Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

А.Ю.Емелин. Крейсер II ранга «Новик»

На защите Порт-Артура

Поздним вечером 26 января, во время нападения японских миноносцев на русскую эскадру, -Новик», согласно диспозиции, стоял почти в проходе на внутренний рейд. Он оказался заслоненным всей эскадрой, хотя должно было быть наоборот — одним из назначений крейсеров I! ранга являлась защита броненосцев от минных атак. Поэтому, когда в 23 ч 45 мин началась канонада, определить ее причину сразу не удалось — прожектора освещали только борта стоящих рядом «Петропавловска», "Боярина» и других кораблей. Вахтенный офицер лейтенант А.П.Штер отдал приказ пробить отражение минной атаки. Сразу началось экстренное разведение паров в котлах (к моменту начала стрельбы в готовности был только один). Командир распорядился выбросить за борт огнеопасные вещества: пиронафт (6 пудов), скипидар (2 пуда 4 фунта), спирт (3 пуда 29 фунтов) и бензин (8 пудов), В 0 ч 10 мин с флагмана последовал приказ разводить пары, а в 0 ч 35 мин — «Проворнее разводить пары, сняться с якоря и преследовать неприятельские миноносцы». Вице-адмирал О.В.Старк наконец-то поверил, что началась война.

«Новик» смог дать ход только в 1 ч 05 мин, когда пары были подняты в шести котлах. Проведя крейсер мимо эскадры, Н.О.фон Эссен выбрал курс SO 45". Расчет оказался правильным: в 1 ч 25 мин впереди были замечены четыре шедших тем же курсом японских миноносца. Началась погоня за заведомо более быстроходными кораблями, 8 которой рассчитывать приходилось лишь на то, что противник от огня броненосцев получил повреждения, ограничивающие его скорость.

Постепенно на крейсере ввели в действие еще пять котлов, однако в 2 ч 35 мин силуэты скрылись из вида. Не видя смысла в дальнейшем удалении от эскадры, Эссен отдал приказ о повороте на обратный курс. Вскоре были встречены корабли развернутой сторожевой цепи, а в 3 ч 50 мин крейсер подошел к эскадре за приказаниями.

Вынужденно быстрое разведение паров привело к тому, что в котлах полопались водомерные стекла. Командиру пришлось просить разрешения флагмана стать на якорь, однако в 5 ч 45 мин комендорам "Победы» и «Дианы» показалось, что противник вновь выходит в атаку. Началась стрельба. «Новик» немедленно покинул рейд, но никаких признаков японцев не обнаружил и в 6 ч 28 мин вернулся к эскадре.

В 7 ч утра на флагманском "Петропавловске» сообразили, что японцы непременно придут оценить результаты ночной атаки. Последовало распоряжение зарядить все орудия броненосцев и крейсеров фугасными снарядами. Час спустя из-за полуострова Ляотешань показались четыре японских быстроходных крейсера. На «Новике» к этому времени 8 ожидании боя уже наполнили все шлюпки водой. Эскадра снялась с якоря, но главные силы противника не появились. К10 ч все вновь заняли свои места, а командующий отправился на Золотую гору доложить обстановку находившемуся там наместнику.

Спустя некоторое время с моря показался возвращавшийся из разведки крейсер II ранга -Боярин», державший сигнал «Вижу неприятеля в больших силах» и стрелявший из кормового орудия. В 10 ч 50 мин с флагмана на «Новик» поступило приказание идти на поддержку, но не удаляться из района крепости. Через 10 мин крейсер снялся с якоря и направился в сторону показавшейся колонны японских броненосцев, Степан Павлович Бурачек, бывший тогда мичманом, вспоминал: «Хорошо соблюдая равнение, неприятельская эскадра производила величественное впечатление, вызвав восклицание командира: "Подлецы, как равняются!"» Как известно, русские броненосцы к моменту начала перестрелки только снимались с якоря и не успели выстроиться в кильватерную колонну. Находившиеся чуть мористее их крейсеры оказались между двух огней и, поддерживая энергичную стрельбу, поспешили сместиться в сторону.

В записке для памяти, отправленной вместе с письмом к жене, Н.О.фон Эссен писал: «Я маневрировал так, чтобы держать прямо на неприятеля, представляя из себя меньшую цель, и, приблизившись несколько, поворачивал обратно, удаляясь и отстреливаясь, и затем, отойдя, снова поворачивал и шел на него. Так как я был против входа в бассейн, то все выстрелы были по моему направлению, и снаряды рвались то справа, то слева, а при поворотах, то перелетая, то недолетая, осыпали нас мелкими осколками. Я успел сделать таким образом четыре галса, когда на повороте от неприятеля снаряд ударил в корму и мне пришли сказать, что всё рулевое отделение затоплено. Японская эскадра в это время стала поворачивать, уходя из огня, как я узнал впоследствии, у них были повреждены некоторые суда. я только видел, что на адмиральском корабле, на который были направлены мои выстрелы, поднялся столб дыма, после чего он стал уходить. После пробоины я отошел ближе к берегу на якорь, чтобы иметь возможность осмотреться и подвести пластырь. На крейсере был тяжело ранен осколком один комендор. Шлюпка, барказ. вельбот пробиты, также труба в нескольких местах осколками, и все орудие №3 120-мм буквально испещрено осколками большого снаряда, влетевшего в кают-компанию и там разорвавшегося. Этот снаряд разрушил совершенно каюту лейтенанта Зеленого и соседние—мичмана Кнорринга и лейтенанта Штера, затем пробил броневую палубу и затопил рулевое отделение. Люди все выскочили наверх, задраив за собой все люки. Став на якорь, стал подводить пластырь, но на зыби было трудно. Посему просил сигналом буксир для ввода на внутренний рейд. Около 2 ч вошел почти самостоятельно, управляясь машиной и, насколько можно, и рулем, так как рулевая машина, хотя и затопленная, но действовала СНОСНО..."

К этому можно добавить, что, согласно данным вахтенного журнала, пробоина в рулевом отделении была получена около 11 ч 40 мин, в то время как броненосцы противника начали поворачивать на S, выходя из боя. Оговорка «около» необходима, ибо точности вахтенных журналов того времени доверять совершенно нельзя — все они заполнялись после боя.

Интересно, что командиру «Новика» впоследствии нередко приписывалось желание выйти на противника в минную атаку, однако сам Эссен об этом ни в рапорте командующему эскадрой, ни в процитированном письме не упоминал. Не отметил этого в своих воспоминаниях и лейтенант А.П.Штер. Возникает вопрос, насколько можно верить капитану 2 ранга С.П.Бурачеку, полвека спустя вспоминавшему: «Как сейчас помню нашего командира, громко отдавшего приказ "Приготовить минные аппараты! Я иду в атаку!". Командир с невероятной отвагой и упорством выполнял им задуманную и твердо решенную минную атаку. До флагманского корабля "Миказа" остается 18 кабельтовых. Еще 8 кабельтовых и беспримерная в истории минная атака могла бы осуществиться, и вдруг с полного 25-ти узлового хода, без стопа переводится командиром ручка машинного телеграфа на "полный назад". Перед носом "Новика" были сплошные каскады воды от взрывавшихся снарядов. Командир понял, что эту преграду крейсеру не пройти и для спасения его он должен был изменить свое решение». Представляется, что это красочное описание все же не может заслуживать полного доверия. К тому же возможность точной минной атаки из бортового торпедного аппарата на полном ходу, да еще под огнем, вызывает большие сомнения.

Дело, как кажется, не в том, была или нет попытка минной атаки. Важен эффект, произведенный на эскадру, да и на Россию, отчаянным поведением маленького крейсера. Не случайно ведь даже император ознакомился с описанием боя в письме Н.О.фон Эссена, которое мы процитировали выше (копию государю показал флигель-адъютант капитан 2 ранга И.И.Чагин). Да и снарядов от русских броненосцев «Новик» отвлек немало. Видимо, растерянность японских артиллеристов и дезорганизацию их огня и стремился в первую очередь вызвать командир крейсера.

Моральный же эффект от действий «Новика» был не мал. Лейтенант А.П.Штер с удовольствием вспоминал торжественный вход поврежденного крейсера во внутренний бассейн. «Когда "Новик" с гимном возвращался в гавань после боя, отовсюду неслись приветные клики, в особенности с береговых батарей, откуда все действия обоих флотов были видны, как на ладони. По рассказам этих очевидцев, "Новик" настолько близко подходил к неприятельской эскадре, сравнительно с остальными судами, что предположили с нашей стороны минную атаку. Воображение зрителей настолько разыгралось, что они готовы были присягнуть, что видели, как один из неприятельских крейсеров перевернулся-. К этому следует добавить, что артиллеристы выпустили по противнику 105 фугасных 120-мм снарядов. С дистанции, на которую подходил «Новик» к японцам, и учитывая тренированность комендоров, все они промахнуться просто не могли.

После боя осмотрели полученную пробоину. Она находилась чуть ниже ватерлинии в кормовой части правого борта между 151 и 155 шпангоутами и имела площадь около 20 кв. футов (1,84 мг). Была разрушена офицерская каюта № 5, повреждены смежные с ней. По оценке Эссена, то, что размер пробоины ограничился только четырьмя листами обшивки, следует приписать карапасной палубе, безукоризненно выдержавшей удар. Впрочем, вода в нижние помещения все же проникла: взрывом сорвало правый кингстон кормового патронного погреба, а вслед за ним было затоплено и рулевое отделение. Над броневой палубой в отсеке, находившемся под командирской каютой, залило судовые чертежи и карты. В соседнем сухарном отделении погибло 125 пудов сухарей. В вахтенном журнале корабля можно найти следующую запись: «Из полученной пробоины в сухарном отделении провалились и выскочили в море 42 бушлата командных и 23 штуки суконных брюк». Всего крейсер принял около 120 т воды. Осколками этого же снаряда посекло ствол 120-мм орудия № 3 и его броневой щит, прислуга не пострадала.

Утром 30 января крейсер, первым из поврежденных кораблей, был введен в док, а 8 февраля уже вновь вошел в строй. Началась повседневная служба. О ее тяжести некоторое представление могут дать слова вахтенного начальника лейтенанта А.П.Штера: "Положим, приходилось иногда бегом возвращаться версты 3—4 на крейсер, когда неожиданно получалось приказание "Новику" выйти в море, но это только еще более придавало бодрости и энергии. Надо сознаться, что начальство, как морское, так и военное, злоупотребляло "Новиком" иногда без всякого смысла: что бы ни случилось, поднимают сигнал: "Новику" развести пары; идут брандеры — "Новику" приготовляться к походу; показался дым на горизонте — "Новику" выйти в море; адмирал видел дурной сон — "Новику" сняться с якоря. До такой степени сигналы эти были часты и в большинстве случаев неожиданны, что ни люди, ни офицеры не поспевали достаточно быстро собраться; тогда решили дать нам в распоряжение мачту на Золотой горе, которую отовсюду видно. Как только являлась необходимость в "Новике", на этой мачте подымают его позывные; значит, бросай все и беги на корабль. Как-то раз случилось мне увидеть этот сигнал из окна бани, так почти не снявши мыла пришлось одеться и бежать домой».

Приведем краткий перечень действий хотя бы за начало войны. Уже 11 февраля, после первом атаки неприятельских пароходов-заградителей, «Новик» в составе отряда крейсеров («Баян» под флагом контр-адмирала М.П.Моласаи «Аскольд») выходил для поддержки миноносцев, участвовал в бою с японскими крейсерами. Вместе с миноносцами "Сторожевой» и "Стерегущий" под огнем противника он прикрывал прорыв из бухты Голубиной ^Расторопного» и «Разящего".

На другой день в том же отряде «Новик» выходил для встречи возвращавшихся из ночной разведки миноносцев. "Внушительный", не решившийся на прорыв под огнем, был затоплен командой, другие миноносцы пришли благополучно. В то же время вышедшие им на помощь крейсеры оказались под огнем главных сил адмирала Х.Того. По словам А.П.Штера, когда «почта весь японский флот открыл огонь по нашим трем крейсерам, то начальник отряда сигналом просил разрешения вернуться в гавань, ввиду слишком большого неравенства сил. На этот сигнал было отвечено отказом. Тогда, видя, что, продолжая бой с таким сильным противником, можно только погубить корабль, совершенно его не использовав, командир -Новика» дал полный ход машинам и бросился на неприятельский флот, собираясь атаковать минами. Выполнить своего замысла ему не дали, так как, заметив наш маневр, в Артуре подняли сигнал: «"Новику" вернуться в гавань». После 20-минутной перестрелки на дистанции в 40 кб японцы ушли; крейсер выпустил 87 снарядов из 120-мм орудий.

16 февраля корабль вместе с крейсерами «Баян», «Аскольд» и «Диана» ходил в разведку к островам Мяо-Тау, 22 февраля, с теми же кораблями, — к бухте Кинчжоу.

Приехавший в Порт-Артур новый командующий эскадрой вице-адмирал С.О.Макаров всеми силами постарался активизировать действия флота. К сожалению, первый же организованный по его распоряжению ночной выход миноносцев окончился трагедией — «Стерегущий» отстал от отряда и на рассеете 26 февраля был потоплен. На другой день Н.О.фон Эссен писал жене: «Утром мне было приказано выходить на рейд, и едва я вышел, как ко мне приехал Макаров и поднял у меня свой флаг, и благодарил за быстрый выход на рейд. Мы увидели вне выстрелов батарей несколько японских крейсеров и миноносцев. Скоро к ним на присоединение вышла вся эскадра из восьми кораблей. Нас на рейде было двое — "Баян" и "Новик". Неприятель с большой дистанции открыл по нам огонь, но безрезультатно, тогда он расположился вне выстрелов наших батарей и стал с большого расстояния, верст в 10—12, обстреливать проход и гавань. Мы вошли в гавань. Бомбардировка длилась часов пять. У меня, слава Богу, ничего, только несколько осколков упало на палубу, не задев никого. Макаров, приехавший накануне, потребовал нас всех (командиров кораблей. —А.Е.) к себе и был особенно любезен со мной, сказав про мое судно "Le brave «Novik»", и вчера, съезжая после рекогносцировки, еще раз благодарил меня и всех».

Командир, видимо, не желая пугать жену, почти ничего не написал об утреннем выходе к «Стерегущему». Меж тем лейтенант В.Н.Черкасов, наблюдавший за событиями с Золотой горы, вспоминал, что «Новик» едва не был отрезан крейсерами противника и спасся только благодаря быстроходности.

На следующий день, 27 февраля, а море выходила вся эскадра. 9 марта — разведка, в которой "Новик» участвовал с другими крейсерами, 12 — встреча возвращавшихся миноносцев, 13 — выход с эскадрой, осмотр и потопление японского парохода «Хан-Иен-Мару», 14 — выход с эскадрой, обстрел японских миноносцев, 25 — сторожевая служба на внешнем рейде, 29 — выход с эскадрой, осмотр коммерческого парохода.

Последние два из перечисленных выходов ••Новик» сделал под управлением уже другого командира — с 18 марта им стал капитан 2 ранга Михаил Федорович фон Шульц; Николай Оттович фон Эссен принял под командование эскадренный броненосец «Севастополь».

В марте 1904 года вышли приказы о награждении отличившихся в боях 26—27 января, Эссен был удостоен золотого оружия с надписью «За храбрость», часть офицеров крейсера наградили орденами. Ранее, еще в феврале, получили Георгиевские кресты 20 матросов корабля. В целом Эссен был несколько обижен за своих подчиненных: «Мое дело 12 февраля совсем замолчали, и никто у меня за него награды так и не получил. Обидно за себя и за своих офицеров. Конечно, мы служим и работаем не из-за наград, а когда идем в дело, то о них не думаем, но надо быть справедливым, а не умалять трудов и подвигов своих подчиненных..."

Утром 31 марта на место гибели миноносца -Страшный», расстрелянного неприятелем при возвращении из разведки, первым прибыл крейсер «Баян», за ним двинулась вся эскадра. На горизонте показались японские броненосцы, и С.0.Макаров, к которому успели присоединиться еще не все корабли, отступил под защиту батарей, Во время маневрирования на внешнем рейде флагманский броненосец «Петропавловск» подорвался на связке японских мин и в течение нескольких минут скрылся под водой с большей частью экипажа. Вскоре на другой мине подорвался и получил серьезные повреждения эскадренный броненосец «Победа». Растерявшиеся комендоры, не понимая, откуда исходит угроза, принимали плававшие стреляные гильзы и другие предметы за перископы воображаемых подводных лодок и яростно стреляли по воде. Участвовал в этой панической стрельбе и "Новик», выпустивший два десятка снарядов.

Подавленное настроение, сковавшее эскадру после трагедии, было на крейсере еще ужаснее: сразу трое офицеров (командир М.Ф.фон Шульц, мичманы С.П.Бурачек и К.Н.Кнорринг) потеряли на «Петропавловске» своих братьев. Показателем воцарившейся на эскадре апатии стал тот факт, что в апреле "Новик» ни разу не выходил в море.

Некоторое оживление наступило лишь после гибели 2 мая на русских минах эскадренных броненосцев «Ясима» и «Хацусе». В это время японские войска уже начали наступление на Порт-Артур. «Новик» неоднократно сопровождал минный транспорт «Амур», пытавшийся развить недавний успех. С первого дня лета крейсер вместе с миноносцами стали привлекать к охране кораблей, преимущественно канонерских лодок, обстреливавших фланги японской армии. В течение июня—июля было совершено 11 таких выходов, во время которых крейсер сам выпустил по береговым позициям почти 900 снарядов из 102-мм орудий. А еще бои с японскими миноносцами, постоянно нападавшими на тралящий караван!

Очень показательным стал бой 5 мая, когда, защищая "Амур», крейсер противостоял семнадцати миноносцам. Лейтенант А.П.Штер писал - «...несколько раз они пробовали атаковать нас общими силами, но. обладая большим ходом, мы все время держали их на расстоянии выстрела наших орудий, не допуская сближаться, что заставило их разделиться на три группы, которые пытались напасть на нас с трех сторон, но и это им не удалось, так как мы встречали огнем по очереди все три отряда, не позволяя им действовать одновременно. Это было состязание в скорости хода и в искусстве маневрирования, из которого "Новик" вышел победителем. Японцы удалились, получив, по всей вероятности, повреждения, так как стрельба была выдержанная и рассчитанная, море было спокойно, что позволяло корректировать расстояния и направления, а также видеть падения снарядов, ложившихся в большинстве прекрасно. Столкновение это показало, что такому крейсеру, как "Новик", при умелом управлении нечего опасаться какого угодно числа миноносцев».

Участвовал крейсер и в выходе эскадры 10 июня, когда, не приняв боя с кораблями Х.Того, командующий эскадрой контр-адмирал В.К.Витгефт отказался от предполагавшегося прорыва во Владивосток и вернулся в Артур. Всю ночь на внешнем рейде крепости продолжался бой с японскими миноносцами, так и не добившимися успеха.

Артиллерия корабля с честью выдержала постоянные стрельбы. В хранящемся в РГАВМФ -Техническом отчете по командировке полковника Меллера на Дальний Восток» упомянуто лишь несколько не очень значительных поломок. Так, у 120-мм кормового орудия сломалась подъемная дуга, что вообще было характерно для этих пушек. А.П.Меллер видел одну из основных причин данного явления в слабости палубы, просаживавшейся при выстреле, По его указанию корабельный инженер П.Ф.Вешкурцов кронштейнами подкрепил фундамент, после чего повторных аварий не было. На другом орудии произошла поломка затвора, он был заменен. Более серьезным являлось значительное обмеднение каналов стволов, подобное явление в начале осады привело к нескольким случаям разрывов пушек. Принятыми энергичными мерами все было приведено в порядок.

Конечно, крейсер покидал гавань не каждый день. В свободные от боев дни экипаж не только обслуживал механизмы, но и добывал провизию: уже в июне рацион защитников крепости не отличался разнообразием, в июле же питались солониной и резали ослов.

Команда «Новика» оказалась в лучшем положении. Предусмотрительный М.Ф.фон Шульц еще в апреле купил стадо коров, разместив его за городом на даче одного из офицеров, тогда же был разведен огород. Благодаря этим мерам матросы каждый день получали свежее мясо, картофель и зелень.

Печальным образом на судьбе крейсера сказалась 40-минутная готовность, в которой корабль находился с конца мая по требованию штаба. Она не только изматывала личный состав, но и не давала проводить никаких серьезных работ в машинах. Не случайно, именно с этого обстоятельства начал М.Ф.фон Шульц свой рапорт о последних днях службы «Новика». Даже накануне уже решенного контр-адмиралом В.К.Витгефтом выхода в море крейсер обстреливал побережье. В результате личный состав не успел принять 80 т угля до полного объема.

27 июля на крейсере I ранга «Аскольд» начальник отряда крейсеров контр-адмирал Н.К.Рейценштейн провел совещание подчиненных ему командиров, на котором предписал всем, невзирая на обстоятельства, прорываться во Владивосток, считая возвращение в Порт-Артур смертельным.

В 5 ч утра 28 июля «Новик» вышел на рейд и, после уничтожения девиации, занял отведенное ему по диспозиции место. После выхода всех кораблей, эскадра построилась в кильватер и 8-узловым ходом начала движение за тралящим караваном, Крейсер сначала шел за «Аскольдом», однако в 9 ч сигналом с флагманского броненосца «Цесаревич» он был вызван 8 голову колонны. Во время обгона эскадры стало видно, что ее сильным течением сносит на минное заграждение у Ляотешаня. Командир «Новика- немедленно сообщил об этом на оказавшиеся в самом угрожаемом положении броненосцы -Севастополь» и «Полтава», и те, выйдя из строя влево, уклонились от опасности. После этого крейсеру приказали идти впереди тралящих судов, указывая им путь, так как последние тоже сносило течением, и их курс был не совсем верен.

В 11 ч утра на горизонте показалась японская эскадра, после чего «Новик» получил разрешение занять свое место в отряде крейсеров, следовавших в кильватер основным силам. Вскоре после начала сражения, в котором пока принимали участие только броненосцы, один из 305-мм снарядов разорвался у борта «Аскольда». Вслед за этим в 12 ч 45 мин Н.К.Рей цен штейн отвел подчиненные ему корабли на левую сторону эскадры, сохраняя в дальнейшем дистанцию в 15—20 кб.

Бой то прерывался, то вспыхивал вновь, после 16 ч войдя в решающую фазу. Когда около 18 ч неуправляемый «Цесаревич» выкатился из строя, а броненосцы сбились в кучу, на крейсерах осознали, что наступил их час. Корабли противника в начинавшихся сумерках виднелись во всех направлениях, и Рейценштейн понял, что должен где-то прорвать кольцо, чтобы достичь Владивостока самому и пробить брешь для броненосцев или хотя бы отвлечь от них часть сил противника.

Командир «Новика» приказал пройти мимо поврежденного флагмана, при этом был замечен сигнал «Адмирал передает командование». Так как с броненосца "Пересвет- младший флагман контр-адмирал князь П.П.Ухтомский никаких сигналов не подавал, М.Ф.фон Шульц понял, что ему следует ориентироваться только на Н.К.Рейценштейна. Отогнав несколькими снарядами группу миноносцев с левого фланга, "Новик- устремился к «Аскольду», прогонявшему миноносцы противника справа. Около 18 ч 45 мин Рейценштейн поднял сигнал "Крейсерам следовать за мной» и пошел на прорыв вражеского кольца. Более тихоходные крейсеры «Диана- и «Паллада» вскоре отстали, и лишь -Новик» следовал за адмиралом.

Без сомнения, основная тяжесть боя легла на крейсер «Аскольд» — именно он воспринимался японцами как основной противник, К тому же "Новик» оказался несколько сзади. Видимо, именно поэтому в своем рапорте фон Шульц ни словом не упоминает о броненосных крейсерах «Асама», а затем -Якумо», пытавшихся, согласно донесению Н.К.Рейценштейна, помешать прорыву, но отогнанных артиллеристами «Аскольда». «Новик» атаковали легкие крейсеры противника из 3-го и 5-го боевых отрядов: «Сума», «Акаси», «Акицусима», «Идзуми», «Касаги», «Титосе» и «Такасаго», особенно три последних. Очевидно, именно их снаряды и нанесли кораблю три пробоины по левому борту. Первая из них находилась под полубаком в районе мостика, осколками был разбит носовой прожектор, убиты комендор бакового орудия С.Я.Зяблицын и ученик сигнальщика П.А.Чернышев, легко ранен судовой врач Н.В.Лисицын. Фон Шульц в рапорте определил эту пробоину как подводную, однако о затопленных помещениях и количестве принятой воды не упомянул. В вахтенном же журнале указано: «Все пробоины надводные». Другой снаряд попал в помещение носовой динамо-машины, последний — в среднюю часть корабля; существенных повреждений они не нанесли.

К 20 ч бой фактически прекратился. Часть крейсеров противника продолжала преследование, но дистанция постепенно увеличивалась, и спустя полчаса неприятель скрылся в вечерних сумерках. В 20 ч 40 мин «Новик» наконец догнал «Аскольд». Даже в полумраке было видно, сколь тяжело дался флагману этот героический бой, его повреждения и потери были намного серьезнее.

Прорыв потребовал полного напряжения и машинных команд. Старший механик «Аскольда» И.И.Поклевский-Козел позже писал, что его машинистов под конец приходилось три—четыре раза в час окатывать холодной водой, Пот настолько разъедал людям глаза, что многие ходили на ощупь, С некоторыми от усталости случались судороги, их приводили в чувство водой из шланга. Можно с уверенностью сказать, что в машинном отделении «Новике» происходило нечто подобное.

Очень интересно, как в разных документах объясняются обстоятельства произошедшего вскоре расставания «Аскольда» и «Новика». В телеграмме императору от 31 июля контр-адмирал Н.К.Рейценштейн сообщал: "Крейсер "Новик", как обладающий хорошим ходом, для выигрыша времени при могущей быть впоследствии погоне и согласно ранее выработанному плану прорыва, который каждому командиру был известен, отпустил действовать самостоятельно, так как боевой опыт показал, что рассыпанный строй для крейсеров, обладающих хорошим ходом, — наивыгоднейший, а неприятелю приходится разбрасываться». А вот строки из более позднего рапорта Рейценштейна о бое: "Около 10 ч вечера крейсер "Новик", шедший за "Аскольдом", что-то передавал сигналом, но сигнала разобрать не могли; надо было думать, что "Аскольд" своим малым ходом стесняет "Новик"..., а потому "Новика" отпустил действовать самостоятельно». Адмирал был настолько уверен, что повреждения мог иметь только его "Аскольд», а на другом корабле все прекрасно, что даже не удосужился узнать толком, что случилось.

Из рапорта М.Ф.фон Шульца и вахтенного журнала крейсера мы видим совсем иную картину. Около 10 ч вечера оба корабля уменьшили скорость до 20 уз, тогда же на "Новике» начались перебои в работе холодильников, стали греться воздушные насосы. С помощью фонаря Ратьера на «Аскольд» передали просьбу уменьшить ход, что и было исполнено. Через час в котлах "Новика» сильно повысилась соленость, и Шульц вторично просил адмирала уменьшить ход, чтобы осмотреть холодильники (вахтенный журнал относит эти просьбы к 22 ч 10 мин и 22 ч 30 мин соответственно). Этот-то последний сигнал, переданный, кстати, несколько раз, видимо, и не был разобран на флагмане. В то время как в процессе очистки бортовых холодильников от набившейся травы, крейсер шел только под средней машиной (с 22 ч 45 мин), не снизивший хода «Аскольд» скрылся в ночи.

Около полуночи на корабле смогли начать ремонт кормовой машины, введя в действие две другие Когда же повреждения в холодильниках были исправлены, стали лопаться трубки в котлах: в 2 ч ночи — в № 1 и 2, в 3 ч — еще в одном. Пришлось прекратить в них пары и начать работы. На рассвете, когда на горизонте с северо-запада появились два дымка, начались неприятности еще в двух котлах, но их отключать было уже слишком рискованно

В 8 ч 20 мин показались новые дымы, позднее оказалось, что это крейсер "Диана». В 9 ч 30 мин к «Новику» подошел миноносец «Грозовой», передавший вопрос командира -Дианы» светлейшего князя А.А.Ливена — как собирается дальше действовать М.Ф.фон Шульц? Ему ответили—прорываться во Владивосток, зайдя для пополнения запасов угля в германский порт Циндао. Необходимость бункеровки была вызвана большим расходом угля, получившимся в результате не очень хорошего состояния механизмов и длительного хода на максимальной скорости во время боя.

В 17 ч 25 мин корабль вошел в Циндао, но переговоры с губернатором об условиях нахождения крейсера в нейтральном порту затянулись. Лишь в 20 ч 45 мин команда приступила к погрузке. В связи с тем, что на выходе могли дежурить японские корабли, в море следовало выйти затемно. Поэтому бункеровку окончили в 3 ч 30 мин и спустя полчаса покинули порт. Удалось принять только 250 т угля. Медлительность губернатора обошлась дорого.

Понимая, что Корейский пролив будет надежно перекрыт неприятелем, М.Ф.фон Шульц повел корабль в обход Японии. Первые же сутки показали, что при следовании экономическим ходом расход топлива увеличился почти в два раза, с 30 до 50— 55 т в сутки, Энергичными мерами удалось снизить его до 36 т, но все же перспектива достижения Владивостока без нового пополнения запасов становилась проблематичной. Для экономии топлива пришлось даже ночью пройти вблизи Токио. Возможно, сообщил японцам о неожиданной встрече в океане пароход «Celtic». Утром 6 августа, когда крейсер в тумане проходил мимо маяка Кунашир, видимость неожиданно увеличилась, и «Новик» был замечен со станции беспроволочного телеграфа. Шансов на прорыв становилось все меньше и меньше.

В 7 ч утра 7 августа корабль вошел на рейд поселка Корсаковский пост в южной части Сахалина в глубине залива Анива. Немедленно началась погрузка угля. У машинной команды были свои заботы — командир приказал оставить пары только в двух котлах, а в остальных срочно заглушить многочисленные лопнувшие за поход трубки.

В14 ч 30 мин радиотелеграфист услышал первые переговоры приближающегося противника. На что надеялся М.Ф.фон Шульц, отдавший приказ на разведение паров во всех исправных котлах и прекращение погрузки угля лишь спустя 45 минут? Вновь предоставим слово А.П.Штеру: "Работа близилась к концу, оставалось дослать только две баржи, как вдруг доложили мне, что с крейсера по семафору получено приказание немедленно прекратить работы и возвращаться на судно, так как аппарат беспроволочного телеграфа принимает японские депеши; сразу точно что-то оборвалось внутри, мелькнуло сознание чего-то безвыходного, и настроение, надо сознаться, круто переменилось из радостного в высшей степени угнетенное. Очень не хотелось покинуть этот уютный и веселый на вид уголок, чтобы пускаться в такое сомнительное предприятие, как бой с неизвестным пока противником». К16 ч удалось ввести в действие семь котлов, в остальных продолжались работы, и они входили в строй уже во время боя. В16 ч 25 мин с юга показался дым. Спустя пять минут "Новик» снялся с якоря. Быстро довели ход до 20 уз при 130 об/мин и подняли стеньговый флаг. Еще через полчаса неприятель повернул на пересечку курса, и его опознали как бронепалубный крейсер «Нийтака» (3700 т, 20 уз, шесть 152-мм и десять 76-мм орудий); позже выяснилось, что это была однотипная «Цусима».

Бой начался в 17 ч 10 мин с расстояния около 40 кб; сократив его до 35 кб, противник лег на параллельный «Новику» курс.

Вскоре начались попадания. В17 ч 20 мин снаряд под броневой палубой вскрыл обшивку в районе рулевого отделения, в 17 ч 30 мин покорежило кормовой мостик и машинные вентиляторы, сорвало часть фальшборта у ютового орудия, еще один взрыв разметал командирскую и штурманскую рубки. В 17 ч 35 мин снаряд сделал большую пробоину в рулевом отделении, которое заполнилось водой; корма села на 80—90 см, дыра в расположенном недалеко сухарном отделении привела к дальнейшему увеличению дифферента. К 17 ч 40 мин затопило отделение под командирским помещением, часть кают, провизионку и кормовой патронный погреб. Появилась вода и в отсеках под кают-компанией и рулевым отделением. Тогда же была получена еще одна подводная пробоина. К17 ч 50 мин, когда командир принял решение прекратить бой и вернуться в Корсаковский пост, руль начал плохо действовать, а дифферент на корму составил 1,8 м. На верхней палубе наибольшие повреждения также были в кормовой части крейсера, однако все орудия продолжали действовать. Здесь погиб комендор Н.Д.Аникин, смертельные ранения получили унтер-офицер П.И.Шмырев и матрос М.П.Губенко, легкое — лейтенант А.П.Штер и еще несколько человек. Все, кто мог, после быстрой перевязки, остались в строю

Находившиеся в боевой рубке отчетливо понимали безнадежность положения — руль вот-вот выйдет из строя, корма заполняется водой, растет крен на правый борт (для выравнивания применялось контрзатопление отсеков по левому борту). Половина котлов вышла из строя, лишив крейсер его главного качества — скорости. Даже тот факт, что вражеский корабль также отвернул в сторону, а в 17 ч 55 мин остановился, ничего изменить не мог— радиоперехваты свидетельствовали о том, что недалеко находятся другие корабли.

В 18 ч 10 мин руль окончательно перестал действовать. Пять минут спустя орудия крейсера сделали последние выстрелы, еще через 5 мин корабль медленно вошел на рейд Корсаковского поста, после чего команда немедленно приступила к подведению пластыря на пробоины в рулевом отделении. В 18 ч 40 мин японский крейсер дал малый ход и начал уходить, а «Новик» перешел ближе к берегу; при этом последнем движении напором воды сорвало пластырь.

Настало время оценить имевшиеся повреждения. Корабль получил три подводные пробоины в корме, одну — у ватерлинии, около 10 снарядов попали в надводную часть, Во внутренних помещениях находилось около 250 т воды, Возможности прорваться во Владивосток не было ни малейшей.

В 19 ч эвакуировали на берег раненых, затем приступили к свозу имущества и команды. В 22 ч был спущен вымпел, а спустя час — отклепан якорный канат и открыты кингстоны. Течением «Новик» медленно относило от берега. В 23 ч 30 мин он лег на грунт с креном 30" на правый борт, трубы и часть палубы остались над водой.

На следующее утро вошедший на рейд японский крейсер "Титосе» выпустил по затонувшему кораблю и поселку более ста снарядов.

Меньшая часть экипажа участвовала впоследствии в защите Сахалина, большая же, совершив длительный леший переход через весь остров, была эвакуирована во Владивосток.

Удалось обнаружить забытые воспоминания священника Алексея Троицкого, кратко описавшего на страницах "Владивостокских епархиальных ведомостей» последние часы корабля.

"Появление "Новика" в Корсаковске видали немногие, он пришел на рассвете, цель его захода — запастись углем; "Новик" простоял весь день. Я вышел на пристань и первого попавшегося офицера спросил: можно ли мне побывать на "Новике"? Меня пригласили на катер, и через 15 мин я был на палубе крейсера; один из офицеров крейсера был моим любезным чичероне по кораблю. Я видел вооружение крейсера, камеру, где устроен беспроволочный телеграф, рубку командира, минное отделение и мину Уайтхэда, вложенную в аппарат, готовый выбросить ее в любую минуту; мне показали отдельные каюты, помещения офицеров; одну из которых (кают) сильно поковеркало неприятельским снарядом в Порт-Артуре, и кончили кают-компанией <...> нас попросили уехать с крейсера якобы потому, что крейсеру пора отправляться, но причина поспешности отхода "Новика" выяснилась скоро: на горизонте показался дымок, а затем вскоре обрисовался и контур корабля. На крейсере, вероятно, по телеграфу знали уже ранее, чем появился корабль, о присутствии поблизости неприятеля, но поджидали команду, которая разбрелась по Корсаковску. "Новик" быстро снялся с якоря и через полчаса или менее заговорили пушки. Бой начался приблизительно около 6 ч вечера, а к сумеркам "Новик", раненный в кормовое отделение, возвращался к Корсаковску; команда сошла с крейсера, снявши двух убитых и человек до 15 раненых, из них двое тяжело, один умер через сутки, другой суток через 3— 4, остальные получили легкие раны и выздоровели все; в 11 ч вечера крейсер был затоплен. Японский крейсер замолчал первым и пошел, сильно накренившись на бок тихим ходом. Высыпавшая было из Корсаковска в тайгу публика с возвращением "Новика» на рейд вернулась опять в свои логовища. Ночь корсаковцы провели тревожно, и тревога их была не напрасна: часов в 6 утра пришел японский крейсер и начал громить затопленный "Новик», а по пути, как бы нечаянно, снаряды, мол, рикошетом, шли и в Корсаковск. В Корсаковске при бомбардировке "Новика" японцы поцарапали несколько крыш и разбили несколько зданий, более всего пострадала церковь. У церкви разбило северную стену, снаряд разорвался в храме, сделавши в полу большое отверстие... повалил на землю часть иконостаса, несколько икон; в окнах всей церкви осталось 3—4 стекла, остальные поломались все; осколками снаряда избороздило весь пол, часть потолка... по Корсаковску насобирали около 100 неразорвавшихся снарядов. Японцы стреляли и в одиночку, и залпами... Японцы потешались более часу. Храбрые вояки страны Восходящего солнца показали себя беззащитным жителям, разогнавши их с ребятишками по тайге. Что же они сделали "Новику"? Да почти ничего: подбили верхний конец стальной мачты, разбили частью капитанскую рубку, частью повредили кожухи труб и,., только! Орудия на бортах остались целы. Разогнавши местных жителей, японцы, однако, не испугали команду "Новика". Командир должен был употребить свою власть. чтобы матросы не толпились на открытом месте по берегу бухты, но это не так легко было сделать: матросы плакали о затопленном "Новике", стоя на берегу залива Анива; да, нелегко было видеть эту картину и командиру с офицерами!»