Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Броненосные крейсера типа "Баян"

В походах и боях

Еще 17 декабря 1902 года Главный морской штаб известил командира, что его крейсер должен войти в состав Отдельного отряда судов в Средиземном море «для всестороннего обучения личного состава, практики в отрядном плавании и производства всевозможных занятий и учений, включая и практические стрельбы из орудий, до дальнейших распоряжений относительно следования весной будущего года в Балтийское море», и приказал идти из Тулона в греческие воды на соединение с отрядом.

Одной из главных причин, по которой новейший корабль был оставлен в Средиземном море, являлось возможное использование его в качестве конвоира императорской яхты во время планировавшегося в марте — апреле 1903 года визита Николая II в Италию.

1 января стоявший на Тулонском рейде «Баян» поднял Андреевский военный флаг, гюйс, вымпел и вступил в кампанию. Новый командир крейсера капитан 1 ранга Роберт Николаевич Вирен организовал на корабле авральные покрасочные работы, так как за время достройки и испытаний заводская окраска во многих местах оказалась поврежденной. Усилиями команды крейсер был приведен в блестящее состояние. 15 января вышла из строя одна из динамо-машин: погнулся вал. Его заменили запасным и заказали новый.

Корабельная служба постепенно налаживалась, и тут произошел неприятный эпизод. Матросы Усов и Бадаюк сбежали с крейсера и по данным местной полиции перешли границу Италии. 22 января «Баян» снялся с якоря и направился в Сан-Ремо за беглецами. Итальянские власти выдать их отказались, и крейсер возвратился к берегам Греции.

Некоторое время «Баян» находился в составе Отдельного отряда судов Средиземного моря под командованием контр-адмирала А.Х.Кригера, но 23 февраля командир крейсера получил телеграмму с приказанием немедленно следовать в Бриндизи за великим князем Борисом Владимировичем и греческим принцем Андреем Георгиевичем и доставить их в Пирей. Великий князь расположился на борту крейсера в адмиральских помещениях, днем посещал Афины.

В марте именитый пассажир прибыл на «Баяне» в Неаполь. Затем вместе с эскадренным броненосцем «Император Николай I» и канонерской лодкой «Храбрый» «Баян» совершил переход в Алжир и принял участие в торжествах в честь президента Франции.

В ночь на 4 апреля «Баян» взял курс на Балтику, но сначала предполагался заход в Тулон, где нужно было забрать якорь динамо-машины, некоторые запчасти и полный комплект чертежей корабля. Море встретило корабль штормом. Ветер-мистраль усилился до 9 баллов. Огромные волны обрушивались на полубак крейсера. В порту левой носовой 75-мм пушки разбило иллюминатор. Мощными водяными валами погнуло волнорез, фальшборт на среднем мостике и медные леерные стойки, деформировало три задних бимса полубака, не подкрепленных пиллерсами. Треснул в некоторых местах чугунный поддон ручного шпиля, сломался тиковый поручень. Большинство иллюминаторов пропускало воду, под ударами волн полупортики казематов выгибались внутрь.

Ход уменьшили до четырех узлов, при этом размахи бортовой качки доходили до 20°, килевой до 8 — 10°. Матросы ведрами вычерпывали воду из батарейной палубы, подкрепляли брусьями и досками палубу полубака и полупортики. 6 апреля «Баян» пришел в Тулон. Местные газеты писали, что выдержанный крейсером мистраль имел небывалую силу и вызвал много разрушений на берегу, особенно в Марселе. Капитан 1 ранга Вирен писал в строевом рапорте, что «в общем, крейсер выказал прекрасные морские качества, машины работали безукоризненно и жаль было убавлять ход из-за слабости носовой части, на которую обрушивались все удары волн. Здоровье офицеров и команды отличное, сравнительно молодая команда выдержала молодцами».

Прибывший на корабль представитель завода осмотрел повреждения и признал, что они являются следствием слабой конструкции. На следующий день прибыли рабочие и в результате энергичной работы выполнили ремонт за неделю вместо предполагавшихся десяти дней.

16 апреля крейсер покинул Францию и направился к Гибралтарскому проливу. Вечером пришлось зайти в Кадис, чтобы поджать подшипники главных машин.

20 апреля продолжили поход. В Атлантике крейсер отлично держался на пологой океанской волне, и на полубак попадали лишь отдельные брызги. Посетив Портсмут и Киль, «Баян» 6 июня прибыл в Кронштадт. За время, прошедшее после вступления в строй, он прошел 7322 мили средней скоростью 13,8 узла, израсходовал 2360,5 т угля, в среднем сжигая 1 т угля на 3,1 мили. Таким образом, с нормальным запасом угля в 750 т фактическая дальность плавания составила 2325 миль.

В Кронштадте на борт был принят полный боекомплект и все штатные запасы, выполнен ряд работ. С 6 по 16 июля в Бьоркезунде успешно произведен отстрел минных аппаратов.

19 июля капитан 1 ранга Вирен получил секретное приказание начальника ГМШ контр-адмирала З.П.Рожественского «экстренно» после императорского смотра отправиться на Средиземное море и оттуда в составе отряда контр-адмирала А.А.Вирениуса вместе с эскадренными броненосцами «Цесаревич», «Ослябя», «Император Николай I» следовать в Порт-Артур для усиления эскадры флота Тихого океана.

25 июля 1903 года «Ослябя» и «Баян» вышли из Кронштадта, но далее пути их расходились. «Баяну» было предписано зайти во Францию, а «Ослябе» в Англию. В Шербуре Вирен получил телеграмму Рожественского с приказанием идти дальше, не ожидая броненосца.

В греческом порту Порос «Баян» встретился с броненосцем «Цесаревич», и 25 сентября они вместе направились в Порт-Саид.

В Красном море корабли проводили учебные стрельбы из стволов Бердана по буйкам, буксируемым друг для друга, тренировки сигнальщиков, дальномерщиков и т.п. В Джибути приняли полный запас угля для перехода через Индийский океан до Цейлона. Всего на «Баян» погрузили 405 т угля, и на борту оказался максимальный запас— 1046 т. При этом 60 т в мешках размещались на верхней палубе, поскольку в двух запасных угольных ямах (по 40 т) из Кронштадта везли различные машинные запасы и материалы.

К тому времени обстановка на Дальнем Востоке обострилась до предела. После Коломбо в соответствии с указанием ГМШ, полученным шифрованной телеграммой, на ночь корабли готовились к отражению минной атаки и двигались с погашенными огнями. Переход через Индийский океан прошел без происшествий, только 24 октября на сутки уменьшили ход из-за неисправности одной из машин «Цесаревича». С двумя непродолжительными стоянками в Пенанге и Сингапуре была совершена заключительная часть похода.

19 ноября 1903 года корабли прибыли в Порт-Артур. «Баян» существенно усилил крейсерские силы эскадры, состоявшие из бронепалубных крейсеров «Аскольд», «Варяг», «Диана», «Паллада», «Новик», «Боярин». Новый крейсер в отличие от них имел броневой пояс по ватерлинии, 203-мм орудия в башнях и 152-мм — в бронированных казематах.

Некоторое время «Цесаревич» и «Баян» выделялись в эскадре своей белой тропической окраской, но в декабре их перекрасили в боевой зеленовато-оливковый цвет.

Несмотря на угрозу войны с Японией, значительная часть кораблей эскадры в целях экономии средств состояла в вооруженном резерве, но «Баян» оставался в кампании. С 19 января 1904 года было введено дежурство крейсеров и дежурство по ночному освещению подходов к рейду. «Баян» дежурил в паре с крейсером 2 ранга «Боярин», а по освещению — с эскадренным броненосцем «Пересвет».

21 января крейсер участвовал в учебном походе эскадры в море. Проводилась проверка радиостанций, причем на «Баяне» устойчиво работали приемник и передатчик, обеспечивая связь на расстоянии около 90 миль. После возвращения корабли заняли свои места на внешнем рейде. Многие командиры и офицеры считали такое расположение эскадры в преддверии войны опасным. Капитан 1 ранга Вирен подал рапорт с просьбой разрешить постановку на ночь сетевого заграждения, но ответа не последовало.

В ночь с 26 на 27 января эскадра была атакована японскими миноносцами. Когда прозвучали взрывы торпед, поразивших броненосцы «Цесаревич», «Ретвизан» и крейсер «Паллада», с «Баяна» тут же спустили шлюпки для оказания помощи. «Баян» стоял мористее других кораблей, но с него огня не открывали, так как в течение всей ночи не видели ни одного миноносца.

27 января в начале девятого часа появились японские крейсера. «Баян» с «Аскольдом» направились навстречу противнику, но сигналом с флагманского броненосца их возвратили обратно. Через некоторое время русская эскадра снялась с якоря и сигналом адмирала «Баяну» было приказано вести крейсера на неприятеля. Но в это время японские разведчики скрылись за горизонтом. «Баяну» был поднят сигнал «не удаляться от адмирала», затем «следовать за адмиралом». Русская эскадра встала на якорь. Вскоре посланный в разведку «Боярин» обнаружил приближающиеся главные силы японского флота. «Баян» вместе с другими крейсерами получил приказание идти ему на помощь, но не удаляться из района крепости.

Капитан 1 ранга Вирен приказал пробить боевую тревогу и направил свой крейсер навстречу шести японским броненосцам. Когда расстояние сократилось до 29 кбт, «Баян» после первого выстрела противника открыл левым бортом огонь по флагманскому кораблю адмирала Того броненосцу «Микаса».

Чтобы не мешать стрельбе своих броненосцев, «Баян» следовал курсом, параллельным японским кораблям. Вскоре японцы повернули на обратный курс, и огонь крейсера был перенесен сначала на седьмой в строю японский корабль, затем на последний. «Баян» сблизился с противником до 19 кбт, вокруг падало и разрывалось множество снарядов, сотни осколков осыпали корабль. Попав под огонь орудий батарей крепости и русских броненосцев, японский флот вышел из боя и стал удаляться. Вирен дал полный ход, намереваясь атаковать хвост кильватерной колонны противника, но на российском флагмане появился сигнал: «Построиться в кильватерную колонну, «Баяну» вступить в свое место».

За время боя с японскими броненосцами и броненосными крейсерами «Баян» получил десять попаданий снарядов (калибром от 152 мм и выше) и 350 осколков. Пробоины площадью от 1,3 до 1,5 м2 не сказались на его боеспособности. Только одна из них оказалась около ватерлинии в коффердаме каюты трюмного механика и была заделана пробкой и деревянными клиньями так, что течь прекратилась (основательно же заделать пробоину можно было лишь в доке или накренив крейсер). Большинство попаданий пришлось в кормовую часть. В одном месте крупным снарядом вмяло броню. Осколками повредило 3 75-мм пушки, разбило прожектор и вывело из действия три котла. На верхней палубе разбило кранец 75-мм патронов, причем в некоторых выгорел порох, но снаряды не взорвались.

Обнаружились повреждения и от навесных попаданий, в связи с чем предположили, что «Баяну» досталось и от мортир крепости.

Личный состав крейсера в своем первом бою действовал героически. Часовой у кормового флага строевой квартирмейстер Никифор Печерица был ранен в обе ноги, но продолжал стоять на посту. После боя офицеры обратили внимание на его неестественную позу и только тогда выяснили, что он ранен.

В каземате у левого кормового 152-мм орудия в амбразуре разорвался снаряд, убив и ранив шесть человек. Из расчета уцелел только матрос 1 статьи Павел Адмалкин, который продолжал один заряжать, наводить орудие и сумел произвести 10 выстрелов.

Всего же в бою погибли четыре матроса, ранение получил лейтенант Попов 2-й, контузию — прикомандированный поручик сухопутной артиллерии Самарский, из 35 раненых матросов двое впоследствии скончались.

Крейсер выпустил из своих орудий 288 снарядов, в том числе 28 203-мм, 100 152-мм и 160 75-мм. Капитан 1 ранга Вирен был награжден золотым оружием с надписью «За храбрость», трое офицеров орденами, боцман и два матроса знаками отличия ордена Св.Георгия (Георгиевскими крестами).

Несмотря на повреждения, «Баян» в ночь с 27 на 28 и с 28 на 29 января находился в дозоре и зашел в гавань вместе с другими кораблями только 29-го утром.

К 5 февраля пробоины были заделаны, поврежденные орудия заменены силами личного состава, и «Баян» с «Аскольдом» утром вышли в разведку. Правда, вскоре у правой машины «Баяна» сильно разогрелся упорный подшипник, и пришлось повернуть назад. 9 февраля оба крейсера снова находились в море, пытаясь обнаружить неприятеля в районе о.Торнтон. Два дня спустя «Баян» под флагом контр-адмирала П.П.Моласа прикрывал возвращавшиеся из похода крейсер «Новик» и миноносцы.

12 февраля «Баян», «Аскольд», «Новик» снова вышли на рейд для прикрытия возвращавшихся с моря миноносцев. В это время к крепости приблизились главные силы японского флота. Крейсера получили приказ «держаться под защитой батарей и следить за неприятелем». В одиннадцатом часу японские броненосцы и броненосные крейсера были уже на расстоянии около 40 кбт от русских кораблей и открыли по ним огонь. Наши крейсера вступили в неравный бой со всем японским флотом, отвечая огнем своих орудий. Вскоре расстояние уменьшилось до 32 кбт, и десятки снарядов падали совсем рядом, обдавая корабли потоками воды и осколками. Избегать прямых попаданий тяжелых снарядов удавалось лишь благодаря маневрированию на полном ходу. Крейсера не могли уйти с внешнего рейда в гавань, пока не прорвутся миноносцы. Наконец, «Бесстрашный» прошел в гавань, «Внушительный» повернул назад в сторону Голубиной бухты, и крейсера среди падающих снарядов вошли на внутренний рейд. «Баян», «Аскольд», «Новик» около 25 минут находились под обстрелом 12 броненосных кораблей.

16 февраля «Баян» с крейсерами «Аскольд», «Диана», «Новик» ходили к островам Мяодао, удаляясь на 50 миль от Порт-Артура. 22 февраля в том же составе вышли на разведку в бухту Инченцзы. При возвращении «Аскольд» сел на мель в проходе на внутренний рейд и своим корпусом перекрыл вход, поэтому «Баян» не смог зайти в гавань. Командир не захотел оставаться на ночь на внешнем рейде, опасаясь не столько неприятельских миноносцев, сколько своих крепостных батарей, и ушел на ночь в море.

Вечером 26 февраля «Баян» и «Новик» отправились на выручку ведущему неравный бой «Стерегущему», но расстояние до последнего было слишком большим, и спасти миноносец и его героический экипаж не удалось.

С прибытием вице-адмирала С.О.Макарова активность русских кораблей резко возросла. 27 февраля, 9, 13 и 29 марта «Баян» участвовал в выходах в море всех боеготовых сил эскадры. В первый день он первым вышел на рейд под флагом контр-адмирала М.Ф.Лощинского. С крейсера было обнаружено несколько плававших мин, и об этом дали оповещение на выходившие из гавани корабли. Затем «Баян» неоднократно ходил в разведку, сопровождал минный заградитель «Амур» при постановке заграждения у Ляотешаня.

24 марта крейсер привел из Дальнего в Порт-Артур пароход «Эдуард Бари». На меридиане острова Кэп он задержал английский пароход «Хаймун». При досмотре контрабандных грузов не обнаружили и пароход отпустили.

Рано утром следующего дня «Баян» вышел в море для встречи возвращавшихся из ночного похода миноносцев. На внешнем рейде к крейсеру приблизился миноносец «Смелый», и с него передали семафором, что «Страшный» окружен японцами и ведет неравный бой. «Баян» дал полный ход и направился на выручку. За ним следовали дежурный миноносец «Сердитый» и присоединившийся «Расторопный». С крейсера видели, что «Страшный» сильно парил, но продолжал вести бой. «Баян» открыл огонь по японским миноносцам, к спуску приготовили вельбот и шестерку. Около 06.05 на расстоянии 50 кбт японцы дали полный ход и ушли на юг, где показались дымы больших кораблей. Через 10 минут «Страшный» затонул.

Навстречу «Баяну» полным ходом шли японские броненосные крейсера «Асама», «Токива» и 3-й боевой отряд в составе крейсеров «Касаги», «Такасаго», «Читосе», «Иосино». Наши миноносцы при появлении японских кораблей повернули к Порт-Артуру. Капитан 1 ранга Вирен, надеявшийся, что миноносцы примут участие в спасении команды «Страшного», приказал поднять сигнал «Возвратиться из погони». Но командиры миноносцев поняли его как приказание вернуться в гавань и только увеличили ход. «Баян» остался один против шести крейсеров противника. В 6.30 он подошел к месту гибели «Страшного». Под огнем противника с него спустили вельбот и шестерку и начали спасать людей. Орудия крейсера открыли ответный огонь. Японские снаряды падали и разрывались вблизи шлюпок и у самых бортов корабля. Обошлось без прямых попаданий, но град осколков осыпал палубы и надстройки. В нескольких местах пробило вентиляторные дефлекторы, была повреждена шестерка. Из воды на шлюпки подобрали четверых моряков и одного подняли прямо на срез крейсера. В воде еще оставались люди, державшиеся на обломках шлюпок и койках, но их довольно далеко отнесло в стороны. Японские крейсера быстро приближались, их огонь усиливался, поэтому шлюпки срочно подозвали к борту и начали их подъем. Как только вельбот и шестерка оторвались от воды и повисли на талях, крейсер дал ход и, отстреливаясь, устремился к Порт-Артуру. В 7 часов утра он приблизился к вышедшим на внешний рейд кораблям эскадры и вступил в кильватер крейсеру «Аскольд».

Во время этого боя орудия «Баяна» выпустили 8 203-мм и 23 152-мм снаряда. Капитан 1 ранга Вирен был награжден орденом Св.Георгия 4-й степени, а трое офицеров получили ордена с мечами.

Когда командующему эскадрой доложили, что со «Страшного» успели спасти только пять человек и еще несколько моряков остались в воде, адмирал Макаров приказал «Баяну» вести эскадру к месту трагедии.

Обогнав другие корабли, «Баян» вырвался далеко вперед, и около 8 часов с него заметили в дымке на горизонте шесть кораблей противника и еще один крейсер и несколько миноносцев на месте гибели «Страшного. На «Баяне» подняли сигнал «Вижу неприятеля».

В 8.15, когда расстояние сократилось до 50 — 60 кбт, японцы открыли огонь по «Баяну». Русские ответили. Чтобы не мешать стрельбе шедшим за крейсером броненосцам «Петропавловск» и «Полтава», «Баяну» сигналом было приказано повернуть и встать в строй крейсеров за «Аскольдом».

Японские корабли отошли, но в 8.40 с юго-востока появились главные силы японского флота. Макаров приказал вернуться на внешний рейд, где уже находились вышедшие из гавани броненосцы «Пересвет» и «Победа».

Наши корабли готовились принять бой на внешнем рейде под прикрытием береговых батарей. «Баян» шел четвертым в строю за «Петропавловском», «Полтавой» и «Аскольдом», когда флагман подорвался на мине и затонул. На броненосце погиб и командующий эскадрой вице-адмирал С.О.Макаров.

Русский флот понес тяжелую утрату. Выходы эскадры прекратились до 10 июня, когда была сделана попытка прорыва из осажденного Порт-Артура во Владивосток. В этот день «Баян» шел во главе крейсеров под брейд-вымпелом начальника отряда капитана 1 ранга Н.К.Рейценштейна. Встретив в 20 милях от Порт-Артура главные силы японского флота, командующий эскадрой контр-адмирал В.К.Витгефт повернул обратно. При приближении к рейду «Баян» по приказу флагмана вышел вперед и повел за собой эскадру. Ночью на рейде орудия крейсера открывали огонь по атаковавшим японским миноносцам и выпустили 2 203-мм, 27 152-мм, 8 75-мм, 16 47-мм снарядов.

26 июня в составе отряда с броненосцем «Полтава», крейсерами «Паллада», «Диана», «Новик», двумя канонерскими лодками и 11 миноносцами «Баян» вышел в море для обстрела японских позиций у бухты Лунвантань. «Баян» сделал два выстрела из 203-мм орудий по японским миноносцам. Снаряды упали вблизи от кораблей противника, и те вынуждены были отступить. Крейсер, стоя на якоре в бухте Тахэ, вел огонь по берегу и по японским крейсерам «Ицукусима» и «Хасидате» из 203-мм и 152-мм орудий. Близкие падения снарядов с «Баяна» заставили японские крейсера прекратить огонь и отойти.

При возвращении в гавань во время уборки 75-мм патронов произошел взрыв в элеваторе из-за невнимательности одного из матросов. Он столкнул беседку с патронами в шахту, не обратив внимания, что подъемная рама внизу. Тележка упала, и головная часть одного из снарядов ударила по капсюлю гильзы другого. Патроны тут же залило водой, и, к счастью, обошлось без пострадавших.

При входе на внутренний рейд «Баян» коснулся левым бортом грунта около мыса Тигровый Хвост. При водолазном осмотре повреждений не обнаружили. В этот день было израсходовано 15 203-мм и 11 152-мм снарядов.

В ночь на 4 июля японцы попытались атаковать дежуривший в проходе «Баян» со шлюпки, вооруженной минным аппаратом. Обеспечивавший шлюпку катер потерял ее в темноте, и атака не удалась. На рассвете крейсер сделал два выстрела по японским судам, пытавшимся тралить мины в бухте Тахэ. Вечером этого же дня — еще один из 203-мм орудия по неприятельским миноносцам. Снаряд упал вблизи носа одного из них, миноносцы повернули и ушли.

13 июля «Баян» под брейд-вымпелом Рейценштейна вышел в море вместе с другими крейсерами, канонерскими лодками и миноносцами для поддержки правого фланга обороны крепости. Он обстрелял японские позиции на высоте «150» с корректировкой наблюдательного поста на горе Лунвантань. Затем принял участие в бою с японскими крейсерами «Ицукусима», «Мацусима», «Хасидате» и броненосцем «Чин-Иен». 203-мм снаряд с «Баяна» попал в корму «Ицукусимы», после чего противник поспешил ретироваться. В этом бою «Баян» израсходовал 6 203-мм и 15 152-мм снарядов.

14 июля для поддержки русских войск снова вышли корабли эскадры во главе с «Ретвизаном» и обстреливали японские позиции. Приблизившиеся японские броненосные крейсера «Ниссин» и «Касуга» открыли огонь с расстояния, большего предельной дальности стрельбы орудий русских кораблей. Капитан 1 ранга Вирен сделал попытку атаковать противника, но японцы отступили, не допуская сближения. «Баян» израсходовал в этот день 7 203-мм, 40 152-мм и 1 75-мм снаряд.

При возвращении на внутренний рейд при проходе буйков восточного крепостного минного заграждения «Баян» подорвался на мине. Взрыв произошел с правого борта, были затоплены первая кочегарка, две угольные ямы и правый коридор против первой группы котлов. Крейсер получил небольшой крен на правый борт и значительный дифферент на нос. Тотчас же была объявлена водяная тревога, начали готовить пластырь и шлюпки для спуска.

Двое трюмных бросились в бортовой коридор для поиска места пробоины, но отравились газами и потеряли сознание. Их обнаружил трюмный механик. Только на следующий день пострадавшие пришли в себя. Под наблюдением старшего офицера капитана 2 ранга Попова и под непосредственным руководством лейтенанта Руднева подвели два пластыря системы адмирала Макарова и один учебный, но пробоину полностью закрыть не удалось из-за ее большой длины. Взрывом исковеркало боковой киль, и он мешал прижать пластырь вплотную к бортовой обшивке. Все переборки выдержали давление воды, тем не менее их на всякий случай под руководством трюмного механика Кошелева подкрепили распорками. На помощь крейсеру подошел спасательный пароход «Силач», оснащенный мощными водоотливными помпами. «Баян» вошел в гавань с дифферентом 7 футов на нос и встал на бочки в Западном бассейне. Нос при этом уперся в грунт.

22 июля крейсер ввели в док. Перед этим для облегчения носовой части сняли 152-мм и 75-мм орудия. (Позже баяновские орудия установили на эскадренные броненосцы «Ретвизан», «Пересвет», «Победа» и «Севастополь» — за исключением двух 152-мм пушек, потопленных вместе с баржей у борта «Ретвизана» 27 июля.)

В доке пробоину тщательно обследовали. Центр взрыва пришелся на 32-й носовой шпангоут с правого борта у угольной ямы, на 3,45 м ниже ватерлинии. Пробоина имела размеры 2,28x2,75 м, площадь 4,2 м2, общая площадь повреждений борта достигла 27,4 м2. Из-за легкости конструкции корпуса и небольшой ширины угольной ямы (1,8 м) взрывом прогнуло продольную водонепроницаемую переборку, которая разошлась по шву, в результате чего затопило и находившееся за ней котельное отделение.

29 июля в Порт-Артур вернулись после неудавшейся попытки прорыва во Владивосток корабли эскадры. Минная пробоина лишила крейсер возможности принять участие в этом бою. Когда после ремонта «Баян» вышел из дока, в его артиллерийском вооружении недоставало 8 152-мм, 8 75-мм, 8 47-мм, 2 37-мм орудий, стоявших уже на других кораблях или на сухопутном фронте.

6 августа на собрании флагманов и командиров под председательством временно исполняющего должность командующего эскадрой контр-адмирала П.П.Ухтомского было решено все силы и средства остававшихся в Порт-Артуре кораблей использовать для обороны крепости. Мелкие орудия, боезапас передавались на сухопутный фронт. Для доставки и установки орудий, земляных работ ежедневно привлекались моряки. Часть личного состава направлялась в десант эскадры, затем с ухудшением положения на фронте — еще и в резерв десанта, а позже в «дополнительный резерв».

8 начале августа «Баяну» «в заведование для обеспечения боеприпасами и снабжения всеми запасами, исправления разрушений и повреждений» был выделен участок фронта от батареи литеры «Б» до реки Лунхэ, где находились форт № III, укрепление № 3, Курганная батарея, Перепелиная гора, Скалистый кряж, склон Большой горы.

С возвращением кораблей после боя 28 июля противник продолжал бомбардировки порта и внутреннего рейда из 152-мм и 120-мм орудий. Так как стрельба велась без корректировки, серьезных повреждений не было, но обстрелы мешали работам на кораблях.

9 и 14 августа случайные снаряды попали в «Баян», не причинив ему особого вреда, но 20 августа шальным снарядом убило двоих рабочих и одного матроса, несколько человек ранило. На следующий день снаряд попал в правый кормовой срез, пробил палубу и двойной борт, но не разорвался.

23 августа 1904 года в Порт-Артуре получили известие, что капитан 1 ранга Вирен неделю назад назначен командующим отдельным отрядом броненосцев и крейсеров (так теперь называлась бывшая 1 -я Тихоокеанская эскадра), а командование крейсером «Баян» переходит к капитану 2 ранга Федору Иванову 6-му.

В середине августа старший минный офицер крейсера лейтенант Н.Л.Подгурский предложил использовать для стрельбы по японским окопам метательные минные аппараты с паровых катеров. Под его руководством два аппарата установили на Водопроводном и Кумирненском редутах, и 25 августа был сделан первый успешный выстрел. 4 сентября с Кумирненского редута лейтенант Подгурский и минер Буторин скатили шаровую мину заграждения. Ее взрыв произвел большие разрушения в японском окопе.

Во время второго штурма крепости 9 сентября лейтенант Подгурский с матросами минерами «Баяна» Буториным и Фоминичем и солдатом Труфоновым взорвали блиндаж, занятый японцами на Высокой горе. Противник был ошеломлен, и это позволило русским вернуть все позиции, занятые на высоте.

«Дальнейший ход обороны выяснил, что подвиг лейтенанта Подгурского отложил падение Высокой горы более чем на два месяца; серьезное стратегическое значение Высокой горы дает полное основание думать, что этим самым на два месяца было отсрочено и падение крепости» — такую оценку действиям офицера с «Баяна» дала позже военно-историческая комиссия в своем официальном отчете.

Личный состав крейсера постоянно привлекался к всевозможным работам на берегу: погрузка угля, изготовление и ремонт тралов, производство ручных бомбочек (гранат) в специальной лаборатории, вытаскивание на берег и разоружение затраленных и невзорвавшихся мин, строительство и восстановление укреплений и т.д.

Паровой катер крейсера зачислили в партию траления. В противоминных действиях регулярно по графику участвовала часть команды под руководством командира Иванова 6-го, лейтенанта Подгурского, мичманов Шевелева, Лонткевича, Бошняка, Романова, Соймонова, прапорщика Алмазова.

С 19 сентября японцы начали обстрел внутреннего рейда, порта и города из мощных гаубиц. 27 сентября в «Баян», стоявший под Золотой горой в Восточном бассейне, попало четыре 280-мм снаряда. Один из них пробил верхнюю палубу против входа в левую машину на 17-м кормовом шпангоуте, причинив значительные повреждения. 11 октября один из двух попавших в крейсер бронебойных 120-мм снарядов пробил верхнюю и батарейную палубы и разорвался в жилой палубе.

Только с 27 сентября по 18 октября в крейсер попало шесть 280-мм снарядов и десять среднего калибра. Несмотря на сложные условия, повреждения исправлялись, корабль поддерживался в боеспособном состоянии и мог выйти в море.

В сентябре на «Баян» установили шесть 152-мм орудий с крейсера «Паллада». Работы проводились по ночам. 3 октября Вирен сделал попытку укрыть свой крейсер от бомбардировки на внешнем рейде. Утром «Баян» встал на бочки под Золотой горой, а затем вышел на рейд. Выход крейсера заметили японцы с Длинных гор. По новому месту стоянки сразу же открыли огонь из 280-мм орудий. Противник быстро пристрелялся — снаряды стали падать у самых бортов корабля. С полудня до 17 часов было зафиксировано падение 46 тяжелых снарядов, семь из которых поразили цель. Один снаряд попал в правый кормовой 152-мм каземат и, пробив броню, взорвался. Осколки повредили орудие, элеватор и достигли бомбового погреба. Одного матроса убило на месте, другого смертельно ранило. Еще два снаряда пробили броневую палубу. Тем не менее крейсер оставался боеспособным и его 203-мм орудия вели огонь по позициям осаждающих.

7 ноября 1904 года на совещании флагманов и командиров было принято решение «по возможности» укомплектовать «Баян» для предполагавшегося прорыва во Владивосток, «если он не получит новых повреждений», и в ночное время установить недостающие пушки. На него были переданы с «Паллады» и установлены на станки левого борта 2 152-мм орудия. Начался монтаж еще двух недостающих пушек по правому борту, но работу пришлось прекратить из-за усилившихся бомбардировок.

Увы, выйти в море крейсеру уже не довелось, зато на суше его экипаж проявил себя с наилучшей стороны. В решающих боях за гору Высокую принимали участие моряки «Баяна» под командованием лейтенанта Н.Ф.Мисникова и инженер-механика М.И.Глинки. 22 ноября рота моряков крейсера под командованием лейтенанта Руднева пыталась отбить центральную вершину Высокой. Врач А.П.Стеллов работал на перевязочном пункте 5-го Восточно-Сибирского полка. Священник отец Анатолий Куньев 18 и 19 ноября во время боев на Высокой и Плоской горах служил в окопах молебны.

22 ноября японцы захватили важнейшую позицию обороны — гору Высокую и уже корректировали с нее свою стрельбу. Началось уничтожение наших кораблей в Западном бассейне. В этот день затонул броненосец «Полтава», 23-го — «Ретвизан», 24-го— «Пересвет», «Победа», крейсер «Паллада».

25 ноября японцы перенесли огонь в Восточный бассейн по стоявшему у стенки под Золотой горой «Баяну». Пришлось срочно (преимущественно по ночам) выгружать боезапас и продовольствие. Утром 25-го к началу бомбардировки на корабле остались лишь несколько необходимых специалистов, вся команда была сведена на берег в безопасные места. Расстрел крейсера начался утром и продолжался до 17 часов. За это время в него было выпущено около 320 280-мм и 152-мм снарядов. В «Баян» попало около десяти. В жилой палубе, в опасной близости от погребов, вспыхнуло несколько пожаров. Пришлось затопить оба 203-мм и все носовые погреба, крейсер получил дифферент и сел носом на грунт. Подводных пробоин не было, но из-за увеличения осадки вода стала поступать через пробоины в надводном борту. Много снарядов взорвалось о боны, прикрывавшие борта крейсера. Получил ранение инженер-механик Е.П.Кошелев. С наступлением темноты снова выгружали 152-мм снаряды и заряды, и к утру все пригодные для стрельбы боеприпасы были отправлены на берег.

26 ноября японцы продолжили расстрел «Баяна». С началом бомбардировки пришлось остановить все вспомогательные механизмы, команда сошла на берег. До 11 часов в крейсер попало около десятка 280-мм снарядов, он накренился на левый борт до 15° и сел на грунт. Все помещения жилой палубы оказались затоплены. Больных и раненых членов экипажа разместили на Дачных местах, из остальных была составлена рота нового резерва под командованием мичмана Лонткевича.

После занятия Порт-Артура японцы подняли «Баян». В 1906—1908 годах крейсер прошел восстановительный ремонт в Майдзуру и с новыми котлами Миябара и орудиями Виккерса (2 203-мм, 8 152-мм, 16 76-мм) под названием «Асо» вошел в состав японского флота. В 1920 году с него демонтировали 203-мм башни, корабль переоборудовали в минный заградитель, и он мог принимать до 420 мин. В 1930 году «Асо» исключили из списков флота, а 8 августа 1932-го его корпус как мишень был расстрелян тяжелым крейсером «Миоко».