Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Большие охотники за подводными лодками проекта 122а/122бис

Испытания

Испытания головного корабля проекта 122а «Артиллерист» (завод № 340) начались осенью 1941 г. на Каспийском море. Позже к нему присоединился и «Минер». Организацию и проведение этих испытаний поручили старшему корабельному инженеру Управления кораблестроения ВМФ В.Н.Бурову. Приемо-сдаточную базу организовали в Баку. Здесь была сформирована Постоянная приемная комиссия; в нее входили известные моряки-катерники Б.В.Никитин и Н.Е.Хавин. Несколько позже, в 1943 г., в Махачкале при эвакуированном туда из Ленинграда Учебном отряде подводного плавания им. С.М.Кирова были созданы классы по подготовке командиров противолодочных кораблей. Естественно, практику они проходили на БО проекта 122а, дислоцировавшихся в Баку.

По воспоминаниям Никитина, в ходе приемки очередного большого охотника с усиленным зенитным вооружением бригада рабочих завода № 340 и экипаж работали практически без отдыха, урывая лишь часа четыре в сутки для сна. Все понимали необходимость скорейшего ввода корабля в строй. «В порту у причалов стояли большие охотники — БО. Узкий стальной корпус с приподнятым носом делал их похожими на маленькие миноносцы. Вооружение БО состояло из 85-миллиметровой пушки на баке, двух крупнокалиберных пулеметов и больших глубинных бомб в бомбосбрасывателях на корме. Гидроакустические станции установлены не были, так как аппаратура еще не прошла даже начальной стадии испытаний. Впрочем, в условиях, не позволяющих перебросить большие охотники ни на Балтику, ни в Белое море, они и не были нужны как противолодочные корабли. Им предстояло стать кораблями охранения танкерного флота — обеспечивать воздушную оборону на переходе по Каспию из Баку и Красноводска в Астрахань. Но 85-миллиметровая пушка не могла вести огонь по самолетам из-за малого предельного угла возвышения, а пулеметы были малоэффективны».

Поэтому, не прерывая испытаний, уполномоченные Постоянной комиссии обратились с письмом к Л.М.Галлеру, в котором предложили усилить артиллерийское вооружение БО 37-мм зенитным автоматом и еще одним крупнокалиберным пулеметом, даже если придется снять с кораблей большие глубинные бомбы. Заместитель наркома ВМФ принял предложение, дал соответствующие указания, и работа началась незамедлительно. Четыре БО, принятые в состав Каспийской флотилии, успешно выполняли задачу сопровождения танкеров на Каспии и Волге, а позже в составе Волжской флотилии участвовали в боях под Сталинградом.

В то же время испытания головного корабля «Артиллерист», проведенные осенью 1941 г. на Каспии, выявили серьезные недостатки проекта. Подтвердилось, что у охотника отсутствует малый бесшумный ход для прослушивания подводной обстановки. Кроме того, корабль не мог быстро переходить с малой скорости на максимальную для атаки обнаруженной лодки.

Выявилась и недостаточная прочность сварного корпуса корабля (обшивка по правому борту БО «Артиллерист» дала трещину), что потребовало ее укрепления. Позже на трех больших охотниках Черноморского флота были обнаружены трещины в днищевой обшивке средней части корпуса. Специально созданная комиссия пришла к выводу: заводом № 340 нарушена технология сварочных работ. В заключении комиссии указывалось: «Местную прочность днища большого охотника проекта 122а первой серии из-за трещин, образовавшихся в результате больших усадочных напряжений в процессе сварки корпусов, считать необеспеченной».

Испытания больших охотников на Севере дали еще больше «пищи» для размышлений. Моряки, служившие на этих кораблях, говорили о них много нелестного, часто называя их «утюгами». Обидное прозвище появилось не случайно — из-за неудачно сконструированных обводов носовой части охотники «рыли носом», ходовой мостик заливало даже при небольшом волнении моря. Это признал и председатель приемной комиссии капитан 1 ранга Сергеев: «Длинный узкий корпус сильно заострен в носовой части (корабль имеет дифферент на нос 20 см). В свежую погоду корабль плохо всходит на волну и принимает много воды на бак. При малом волнении сильно забрызгиваются носовое орудие и мостик. При состоянии моря 4 — 5 баллов боковая качка стремительная, крен достигает 40 градусов... Корабль имеет невысокие мореходные качества».

Много замечаний отмечено по механизмам. Слабые электромоторы на полном ходу плохо перекладывали руль с борта на борт. Мощность трюмно-пожарных насосов была явно недостаточной. Вспомогательный котел «задыхался»: при задраенных люках и дефлекторах ему не хватало воздуха. Вообще, двигатели работали с перебоями, когда в кингстоны системы охлаждения попадал мягкий лед — выяснилось это только на испытаниях седьмого корабля — БО-152 «Электрик». Слаботочная аппаратура связи и наблюдения оказалась не защищенной фильтрами от помех.

«Мостик высок и неудобен, — записано в «Особых замечаниях и пожеланиях».— Железный обвес мостика слишком низкий, не защищает ни в какой степени от ветра и брызг. Работать на таком мостике очень утомительно...»

Поражало то, что на корабле полностью отсутствовали... спасательные средства. Не было даже легких плотов, не то что шлюпок! По воспоминаниям ветеранов, англичане, как-то побывавшие во время войны в дивизионе наших охотников с дружеским визитом, долго дивились этому факту, а иные даже думали, что их разыгрывают, сняв с кораблей средства спасения.

Заводские и государственные испытания «Штурмана» — головного БО завода № 402 — проходили в Кольском заливе, на самой настоящей войне. Из-за сложной ледовой обстановки в Белом море кораблю пришлось «проталкиваться» из Молотовска к чистой воде Баренцева моря. 10 февраля 1944 г. он прибыл к месту назначения. 18 февраля начались испытания, продолжавшиеся 60 дней вместо десяти по плану. Проходили они в сложной боевой обстановке. 9 мая, например, 10 немецких бомбардировщиков совершили налет на Кольский залив, повредив БО-207 (американской постройки) и потопив тральщик Т-31. И дальше, вплоть до 15 мая, когда был подписан приемный акт «Штурмана», дня не проходило без воздушных тревог...

Вооружение против самолетов оказалось недостаточным. От массированной атаки с воздуха большой охотник, как, впрочем, и любой из советских кораблей начала войны, отбивался с трудом.

Забегая вперед, скажем, что с 16 июля по 12 августа 1944 г. «Штурман» принимал участие в государственных испытаниях 37-мм спаренного автомата В-11. По их результатам артустановка была принята на вооружение.

Председатель госкомиссии по приемке головного «Штурмана» капитан 1 ранга Сергеев был человеком принципиальным и мужественным. Свое заключение он, не боясь обвинений в преклонении перед Западом, написал жестко и честно: «Большой морской охотник проекта 122а получился средним кораблем между катерами МО и малыми кораблями открытого моря — корветами. Данный тип... потерял все преимущества катеров МО и не приобрел хороших мореходных качеств кораблей типа корветов... Боевая практика Отечественной войны настоятельно требует иметь в строю флота многочисленный класс малых противолодочных кораблей с сильным артиллерийским универсальным вооружением для многоцелевого назначения». При этом Сергеев рекомендовал взять за образец американские корветы того времени.

Из-за «некомплектности поставок», как это сформулировано в приемных актах, несколько больших охотников завода № 402 ушли на флот с бомбометами без тележек; далеко не на всех «заказах» устанавливались радиопеленгаторные станции, на иных отсутствовала и система «Тамир-1». Отмечены вынужденные замены приборов связи, измерительной аппаратуры и электрооборудования. Палубы не покрывались нескользящей краской, как то требовалось по технологии, — из-за отсутствия таковой. Почти на всех молотовских кораблях проекта 122а в иллюминаторах ходовой рубки вместо стекол «триплекс» ставили обыкновенные стекла.

Отечественные дизельные установки работали надежно, и претензий к ним не было. Чаще выходила из строя импортная техника. Так, у 10 дизель-генераторов фирмы «Дженерал моторе» выкрошилась заливка вкладышей подшипников. Недостаточно взрывостойкой оказалась электроаппаратура — в 1944 г. ее установили на специально изготовленные амортизаторы.