Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Большие охотники за подводными лодками проекта 122а/122бис

История создания

Первая мировая война преподнесла военно-морским стратегам неприятный сюрприз: на сцене появилось грозное оружие — подводные лодки. Перед флотами воюющих государств встала принципиально новая задача — организация борьбы с подводным противником. И в 1917 г. в США были созданы первые моторные катера-истребители, ставшие родоначальниками нового класса боевых кораблей — морских охотников.

В нашей стране Морской штаб РСФСР впервые сформулировал требования к морскому охотнику уже в 1922 г. (скорость хода — 30 узлов, вооружение — 102-мм орудие и глубинные бомбы). Гидроакустические средства специально не оговаривались. Эти требования нашли свое отражение в «Проекте пятилетнего плана усиления РККФ», подготовленном в марте 1925 г.

Первая программа советского военного кораблестроения на 1926—1932 гг., названная шестилетней, была принята постановлением Совета Труда и Обороны (СТО) 26 ноября 1926 г. В ней значились и морские охотники. Однако вскоре начали поступать предложения о расширении круга задач, решаемых этими кораблями,— потребовалась установка торпедных аппаратов, мин заграждения, усиление зенитного вооружения, увеличение скорости хода до 35 узлов. Другими словами, вместо специализированных противолодочных речь шла уже о многоцелевых сторожевых катерах водоизмещением около 150 т, а затем — и о более крупных сторожевых кораблях. В том же 1926 г. Научно-технический комитет морского ведомства (НТКМ) подготовил проработки по одиннадцати вариантам сторожевых катеров и кораблей водоизмещением от 65 до 850 т.

Первая группа (три варианта) представляла собой катера водоизмещением 65 — 180 т со скоростью хода 30 — 35 узлов и легким бензиновым или дизельным двигателем. Вторая группа (шесть вариантов) — корабли водоизмещением 285 — 300 т со скоростью 28 — 30 узлов и легким дизельным двигателем. Наконец, третья (два варианта) — корабли водоизмещением 650 — 850 т со скоростью 30 узлов и паротурбинной установкой. Следует заметить, что техника того времени еще не позволяла создать двигатели внутреннего сгорания мощностью более 2000 л.с., а опыт применения паротурбинных установок показал их весьма низкую экономичность при малых агрегатных мощностях.

В марте 1928 г. руководство УВМС предлагало дополнительно включить в шестилетнюю программу военного судостроения постройку 20 сторожевых катеров, или, по терминологии того времени, «искателей подводных лодок» (позднее — «охотников за подводными лодками»). Распорядительным заседанием СТО 4 февраля 1929 г. было принято постановление, утверждавшее программу военного судостроения на 1928 — 1933 гг., в которой количество охотников за подводными лодками сократилось до 5 единиц. Но из-за отсутствия отечественных легких дизельных двигателей и невозможности получения их в требуемом количестве из-за границы от реализации данного пункта программы пришлось отказаться.

Тем не менее формирование облика охотника за подводными лодками продолжалось. 12 января 1929 г. УСУ УВМС РККА обратилось к председателю НТК ВМС Н.И. Игнатьеву с просьбой о выполнении по оперативно-тактическому заданию (ОТЗ) ВМС эскизного проекта охотника за ПЛ, «внесенного в программу судостроения 2-й очереди для Балтийского моря». Требования к ТТЭ этого катера выглядели более умеренными, чем требования 1926 г.: охотник представлялся морякам в виде корабля со стальным корпусом водоизмещением 80 — 100 т со скоростью хода 23 узла, вооруженного одним 75-мм орудием, 12,7-мм пулеметом и 15 глубинными бомбами. В апреле 1929 г., согласно уточненному ОТЗ, появился дополнительно один 37-мм автомат. Следующий вариант ОТЗ, подписанный Игнатьевым 18 июня 1929 г., допускал в качестве материала корпуса наряду со сталью дерево.

На основании этого ОТЗ НТК УВМС с 1929 г. начал разработку эскизного проекта охотника за ПЛ. 11 сентября 1931 г. УК ВМФ выдал новое оперативно-тактическое задание, согласно которому катер водоизмещением 80 т должен нести артиллерийское вооружение: одно 75-мм орудие, один 37-мм автомат и два 12,7-мм пулемета. Из противолодочного вооружения—16 больших ГБ. Количество и мощность двигателей не оговаривались, но скорость устанавливалась в 24 узла. Однако все эти проработки остались на бумаге.

Следует отметить, что параллельно с работами по охотнику за ПЛ в НТК УВМС проектирование сторожевого катера водоизмещением 100 т вело ОКТБ-2 НКВД в Ленинграде, поскольку интересы ВМФ и НКВД, куда относилась Морпогранохрана, совпали. Еще в 1918 г. в составе ВЧК были сформированы морские части погранвойск. Для МПО ОГПУ на небольших верфях осуществлялась единичная постройка пограничных катеров водоизмещением от 14 до 29 т и длиной 13 — 22,6 м, сравнительно тихоходных (7 — 12 уз.), вооруженных, как правило, пулеметами и иногда 45-мм пушкой. В марте 1928 года единственная частная верфь А.Л.Золотова в Ленинграде, специализировавшаяся в области проектирования и строительства катеров, взяла подряд на серийную постройку пограничных «65-футовых» катеров типа «ЗК» (Золотовский катер). Но эти катера обладали недостаточной мореходностью и автономностью и для флота не годились. В 1929 г. Золотовская судоверфь была национализирована, перешла в ведение Пограничных войск ОГПУ и под названием Судостроительная мастерская (Судоверфь) ОГПУ стала работать целиком на нужды этого ведомства. Кроме того, в системе НКВД стали создаваться особые конструкторские бюро, в которых работали репрессированные специалисты-судостроители.

После того как в июле 1929 г. РВС СССР принял решение о сокращении финансового плана строительства в 1928 — 1933 гг. на 85 млн. руб. и из принятой программы охотники за подводными лодками были исключены, ОГПУ предложило свое решение проблемы. Возникла идея создания единого сторожевого катера — охотника за подводными лодками для ПВ ОГПУ и ВМС. То есть в случае мобилизации сторожевые катера ОГПУ без каких-либо переделок могли вступить в строй действующего флота ВМС РККА. Эти соображения легли в основу программы строительства сторожевых катеров на 1932 —1936 гг., основу которой составляли быстроходные катера — охотники за подводными лодками водоизмещением около 30 т и их более крупные аналоги водоизмещением 80 т.

В декабре 1930 г. начальник ГУПО и ВОГПУ выдал особым КБ НКВД общие задания, согласованные с УВМС РККА, на разработку целого ряда сторожевых катеров для Пограничной охраны на реках и морях СССР, в том числе — морского сторожевого катера — охотника за подлодками, который рассматривался как «единый тип сторожевого катера погранохраны ОГПУ и охотника за ПЛ ВМС РККА».

Согласно заданию ГУПО-ВОГПУ размеры этого корабля задавались следующими: длина (наибольшая) — 30 м, ширина по грузовой ватерлинии — 5,0 м, осадка 1,3 м. Водоизмещение катера составляло около 90 т. Главные двигатели катера — один дизель МАИ мощностью 800 л.с. и два ГАМ-34 мощностью 750 л.с. — должны были обеспечить скорость хода около 25 узлов. Дальность плавания наибольшей скоростью — 250 морских миль (460 км). При этом корпус предусматривался деревянным.

Первоначально проект разрабатывался в ОКТБ-2 ОГПУ Ленинградской области, которое размещалось тогда на территории Адмиралтейского судостроительного завода им. А.Марти. Персональное составление эскизного проекта катера было поручено репрессированному инженеру В.Ф.Попову, бывшему до ареста техническим директором этого завода. В проектировании принимали участие репрессированные инженеры-кораблестроители А.Л.Константинов, Г.И.Китаенко, И.А.Калинников. Работа над проектом велась форсированными темпами. Для достижения катером 25-узловой скорости Попов предложил установить дизели МАИ 30/38 мощностью 800 л.с., которые начал осваивать Коломенский завод. Кроме того, он решил увеличить отношение длины к ширине корпуса до 7,2 (вместо 6, указанного в ОТЗ). Водоизмещение «единого» катера возросло до 100 т.

Из-за перегруженности ОКТБ-2 основными проектными работами по подводным лодкам разработку 100-тонного сторожевого корабля-охотника передали вновь созданному конструкторскому бюро верфи Морпогранохраны НКВД на Петровском острове (КБ Судоверфи ПВ ОГПУ). Сюда перевели некоторых проектировщиков ОКТБ-2, перевезли разработанные чертежи и документацию эскизного проекта по кораблю. Уже здесь был проработан детальный технологический процесс работ на верфи.

Дефицит в стране судостроительной стали заставлял проектировать деревянные суда. Положение усугублялось отсутствием опыта проектирования подобных кораблей — это была первая серьезная работа КБ. Корпус катера проектировался с трехслойно-диагональной сосновой обшивкой, поперечный набор — из дуба, в моторном отделении часть поперечного набора и фундаменты под главные двигатели устанавливались стальные. Надстройки на палубе — также из стали с обшивкой деревом изнутри. Внутренние помещения: в носовой части — помещение старшего и среднего комсостава — каюты командира, его помощника, механика, две каюты для 6 человек старшин и кают-компания, в корме — помещение для 14 человек команды с отдельной читальней(!). Умывальник и гальюн команды устроены на палубе в специальной кормовой рубке, что, по мнению проектировщиков, представляло большие преимущества в санитарном отношении. В средней надстройке располагались ходовая рубка, камбуз и радиокаюта. В трубе катера размещались глушители выхлопного тракта главных двигателей и расходные цистерны.

Согласно проекту КБ Судоверфи, корабль вооружался 76-мм пушкой, 37-мм полуавтоматом и двумя 12,7-мм пулеметами. Имелось и «специальное вооружение для охоты за подводными лодками», состоявшее из 16 глубинных бомб весом 180 кг каждая, специальный противолодочный трал; буксируемый акустический прибор (гидрофон), «позволяющий по слуху определить присутствие подлодки»; 4 баллона с хлорсульфатной кислотой и противогазы. В качестве энергетической установки принимались два двигателя МАИ 30/38 мощностью 800 л.с. каждый, но скорость снижалась до 18 узлов.

Такие характеристики не удовлетворяли ни то, ни другое ведомство, но имевшийся в распоряжении типаж главных двигателей не позволял получить более приемлемые характеристики без коренного изменения технического задания. Лишь в сентябре 1931 г. начальник Морских сил (наморси) В.М.Орлов под давлением финансовых проблем согласился на компромисс — создание единого типа сторожевого катера-охотника для МПО ОГПУ и ВМС РККА, но настоял на сохранении состава вооружения и скорости хода в 24 узла. При этом военные моряки не исключали возможности увеличения водоизмещения. Для пограничников заданный состав вооружения был явно избыточен и они предпочли бы для повышения скорости пойти на сокращение вооружения и уменьшение водоизмещения. Этот путь был особо привлекателен для пограничников потому, что он позволял существенно снизить стоимость катера и в пределах выделенных средств получить большее их количество. Попытки найти единую точку зрения заняли весь 1932 г.

В феврале 1932 г. технический проект 100-тонного сторожевого катера типа «охотник за подводными лодками» рассматривался НТК УВМС. При этом начальник верфи Д.Л.Блинов сообщал, что «общий, то есть технический проект 100-тонного катера будет закончен силами своего КБ к 15 июля 1932 г. при условии благоприятных результатов испытаний модели в опытовом бассейне в конце июня». НТК сделал ряд замечаний по проекту, в частности, «о преуменьшении некоторых весов», о том, что выбранные двигатели тяжелы для данного проекта и т.п. 2 августа проект был направлен в Москву начальнику ГУПО и ВОГПУ ОГПУ, а 3 сентября — в РВС Морских сил Балтийского моря.

Однако, по мнению моряков, проект был выполнен не в полном объеме (отсутствовали расчеты нагрузки, прочности корпуса, остойчивости и скорости хода), и его утверждение затягивалось. НИВК тоже рассмотрел проект, провел даже модельные испытания в своем бассейне и в отзыве от 3 марта 1933 г., подписанном Н.В.Алякринским, сделал по нему ряд замечаний: «...совершенно не удовлетворительны тактические элементы, не обеспечены непотопляемость и остойчивость при затоплении двух смежных отделений, ожидаемая значительная перегрузка — делают проект неудовлетворительным». В итоге: «Общее заключение по проекту — отрицательное... Постройка корабля на основании вышеизложенного отзыва НИВКа... не может быть допущена». В середине 1933 г. от разработки рабочих чертежей отказались, и строительство 100-тонного единого сторожевого катера типа «охотник за подводными лодками» ВМС решили не производить.

Это была явная критика ВМС проекта НКВД. Однако обострять разногласия в период подготовки новой пятилетки было опасно для каждой из сторон, так как в условиях конкуренции с авиаторами, танкистами, подводниками последние могли перехватить ассигнования, просигнализировав руководству страны о том, что моряки и пограничники сами не знают, что они хотят.

Для решения вопроса 12 — 14 июня 1933 г. в Ленинграде состоялось оперативное совещание заместителя начальника ГУПВО В.И.Матвеева с «командованием судостроительной Верфи Морпогранохраны ОГПУ» — начальником верфи А.В.Крюковым, его заместителем Д.Л.Блиновым, главным инженером В.Е.Бурачеком и главным конструктором А.К.Зворыкиным. Совещание признало проект 100-тонного сторожевого катера типа «охотник за ПЛ», разработанный ОКТБ-2, неудачным. В протоколе совещания отмечалось: «Наиболее крупным недостатком этого проекта является применение тяжелых дизель-моторов, вызвавшее невыгодное образование формы корпуса и дающее катеру максимальную скорость 18 — 19 узлов, что не удовлетворяет заданиям для этого катера ни на мирное, ни на военное время, а поэтому от постройки такового надлежит отказаться...» Эта же мысль содержится и в письме начальника ГУПВО М.П.Фриновского на имя зам. председателя ОГПУ Г.Г.Ягоды от 4 июля 1933 г., в котором разработку детального проекта катера предлагается отложить «до разрешения вопроса о производстве... легких быстроходных двигателей-дизелей».

Тем временем ни «шестилетняя» программа (1926 г.), ни так называемая программа первой пятилетки (1929 г.) к 1933 г. не были полностью выполнены. Значение «провала» принятых программ было остро воспринято на самом «верху», и в 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) и СТО приняли ряд решений, которые изменяли направленность строительства РКВМФ. Тогда же у руководства страны окрепло решение о радикальном усилении военного флота.

В «Основных соображениях по развитию ВМС РККА на вторую пятилетку (1933 — 1937 гг.)», в частности, указывалось: «Особое внимание должно быть уделено развитию вспомогательных сил флота (...охотники за подводными лодками и др.), без которых боевые операции и боевая подготовка... будут встречать крупнейшие и недопустимые затруднения». Поэтому в очередную «Пятилетнюю программу военно-морского судостроения на 1933 — 1938 гг.» снова включили единые катера.

В несколько сокращенной Реввоенсоветом программе военно-морского строительства на 1933 — 1938 гг. помимо кораблей основных классов значилось 143 вспомогательных судна для ВМС РККА и 26 кораблей для «флота ОГПУ». Среди вспомогательных судов фигурировало 60 сторожевых кораблей, из них 30 — по типу морского охотника. Даже корректировка принятой программы в ноябре 1933 г. не затронула запланированного количества охотников за подводными лодками: к 1938 г. предстояло ввести в строй 60 единиц. Вместе с тем, для обеспечения строительства новых кораблей требовались и значительное расширение и реконструкция научно-проектной и промышленной базы всех видов оружия для них. Однако в процессе согласования программы с промышленностью из-за «недостатка мощностей» Главморпром сократил некоторое количество типов создаваемых в 1933 — 1938 гг. кораблей, а из программы военного судостроения ВМС вновь исключили охотники за подводными лодками. Их строительство вынуждено было взять на себя ОГПУ. В то же время военные моряки и пограничники, исходя из сложившейся ситуации и учитывая финансовые возможности страны, договорились разделить работы по созданию единого катера на два самостоятельных направления — проектирование малого охотника водоизмещением 50 т и проектирование катера-охотника водоизмещением 100—150 т (будущий проект ОП). Для того чтобы получить приоритет, пограничники не без византийской хитрости обещали, что на новом катере будет размещен практически полный состав вооружения единого катера (в перегруз по варианту военного времени), а моряки, понимая, что проектное предприятие принадлежит пограничникам и спорить бесполезно, сделали вид, что полностью с этим согласны. В 1933 г. СТО утвердил кораблестроительную программу для пограничных войск.

Постановлением Правительства от 13 августа 1933 г. № 58 в программу судостроения верфи ОГПУ в Ленинграде включили «сторожевой катер — охотник за подводными лодками» типа ОП водоизмещением 100 — 150 т. Проектная работа проводилась в КБ верфи (позже завод № 5). Правда, вскоре выяснилось, что из-за малой мощности конструкторского подразделения верфи оно могло полноценно вести только один проект 50-тонного катера типа МО: по нему работы успешно продвигались, а по проекту ОП — постоянно откладывались.

Одновременно шло усовершенствование противолодочного оружия. В 1930-х годах были модернизированы малая (4В-М) и большая (4В-Б) бомбы. Талантливый конструктор А.М.Каретников разработал новые большую ББ-1 и малую БМ-1 глубинные бомбы, которые в 1933 г. были приняты на вооружение, а также бомбосбрасыватель, существенно облегчивший применение глубинных бомб. Он представлял собой тележку, перемещающуюся по минным рельсам. В одном бомбосбрасывателе размещалось пять бомб ББ-1.

Возобновились и работы с реактивным противолодочным оружием. В соответствии с проектом ТТЗ минной секции НТК ВМФ в январе 1932 г. Газодинамическая лаборатория в Ленинграде приступила к разработке «реактивно-метательных глубинных бомб». Бомбы предполагалось «метать по траверзу корабля» на дистанции от 100 до 500 м. Боковое и продольное отклонение бомб не должно было превышать 10%. Окончательное задание на разработку реактивных бомб заместитель наморси РККА И.М.Лудри утвердил 21 октября 1932 г.

Понимая, что катера типа МО являются промежуточным решением, Мор-погранохрана НКВД по собственному ОТЗ продолжила линию развития катера типа ОП. Проектирование проводилось силами КБ Адмиралтейского завода (ОКТБ-2 НКВД при этом заводе в 1929 г. начало разработку единого катера). Не дожидаясь результатов работ по проектированию сторожевика и преследуя свои интересы, НТК ВМФ 13 января 1936 г. выдало этому КБ ТТЗ на проектирование БО. Разработка проекта началась в феврале того же года. За основу был взят проект разрабатывавшегося ПСК для Морпогранохраны с целью приспособить его для целей ПЛО.

27 мая 1936 г. СТО при СНК СССР принял решение о строительстве большого флота. Но в программе нашлось место лишь для двух охотников за подводными лодками, причем они должны быть введены в строй только в 1941 г. В это время развернулась невидимая постороннему глазу борьба за большие охотники: здравый смысл «сражался» с политическими интригами. Конец 1930-х годов ознаменовался калейдоскопом сменяемых один другим проектов судостроительных программ, который дополнялся непредсказуемой сменой руководства ВМФ. Так, в августе 1937 г. последовало правительственное постановление о переработке судостроительной программы 1936 г., создатели которой оказались «врагами народа» и попали к этому времени в тюрьмы НКВД. В сентябре 1937 г. М.В.Викторов, назначенный в августе наркомом ВМС, и его заместитель по кораблестроению Л.М.Галлер представили И.В.Сталину новый вариант «Плана строительства боевых кораблей Морских сил РККА». Но этот план так и не был официально утвержден; хотя рассматривался в Политбюро ЦК ВКП(б) и Комитете Обороны. Тем не менее сам проект плана послужил основой для дальнейшей работы над проектами кораблей и отчасти для определения сроков их реализации.

В декабре 1937 г. в целях дальнейшего укрепления морских рубежей СССР был образован Народный комиссариат Военно-Морского Флота (НКВМФ). Наркомом ВМФ назначили армейского комиссара 1 ранга П.А.Смирнова. Казалось бы, с созданием Наркомата ВМФ моряки получили большую самостоятельность в определении перспектив строительства флота. Однако очередной вариант плана военного судостроения, представленный в Комитет Обороны 16 февраля 1938 г. наркомом ВМФ П.А.Смирновым и начальником ГМШ Л.М.Галлером, на ближайшую перспективу не претерпел принципиальных изменений и все те же два больших охотника фигурировали в планах лишь на 1941 г.

После обсуждения в Комитете Обороны доработанный проект «Программы строительства боевых и вспомогательных кораблей на 1938 — 1945 гг.» 27 февраля того же года был представлен И.В.Сталину и В.М.Молотову. Но и новый вариант программы, рассчитанный на 8 лет (до 31 декабря 1945 г.), также не был утвержден. Важно отметить, что в эту «большую» программу была включена постройка уже 115 охотников за подводными лодками (тип не указывался), по-прежнему относившихся к вспомогательным судам.

Решить проблему пополнения корабельного состава Морпогранохраны в условиях всеобщего дефицита (недостаточное количество КБ, производственных мощностей, материалов, финансирования) НКВД попытался своими силами. В числе основных задач фигурировало «постепенное перевооружение более совершенными типами судового состава охраны морских границ Финского залива, Черного и Каспийского морей в связи с износом действующего».

Для обеспечения выполнения указанной задачи морским отделом ГУПВО была разработана судостроительная программа на 3-ю пятилетку (1938 — 1942 гг.) и в феврале 1938 г. наркомом внутренних дел Н.И.Ежовым представлена Комитету Обороны СССР на утверждение. Из этой программы следовало, что НКВД предполагал строить по унифицированным с НКВМФ проектам 20 сторожевых кораблей.

Таким образом, тип «охотника за ПЛ», идея которого была высказана еще в 1920-х годах («искатель подводных лодок»), сформировался из сторожевого корабля морской пограничной охраны с имеющимся на то время противолодочным вооружением. Проектирование последнего по ОТЗ НКВД и ТТЗ УВМС проводилось КБ завода № 5. В новом проекте корпус корабля был предусмотрен стальным. Обеспечение высокой скорости потребовало и повышения мощности энергетической установки, что, в свою очередь, повлекло за собой увеличение водоизмещения —до 200 т. Планировалось установить более совершенное противолодочное вооружение.

Таким образом, рост водоизмещения привел к тому, что этот корабль вышел из второй группы проработок НТКМ 1926 г. и приблизился к третьей группе. Проект получил в общей для всей судостроительной промышленности номер 115 (в КБ завода № 5 НКВД обозначение проектов начиналось с литеры П).

К 1938 г. технический проект был разработан и утвержден руководством НКВД. Полубачная конструкция корабля, спроектированная специалистами старой школы, напоминала миниатюрный эсминец-«новик». Однако вне внимания специалистов-кораблестроителей погранвойск осталось много специальных технических вопросов, касающихся недостаточной прочности корпуса и низкой остойчивости корабля. Другого было трудно ожидать, так как к тому времени опыт создания ПСКР в стране был потерян почти полностью (такие корабли не проектировались и не строились более тридцати лет — со времен Русско-японской войны). Специалисты ВМФ совершенно справедливо обратили внимание на недостатки проекта, а также сочли его совсем не удовлетворяющим требованиям противолодочной обороны.

ВМФ, долго вынашивавший идею большого охотника, по согласованию с НКВД, в том же году передал его для доработки в КБ Балтийского завода им. Г.К.Орджоникидзе, где он получил индекс 122.

В июне 1938 г. был арестован и затем расстрелян очередной «враг народа» П.А.Смирнов, и его обязанности стал исполнять флагман флота 2 ранга П.И.Смирнов-Светловский, один из самых способных и образованных руководителей флота послереволюционного поколения. Но в ноябре 1938 года наркомом ВМФ был назначен заместитель Н.И.Ежова по Морпогранвойскам М.П.Фриновский, который уже в декабре провел расширенное заседание Главного военного совета ВМФ. Вероятно, по результатам этого заседания и было принято решение о строительстве судостроительными мощностями НКВД больших охотников за подводными лодками для ВМС по единому проекту. При этом, при утверждении пятилетней программы кораблестроения для НКВД на 1938 — 1942 гг. было прямо указано, что корабли по этой программе должны строиться по единым проектам с ВМФ. Нет прямых свидетельств, но, вероятно, тот факт, что нарком ВМФ пришел из Морпогранвойск, определенным образом повлиял на судьбу больших охотников.

2 марта 1939 г. был утвержден проект БО под номером 122 в стальном сварном корпусе водоизмещением 216,4 т. Главная энергетическая установка состояла из трех дизелей Коломенского завода 9Д (38-НРН-8) заявленной мощностью по 1120 л.с. при 600 об/мин. При запасе топлива 14,5 т соляра установка обеспечивала скорость полного хода 22,5 уз. (23,5 уз. с форсировкой). Вооружение составляло одно 76-мм артиллерийское орудие 34К, два одноствольных 12,7-мм пулемета ДШК на тумбах и один двуствольный пулемет ДШК на тумбе, 16 больших ГБ по 180 кг, 40 малых ГБ по 40 кг. Назначение БО также предполагало некоторую универсальность. Основной задачей, возлагаемой на эти корабли, являлось несение дозорной и охранной службы в ближней зоне наших военно-морских баз и на путях развертывания сил нашего флота (МПО НКВД). Предполагалось, что это будет достаточно мореходный и быстроходный корабль с увеличенной дальностью плавания, который был бы способен нести современное по тому времени вооружение для борьбы с подводными лодками (ВМФ).

Строительство кораблей сочли целесообразным осуществлять на верфях речного судостроения в городах Киев и Зеленодольск. Такое решение выглядело оптимальным, так как размерения проекта 122 были весьма близки к речным судам, и на выбранных верфях к тому времени уже имелся некоторый опыт проектирования речных судов со сварными корпусами и освоена технология их крупносерийного строительства. К тому же ЦКБ-51 (бывший Горьковский речсудпроект), куда ВМФ передал проект для дальнейшей разработки чертежей, уже привлекалось к работам в интересах ВМФ и имело опыт взаимодействия с военными заказчиками.

Корабль утвержденного проекта 122 полностью удовлетворял Морпогранохрану. Стремясь быстрее освоить выделенные средства, МПО НКВД в 1939 г. настояла на закладке на двух судостроительных заводах (зеленодольском № 340 и киевском № 300) нескольких кораблей проекта 122 для своих потребностей. Уже в 1940 г. МПО рассчитывала получать от промышленности 200-тонные ПСКР.

Однако иное положение сложилось в Военно-Морском Флоте, который корабли проекта 122 не удовлетворяли в полной мере. Необходимость в специализированных противолодочных кораблях наглядно представлялась в «10-летнем плане строительства кораблей ВМФ», который нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов представил правительству СССР 6 августа 1939 г. Согласно плану к 1 января 1943 г. в состав ВМФ должны были войти 22 БО (из 36 подлежащих закладке). А к 1948 г. на всех театрах предполагалось иметь

274 охотника за подводными лодками. Военно-морской академии поручалось провести обоснование ОТЗ большого охотника, предназначенного «для эскортирования и действия по вызову вне районов базы», которое было выполнено к концу 1940 г. Требования ВМФ сводились к вооружению корабля двумя 76-мм орудиями, большими (18 — 24 шт.) и малыми (36 — 48 шт.) глубинными бомбами. Скорость полного хода корабля устанавливалась 22 — 24 узла", дальность плавания 2500 миль; мореходность до 7 — 8 баллов, водоизмещение 275 — 325 т.

Понимая, что эти требования вызовут коренную переделку готового проекта, руководство НКВМФ, приняв за основу корабль морской пограничной охраны проекта 122, поручило ЦКБ-51 переработать его с целью установки гидроакустической станции, после чего проект получил новый номер — 122а. Общий проект корабля выполнялся под руководством Главного конструктора К.Д.Корнилова, затем Н.Г.Лощинского. Изменению подверглись количество и качество артиллерийского вооружения в сторону усиления зенитных средств, а также размещение подкильной ГАС. Корректировка проекта в ЦКБ-51 велась параллельно с постройкой.

Согласно проекту корабль со стальным корпусом имел стандартное водоизмещение свыше 200 т, что позволило усилить состав его вооружения. БО нес универсальное артиллерийское вооружение— одну АУ калибра 76,2 мм, дополненную тремя зенитными 12,7-мм пулеметами ближнего боя ДШК, бомбосбрасыватели больших (16 шт.) и малых (40 шт.) глубинных бомб и гидроакустическую станцию. Нормальное водоизмещение составило 209 т, скорость 23 уз., дальность плавания 2410 миль.

Хуже обстояло дело со средствами поиска и обнаружения подводных лодок. Имевшиеся на время проектирования БО шумопеленгаторы «Посейдон» (ГАС пассивного действия) не могли работать на ходу (только на «стопе») и на время хода их приходилось поднимать на палубу. Поэтому проект 122а изначально был нацелен на подкильную ГАС. По указанию заместителя главкома ВМФ И.С.Исакова заводу № 206 еще в 1939 г. был выдан заказ на разработку и поставку опытных образцов гидроакустической аппаратуры типа «Тамир», позволяющей работать на малом ходу кораблей. В ноябре 1940 г. опытный образец станции прошел испытания на катере типа MO-IV.

Основным недостатком глубинных бомб в то время считалась малая зона поражения, размер которой определялся только количеством сброшенных бомб. СКБ-4 завода № 7 в Ленинграде получило ТТЗ на разработку бомбомета, обеспечивающего выстреливание бомб ББ-1 по траверзу корабля с целью расширения зоны поражения. При полном отсутствии опыта в проектировании таких установок группа конструкторов под руководством Б.И.Шавырина с задачей справилась в рекордно короткий срок. В 1940 г. под шифром БМБ-1 бомбомет был принят на вооружение; он выстреливал бомбы ББ-1 на дистанцию 40, 80 и 110 м. В том же году на вооружении появился разработанный инженерами ленинградского завода им. М.И.Калинина Д.Г.Мелковым и П.Г.Щеголевым взрыватель К-3, предназначавшийся для бомб ББ-1 и БМ-1 взамен взрывателя ВГБ.

По результатам испытаний головного БО рабочая документация подверглась корректировке, и к крупносерийному строительству охотников за подводными лодками по проекту 122а приступили уже после начала Великой Отечественной войны — во второй половине 1941 г. Исходя из опыта войны на море, Управление кораблестроения ВМФ выдало ЦКБ-51 заказ на усиление зенитной артиллерии кораблей. В августе 1942 г. это КБ выполнило проект по установке дополнительно двух зенитных автоматов 70-К калибром 37 мм.

На молотовском заводе № 402 к трудностям технологического характера добавилась новая проблема — корабли закладки 1941 и 1942 гг. не были обеспечены отечественными двигателями 9Д, поскольку Коломенский завод эвакуировали в тыл. Поэтому в 1942 г. ВМФ выдал ЦКБ-51 срочное задание: доработать проект 122а под установку импортных главных двигателей, которые предполагалось получать по ленд-лизу.

Доработка проекта по усилению вооружения БО и вынужденный переход со сварного корпуса на клепаный привели к ухудшению остойчивости и мореходности корабля. Наибольшее беспокойство вызвало падение величины метацентрической высоты, характеризующей остойчивость корабля, с 0,51 до 0,43 м. Эту проблему посчитали настолько серьезной, что ее рассматривали на специально созванном совещании под председательством члена-корреспондента АН СССР Ю.А.Шиманского с участием признанных авторитетов кораблестроения академиков А.Н.Крылова и В.Л.Поздюнина. Специалисты посчитали минимально допустимой метацентрическую высоту 0,47 м. Был предложен и выход из создавшегося положения — увеличение ширины корпуса корабля. В сентябре 1941 г. этот вопрос рассматривался в ЦКБ-51, и нарком ВМФ дал согласие на разработку эскизного проекта БО с уширенным корпусом.

Одновременно сотрудники эвакуированного из Ленинграда в Казань ЦНИИ-45 в 1942 г. внесли предложение по оборудованию большого охотника пр.122а механической установкой малого хода. Предполагалось дополнительно установить американский двигатель фирмы «Дженерал моторе» мощностью 90 л.с. Однако впоследствии расчетами было определено, что управляемость корабля на малом ходу (2,7 уз.) не обеспечивалась. К тому же единственный имеющийся в наличии из гидроакустической аппаратуры шумопеленгатор «Посейдон» не гарантировал обнаружение подводных лодок даже на «стопе». Поэтому работы по малошумной двигательной установке малого хода для проекта 122а прекратили.

В сентябре того же 1942 г. ЦКБ-51 разработало эскизный проект большого охотника композитной конструкции (стальной набор, деревянная обшивка), а в октябре — технический проект БО в удлиненном корпусе с увеличенным водоизмещением и усиленным вооружением. Взамен снятых с производства артустановок 34-К (калибр 76,2 мм) принималось 85-мм орудие 90-К, а к двум 37-мм автоматам 70-К добавлялись два пулемета ДШК. Кроме того, устанавливались два бортовых штоковых бомбомета БМБ-1. Проект получил номер 152. Однако, не желая тормозить выпуск БО, уже строящихся по проекту 122а, Управление кораблестроения ВМФ 29 мая 1943 г. решило дальнейшую работу по проекту 152 приостановить и ориентировать промышленность на более плавный переход к новой модификации проекта.

К концу 1942 г. план военного кораблестроения был откорректирован: переработка по замечаниям ВМФ технического проекта 122а с отечественными и импортными двигателями, намеченная на февраль 1942 г., поручалась ЦКБ-51 с переносом сроков на январь 1943 г. Следует отметить, что представленный Управлением кораблестроения план проектных работ на 1943 г. носил программный характер, поэтому долго не утверждался. Наконец, 12 июля 1943 г. его рассмотрел нарком ВМФ. В соответствии с планом, ЦКБ-51 должно было закончить технический проект БО с уширенным корпусом в ноябре 1943 г.

Работы по проекту 122а с уширенным корпусом, то есть с измененным теоретическим чертежом, возглавляемые в ЦКБ-51 Н.Г.Лощинским, привели к новому проекту, которому присвоили номер 122бис. К началу работ над этим проектом уже был накоплен опыт испытаний головного корабля «Артиллерист» и учтены проблемы, возникшие при его эксплуатации. Но речь об этом пойдет ниже.