимовка в замерзающем Владивостоке могла полностью парализовать флот. На совещании в Петербурге 9 августа 1894 г. было решено пока что в войну не вмешиваться и потому только 14 октября 1894 г. начальник Тихоокеанской эскадры вице-адмирал СП. Тыртов получил приказание покинуть Владивосток.

К 27 октября на рейде порта Чифу собрались крейсера "Адмирал Нахимов", "Адмирал Корнилов" и "Рында". Затем корабли, разделившись, отправились в Нагасаки, причем "Адмирал Корнилов" по пути зашел в Чемульпо, а "Рында" в Талиенван. Здесь он застал на якоре весь японский флот. В Нагасаки к эскадре присоединился "Разбойник", вскоре отправленный на станцию в Шанхай, и "Забияка", получивший задание в Корее обследовать о-ва Каргодо.

Этими постоянного менявшимся назначениями начальник эскадры старался, как ему предписывали, скрыть тот пункт базирования, который следовало избрать в случае военных действий. Эти неопределенные инструкции в начале 1895 г. сменялись указаниями о необходимости остаться в японских и китайских водах до окончания японо-китайской войны. Одновременно начальнику эскадры Средиземного моря контр-адмиралу СО. Макарову предписывалось покинуть воды Греции и присоединиться к эскадре Тихого океана. СП. Тыртову 25 января поручали принять командование соединенными эскадрами. Только что вступивший на престол император Николай II принял решение вмешаться, если потребуется, в ход переговоров о мире между Китаем и Японией. Флот ранее готовившийся к крейсерской войне с Англией, был поставлен перед задачей возможной войны с победившей Китай Японией.

Решая как всегда неразрешимою задачу, полученную от петербургской бюрократии - выбрать для базирования такой порт, о котором не могли бы узнать иностранные государства, адмирал СП. Тыртов должен был остановится на китайском порту Чифу. Его обширная бухта была слишком открыта и мало удобна для стоянок, по у него было два преимущества - отсутствие телеграфа и близость к Порт-Артуру, вероятность действий против которого, как начинал догадываться адмирала, становилась все очевиднее. Уже находившийся в этом порту крейсер "Разбойник" должен был сделать заказы на поставку для эскадры запасов угля. Сюда же 11 апреля был послан только что пришедший из Средиземного моря крейсер "Владимир Мономах" (командир капитан 1 ранга З.П. Рожественский). Ему поручалось наблюдать за действием японского флота и за положением в Желтом море и в Печилийском заливе.

Попытки адмирала договориться с французским и германским командующими о совместных действиях были отклонены. Русских с их политикой "союзники" оставили один-на-один с японцами. Теперь СП. Тыртову надо выбирать момент ухода из Японии, на порты которой продолжала базироваться эскадра. "Неудобно угрожать стране, пользуясь ее гостеприимством", - телеграфировал он в Петербург из Нагасаки. Но только 20 апреля он, наконец, получил предписание перейти в Чифу, где ожидать результатов ответа на протест России против японских условий перемирия с Китаем.

Корабли следовало готовить к бою, но собрать из было возможно только с помощью японского телеграфа. 1 апреля в Нагасаки пришел крейсер "Владимир Мономах", 6 апреля броненосец "Император Николай I" под флагом командующего Средиземноморской эскадры контр-адмирала СО. Макарова. Здесь же находился крейсер "Память Азова" под флагом вице-адмирала СП. Тыртова. Остальные корабли распределялись следующим образом: Кобе - "Адмирал Нахимов", "Рында", "Корец"; Иокогама - "Адмирал Корнилов"; Шанхай - "Крейсер", "Манджур", "Гремящий", "Свеаборг"; Чифу - "Разбойник", Тяньцзинг-'"Сивуч"; Чемульпо - "Забияка"; Гонконг - совершившие поход из России "Отважный", "Борго", "Ревель". Практическими упражнениями в порту Гамильтон (острова между о. Квельпорт и южным берегом Кореи) занимались "Бобр", "Всадник", "Гайдамак". Согласно предписанию из Петербурга корабли, находившиеся в Кобе и Иокогаме, вышли в море 20 апреля. На следующий день покинули Нагасаки два флагманских корабля - "Память Азова" и "Император Николай I".

В море СО. Макаров с остановившегося крейсера получил записку с предложением разработать меры по всемерному повышению боеспособности кораблей, то есть по существу предложить тактику в бою и техническую подготовку кораблей. Чтобы ввести иностранцев в заблуждение, "Император Николай I" был задержан в море выполнением боевой стрельбы и пришел к исходу того дня - 23 апреля, в который пришел "Память Азова". Здесь уже - находились "Всадник", "Гайдамак", "Свеаборг", "Владимир Мономах", "Разбойник" и "Гремящий".

Перехитрить иностранные державы не удалось. Ко времени прихода эскадры в Чифу, там уже находились два корабля эскадры германского адмирала Гофмана и три крейсера Англии, Франции, США. На другой день по приходу - 24 апреля на броненосце "Центурион" прибыл и английский адмирал. Пришлось два просторных, но мелких водных рейда делить с иностранцами. Обстоятельства боевой подготовки эскадры и роль в них СО. Макарова исчерпывающе отражены в сборнике Документов адмирала (т. 11, с. 175-218).

Первым пунктом его приказа, отданного в Чифу, командирам предписывалось окрасить свои корабли в светло-серый цвет, - как корпус, так и рангоут и дымовые трубы. Маскировочный эффект достигался нанесением на черные борта слоя белил. На неоднородность окраски не следовало обращать внимание, "так как все дело не в щегольстве, а в уменьшении видимости судов ночью и в затруднении в наводки неприятельских орудий".

В ходе окраски командирам предоставлялась свобода выбора, позволявшая всесторонне оценить эффективность получившихся оттенков и степени однородности окраски. Плавающий тогда на "Памяти Азова" граф А.П. Капнист (1871-1918) писал о том, что его корабль по выбору Г.П. Чухнина был окрашен в несколько розоватый серый цвет, под тон местности". Благодаря этой окраски корабль не только ночью, но и вечером, и рано утром "совершенно сливался с морем". Хорош был и серо-зеленый цвет под "мокрую парусину", какой имел "Владимир Мономах". Он, однако, выдавал себя отблеском в лучах прожектора. Самым рациональным и практичным оказался цвет одной из канонерских лодок (и, по-видимому, миноносцев и минных крейсеров), полученный по рецепту СО. Макарова. Ее черный борт прокрашенный легким слоем жидких белил позволял кораблю скрываться во мраке ночи уже на расстоянии 2-3 каб. Сверх того, борт корабля, в отличии от "Владимира Мономаха", не давал отблесков. Как подчеркивал в своем отчете СО. Макаров, "работа по перекраске судов и разные другие приготовления произвели весьма благотворное действие на личный состав и чрезвычайно подняли дух на эскадре" (СО. Макаров. Документы, ч. II, с. 198).

Так в массовом порядке было положено начало не только маскировочной окраске но и ее камуфляжным очертаниям, что спустя 10 лет позволило применить ее в Порт-Артуре и Владивостоке на миноносцах. Опыт эскадры в Чифу не был забыт, и окраска Тихоокеанской эскадры в боевой зеленовато-оливковой цвет была введена в Тихом океане осенью 1903 г., а во Владивостоке крейсера и миноносцы окрасились в первый день войны. Опыт усиленной боевой подготовки в Чифу запомнился флоту и многие передовые офицеры сумели применить его в своей последующей службе.

По странности, доныне не имеющий своего объяснения, один из участников эпопеи в Чифу - командир "Владимира Мономаха" З.П. Рожественский по опыту маскировочного окрашивания 1895 г. вынес совершенно иное убеждение - в полной бесполезности этой окраски. Уже в должности начальника ГМШ в 1903 г. он с явной издевкой отзывался об инициативах СО. Макарова. По счастью, не все офицеры вышли из Чифу с таким боевым багажом, как командир "Владимира Мономаха". Многие сумели применить полученный опыт в войне и первыми из них, как это выяснилось тогда, были офицеры из команды "Всадника" и "Гайдамака". Их опыт миноносной разведочной и дозорной службы за недолгий, но предельно насыщенный месяц мобилизационной готовности в Чифу оказался, наверное, самым весомым.

Не раз, наверное, выполняя разведку и охрану эскадры в море, "Всадник" и "Гайдамак" могли лицом к лицу или издали встречаться с кораблями того флота, с кем вот-вот предстояло вступить в бой. Ведь Порт-Артур, где находился японский флот отделялся от Чифу каких-то - прямо на север- 75 миль. Три часа полным ходом. И действительно во время выхода эскадры (пять крейсеров, один броненосец и две канонерские лодки) 13 мая минный отряд (два минных крейсера и миноносец "Свеаборг") совершил рекогносцировку в Вей-Ха-Вей, где застал несколько японских кораблей. Часть его фортов имела разрушенный вид. Ответную рекогносцировку 19 мая совершили два японских миноносца. Обойдя эскадру средним ходом, они ушли в море. На флагманском "Памяти Азова" их встречали маршем и японским гимном. Момент этот был опасный: открытый рейд давал возможность провести внезапную атаку и "Всаднику" с "Гайдамаком" приходилось быть готовыми ко всем случайностям.

Плавание 13 мая ознаменовалось столкновением "Всадника" с флагманским "Памятью Азова. Самоотверженным усилием экипажем обоих кораблей ремонт был выполнен в несколько дней. Досадный столь некстати произошедший казус, в истории флота, понятно, не афишировался и, возможно, даже и не расследовался. В Чифу в ожидания боя было не до расследований. Ясно одно, произошедшая авария была одним из показателей той напряженности и приближения к боевой обстановки, в которой эскадра в Чифу готовилась к схватке с японским флотом. Освободившись от всех не требовавшихся для боя лишних грузов, проводя курс учений, стрельб и маневров (они стали основной подготовкой Практической эскадры Балтийского моря 1896 и 1898 г.) эскадра становилась сплаваниым боевым соединением.

27 апреля, в пору особенно интенсивной подготовки эскадры к бою, СО. Макаров записывал в дневнике о визите английского адмирала, который дал русским дружеский совет остерегаться японских мин и уверял, что русский флот в силах превосходит японский и что пять русских кораблей справятся со всеми японскими. "Вероятно, он обратное говорит японцам", - замечал СО. Макаров. Действительно русская эскадра располагала пятью тяжелыми кораблями, из которых два были равноценны современным броненосцам. У японцев кораблей такого класса не было. Их главная эскадра состояла из двух устарелых (1877-1878 года постройки) малых броненосцев водоизмещением 2000 и 4000 тонн (один имел четыре 9,4-дм пушки), легкого крейсера "Чиода" с 4,6-дм броневым поясом и трех однотипных крейсеров типа "Мацусима". У них броневого пояса не было, но зато они несли по одному 12,6-дм орудию в барбетных установках.

Много неожиданностей, как показал бой при Ялу, можно было ожидать от "могучей эскадры" из пяти малых, но быстроходных (скорость от 18,5 до 23 уз) бронепалубных крейсеров, из которых "Нанива" и "Такачихо" имели по два орудия калибром 10,2 дм. Кроме названных тяжелых орудий японский флот имел на вооружении 35 6-дм, 59 120-мм пушек и 154 малокалиберных скорострельных. Два китайских броненосца, захваченных после капитуляции китайского флота, были, по-видимому, небоеспособны. Проявить себя могли и имевшиеся у японцев несколько 50-70-тонных миноносцев, из которых четыре имели скорость от 20 до 22 уз. Весомый противовес им составляли два минных крейсера и три миноносца.

К имевшемуся "Свеаборгу" 20 мая присоединились "Янчихе" и "Сучена", пришедшие под конвоем лодки "Бобр". Миноносцы "Борго" и "Ревель", изрядно потрепанные после океанского перехода, прямо из Шанхая, где они ремонтировались, под конвоем "Забияки" перевели во Владивосток. Наличие в составе эскадры двух минных крейсеров заметно обеспечивало перевес русских миноносных сил над японскими. Но на легкий успех в бою рассчитывать не приходилось. Важно было сравняться с японским флотом в боевой подготовке и восполнить его главное преимущество - наличие боевого опыта и обстрелянность его кораблей. Их отличная сплаванность, искусство и практика стрельбы, смелая наступательная тактика заставляли готовиться к бою с полным напряжением сил.

Лишь достигнув такого же уровня боевой и эскадренной подготовки, можно было одолеть противника. И СО. Макаров, фактически руководивший боевой подготовкой эскадры, сумел достичь невозможного. Разрозненно плававшие корабли стали действительно боевой эскадрой. Особенно радовал адмирала боевой дух миноносных кораблей: "Всадника", "Гайдамака" и малых миноносцев. В свете '"весьма бравого", по выражению адмирала общего настроения на эскадре, где все корабли соперничали один перед другим "в готовности к делу: "На судах быстроходных молодежь как-то весело смотрела на предстоящее дело и когда пришло известие, что японцы согласились на все требования нашего правительства, то на быстроходных судах многие искренно пожалели, что не удалось подраться". "Быстрый ход" - замечал адмирал, - действительно подымает дух экипажа и это составляет немаловажное преимущество большого хода".

Свою роль в боевом настрое минных кораблей сыграли, понятно, задававшие тон командиры "Всадника" и "Гайдамака". Капитан 2 ранга М.Г. Невинский (1849-?) в 1886-1889 гг. командовал миноносцем "Ревель", с 1889 по 1892 г. прошел трудную школу службы в должности старшего офицера крейсера "Князь Пожарский", а "Всадником" командовал с 1893 по 1895 г. Цензовые правила привели М.Г. Невинского к назначению в 1895 г. на должность командира более крупного (водоизмещение до 1600 т), но вовсе не имевшего боевого значения монитора "Лава". В январе 1898 г. М.Г. Невинский получил в командование строившийся крейсер "Диана". Но казенное судостроение, погрязшее в непроходимой рутине помешало командиру успеть вывести свой корабль в море.

Еще более многообещавшей была биография командира "Гайдамака" капитана 2 ранга А.А. Мельницкого (1850-?). В 1875 г. окончив артиллерийский офицерский класс, он участвовал в войне с Турцией в 1877-1878 гг. был награжден двумя боевыми орденами "с мечами", в 1887 г. стал старшим офицером клипера "Пластун", а в 1888-1892 гг. совершившего кругосветное плавание на Дальний Восток клипера "Крейсер". Затем в 1892 г. он командовал канонерской лодкой "Гроза", а в 1892-1894 гг. - транспортом "Артельщик". Его дальневосточный опыт получил применение в должности командира"Гайдамака" в 1894-1895 г., затем он командовал канонерской лодкой "Гремящий", в 1897-1898 гг. - строившимся крейсером "Аврора", в 1898-1901 гг. в должности командира броненосца "Севастополь", готовил корабль к плаванию и привел его в Порт-Артур. Но отслужив тихоокеанский ценз и не получив флагманской должности, он в 1905 г. был произведен в контр-адмиралы с увольнением от службы.

Но пока что, в 1895 г., когда эскадра подтвердила свою необходимость для государства и достигла пика своего развития, два командира минных крейсеров вместе со своими кораблями составляли ее подлинные украшения, надежду и гордость. Так кажется автору, об этом позволяют думать и биографии командиров. И так уж случилось, что именно "Всадник" и "Гайдамак", оказавшись в роли ветеранов эскадры 1895 г., должны были пройти с пей тот непростой десятилетний путь, который в 1904 г. привел Россию к войне с Японией.

23 июля адмирал СП. Тыртов получил разрешение перевести эскадру на мирное положение и соответственно перераспределить корабли по портам. Прибывший из Шанхая к "шапочному разбору" новоназначенный начальник Тихоокеанской эскадры контр-адмирал Е.И. Алексеев получил приказание с крейсерами "Владимир Мономах", "Забияка" и лодками "Отважный" и "Бобр" наблюдать за обстановкой в Вей-Ха-Вее, Порт-Артуре и Чемульпо. "Память Азова" с адмиралом СП. Тыртовым покинул Чифу утром 27 июня. Эскадра летом оставалась во Владивостоке, а к зиме 1895-1896 гг. ушла в порты Японии и Китая, как это делалось и прежде.

Летом 1895 г. ушли в Россию "Рында", "Разбойник", а в январе 1896 г. "Владимир Мономах". На смену им на Дальний Восток в апреле прибыли шедшие соединенно (покинули Кронштадт 29 октября 1895 г.) крейсера "Рюрик" и "Дмитрий Донской". Тогда же в январе 1896 г. спустили флаги начальник Соединенных эскадр вице-адмирал СП. Тыртов и Средиземноморской эскадры СО. Макаров. Полновластным начальником эскадры Тихого океана остался стремительно делавший карьеру (говорили, что из-за родства с царской семьей) контр-адмирал Е.И. Алексеев.