Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

А.Ю.Емелин. Крейсер II ранга «Новик»

Проектирование и постройка крейсера

В конце XIX века судостроительная политика русского Морского министерства претерпела существенные изменения, Главным фактором стала активизация действий на Дальнем Востоке. Министр финансов С.Ю.Витте стремился обеспечить русскому капиталу первенствующее положение в Маньчжурии, так называемая «безобразовская шайка» вовлекала императора в экономические авантюры в Корее. Все это неумолимо вело к столкновению с Японией, имевшей свои быстро растущие интересы в данном регионе,

Победоносная война 1894—1895 годов против Китая привела к существенному усилению амбиций японского правительства, решительная же политика России, добившейся, при поддержке Германии и Франции, возвращения Китаю захваченного у него Порт-Артура, спровоцировала бурный рост антирусских настроений. Япония, уязвленная пережитым сразу после победы унижением, предприняла активнейшие меры для усиления армии и строительства современного военно-морского флота

Дошедшие до Петербурга сведения о судостроительных планах восточного соседа и конкретных заказах, сделанных им в Англии, вызвали сильное беспокойство не только адмиралов, но и императора Николая II. Еще в ноябре 1895 года вопрос о необходимости усиления российской эскадры на Тихом океане был поставлен перед Особым совещанием, проведенным под председательством генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича. Обсуждались различные вопросы: сколько и каких броненосцев необходимо, следует ли продолжать строительство океанских крейсеров большого водоизмещения, нужны ли при эскадре малые крейсеры-разведчики водоизмещением в 2000—3000 т. Однако в этот момент лишь великий князь Александр Михайлович высказался за принятие экстренных мер. в частности, за отказ от строительства сильного флота на Балтике. В итоге программа 1895 года носила балтийско-крейсерский характер.

Время между тем уходило. Лишь 12 и 27 декабря 1897 года прошли совещания, на которых обсуждалась «ответная программа». На Дальний Восток решили отправить практически все боеспособные корабли с Балтики; для экономии средств пришлось отказаться от намеченных к постройке броненосцев береговой обороны.

Часть участников совещаний между 12 и 18 декабря в письменном виде высказали свои соображения относительно необходимых на Тихом океане сил. Так, вице-адмирал И.М.Диков полагал, что в эскадре на один эскадренный броненосец должно приходиться по одному крейсеру-разведчику; каждому кораблю I и II ранга следовало придать по миноносцу. Главным качеством крейсера он считал скорость, ради которой следовало жертвовать всеми остальными элементами, ибо быстроходный корабль «может и должен уклониться от всякого боя, во время разведки, заботясь не о мелких победах и боевом отличии личного состава, а об исполнении данного ему поручения».

Вице-адмиралу Е.И.Алексееву опыт командования эскадрой в Тихом океане подсказывал, что количество крейсеров при главных силах следует увеличить; на восемь эскадренных броненосцев должно было приходиться столько же броненосных крейсеров, восемь крейсеров водоизмещением по 5000—6000 т. четыре крейсера-разведчика водоизмещением по 3000—3500 т и четыре — менее 1500 т. Задачи перед крейсерами небольшого водоизмещения он ставил следующие: «служить при эскадре форзейлями, разведчиками, посыльными крейсерами для передачи важных и спешных поручений отдельно оперирующим от флота отрядам или судам». Самые малые из указанных им кораблей предназначались также для промеров, рекогносцировок у берегов и при входах в порты,

Вице-адмирал Н.И.Скрыдлов полагал, что целесообразнее всего построить дополнительно к уже имеющимся один эскадренный броненосец типа «Пересвет» и три — типа "Majestic» (водоизмещением 15 000 т), В этом случае главные силы эскадры оказывались состоящими из трех однотипных «троек» (типов «Полтава", "Пересвет» и «Majestic»). Каждый из больших кораблей сопровождался бы крейсером-разведчиком водоизмещением 3000—4000 т. В связи с явным недостатком времени вице-адмирал предложил три больших броненосца и пять крейсеров заказать за границей.

Наконец, вице-адмирал Н.И.Казнаков пришел к выводам о ненужности увеличения водоизмещения и скорости броненосцев, о крейсерах-разведчиках же вообще не упомянул.

Итог спорам подвело совещание, состоявшееся в субботу 27 декабря 1897 года под председательством генерал-адмирала. На нем присутствовали вице-адмиралы: управляющий Морским министерством П.П.Тыртов 1-й, Н.И.Казнаков, В.П.Верховский, И.М.Диков, С.П.Тыртов 2-й, С.О.Макаров, Ф.К.Авелан и Е.И.Алексеев. В результате продолжительных дискуссий было решено, что к 1903 году на Дальнем Востоке следует иметь 10 эскадренных броненосцев, все уже построенные броненосные крейсеры, планировавшийся броненосный крейсер (будущий «Баян»), 10 крейсеров-разведчиков водоизмещением по 5000—6000 т и 10 — по 2000— 2500 т, два (в крайнем случае — один) носителя миноносок типа «Vulcan», один заградитель, 36 миноносцев типа "Сокол» и 11 уже дислоцировавшихся на Владивосток номерных миноносцев.

Интересно, что генерал-адмирал, не сомневавшийся в необходимости крейсеров I ранга, поставил вопрос о целесообразности постройки вместо 10 малых разведчиков еще одного или двух эскадренных броненосцев. Совещание с ним решительно не согласилось, указав, кроме прочего, что корабли водоизмещением в 2000—2500т должны будут заменить в эскадре Тихого океана устаревшие канонерские лодки («Кореец», «Манджур», "Гремящий» и другие).

После непродолжительных споров с министром финансов С.Ю.Витте, стремившимся доказать ненужность части предполагавшихся затрат, руководство Морского ведомства 20 февраля 1898 года добилось утверждения императором решений Особого совещания и безотлагательного выделения 90 млн рублей. Предстояло срочно решить — какие корабли, по каким проектам, в какие сроки и где строить. Этому было посвящено еще одно совещание, прошедшее 10 марта под председательством управляющего Морским министерством П.П.Тыртова.

Показательно, что уже в тот же день правление Балтийского судостроительного и механического завода обсудило, постройку каких кораблей оно смогло бы взять на себя. Четвертым пунктом в этом перечне значатся «два крейсера 2-го ранга, без деревянной обшивки, в 2000 тонн каждый, с механизмами к ним — по данным заводу, до приступа к работе, разработанным чертежам. — с готовностью их последовательно в 1902 и 1903 гг....

В течение марта 1898 года Морской технический комитет (МТК) разработал программу для проектирования крейсеров II ранга, 1 апреля она поступила в Главное управление кораблестроения и снабжений (ГУКиС). В этом документе определялись основные тактико-технические элементы: водоизмещение с нормальным запасом угля (360 т) ограничивалось 3000 т, скорость устанавливалась в 25 уз; артиллерийское вооружение предусматривалось из шести 120-мм, шести 47-мм орудий и одной десантной пушки Барановского, минное — из шести аппаратов с 12 торпедами, 25 мин заграждения и 30 якорей к ним: общий объем угольных ям должен был обеспечить дальность плавания 5000 миль при экономической скорости 10 уз. Оговаривалось также наличие броневой палубы -возможной толщины». Документ был утвержден председателем МТК вице-адмиралом И.М.Диковым и главными инспекторами: кораблестроения— Н.Е.Кутейниковым, артиллерии — генерал-майором А.С.Кротковым, минного дела— контр-адмиралом К.С.Остелецким, механической части — Н.Г.Нозиковым. Существовала также программа на проектирование крейсера того же водоизмещения со скоростью 30 уз, однако найти ее пока не удалось.

Следует, однако, подчеркнуть, что единого мнения об оптимальных типах крейсеров среди русских адмиралов не было, Действительно, не только в России, но и в других морских державах единого подхода в этом вопросе не существовало. Англия, например, строила три основных подкласса бронепалубных крейсеров: большие "Защитники торговли» (типов «Blake», «Edgar», «Powerful», «Diadem») водоизмещением от 7400 до 14 200 т, средние (типов «Talbot», "Highflyer») по 5600—5900 т. малые (типов «Apollo», «Astrea») водоизмещением 3400—4360 т. Все эти типы отличались умеренной скоростью хода (19—21 уз), хорошим вооружением, мореходностью и большой дальностью плавания; главными задачами их являлись служба при эскадре и защита коммуникаций. Германия приступила к строительству универсальных кораблей в 3000— 4000 т с многочисленной скорострельной артиллерией небольшого калибра (105 мм), но с хорошими скоростью, мореходными качествами и большой дальностью плавания. Во Франции предпочтение отдавалось средним бронепалубным крейсерам с большим ходом (около 23 уз).

Как всегда в подобных случаях, была в России и своя «национальная» идея. Ее автором являлся вице-адмирал С.О.Макаров, считавший наиболее целесообразной постройку универсальных «безбронных судов" водоизмещением около 3000 т вместо броненосцев, больших крейсеров и малых разведчиков. Он решительно высказывался против увлечения скоростью в ущерб артиллерии, ссылаясь при этом на мнение генерала Корпуса морской артиллерии Ф.В.Пестича, полагавшего, что «не стоит догонять противника, чтобы быть им разбитым». С другой стороны, как считал С.О.Макаров, для дальних разведок большая скорость не очень важна, так как обстановка меняется слишком быстро, и данные все равно будут в известной степени устаревшими и неточными (эту мысль следует признать справедливой только для эпохи, предшествовавшей появлению радиопередатчиков}, для ближней же разведки достаточно миноносцев. «Безбронное судно», идею которого С.О.Макаров впервые обосновал на совещании флагманов в Чифу в мае 1895 года и впоследствии на протяжении почти десяти лет пытался осуществить, представляло собой легкий крейсер водоизмещением не менее 3000 т, со скоростью в 20 уз и мощным вооружением из двух 203-, четырех 152- и двенадцати 75-мм пушек. В особом мнении о судостроительной программе на 1903— 1923 годы С.О.Макаров четко определил свое отношение к быстроходным разведчикам: - Будет уже не малым выигрышем, если суда в 3000 тонн типа "Новик" заменят безбронными судами того же водоизмещения, годными и для разведки, и для боя». Интересно, что в феврале 1904 года С.О.Макаров в письме управляющему Морским министерством Ф.К.Авелану предлагал переделать строившиеся на Невском судостроительном заводе по несколько измененным чертежам "Новика» крейсеры «Изумруд» и «Жемчуг», приблизив их к кораблю своей мечты. Согласно расчетам, произведенным корабельным инженером П.Ф.Вешкурцовым, в случае снятия средней машины и части котлов можно было получить выигрыш в 270т, за счет чего предлагалось усилить артиллерию, установив одно 203-, пять 152- и десять 75-мм орудий, поставить четыре минных аппарата и подкрепить корпус. В освободившемся машинном отделении рекомендовалось установить два вспомогательных двигателя по 100 л.с. «для крейсерства тихим ходом». Скорость должна была уменьшиться на 2,7 уз и составить 22.3 уз (в расчет, правда, вкралась ошибка: по проекту эти корабли имели ход не 25, а только 24 уз). Даже если бы подобная реконструкция была признана целесообразной, на нее просто не было времени — корабли едва успели подготовить для включения в состав 2-й эскадры Тихого океана.

Единственным последствием письма С.О.Макарова стала установка на крейсерах минных аппаратов (по три на каждом), первоначальным проектом вообще не предусмотренных.

Первой на объявленный МТК конкурс откликнулась немецкая фирма «Ховальдтсверке» из Киля. Ее поверенный Ф.Гох 10 апреля 1898 года получил в ГУКиС требования к 25-узловому, а через день—и к 30-узловому крейсерам, Уже 28 апреля последовал ответ, что в первом случае крейсер будет иметь длину 103,63, ширину 12.8, осадку 4,88 м. Проект предусматривал установку двух вертикальных машин тройного расширения мощностью по 9000 л.с. каждая и водотрубных котлов Торникрофта. Далее прилагался расчет, из которого следовало, что для достижения кораблем 30 уз необходима машина в 25 000 л.с., масса которой составит не менее 1900— 2000 т, и при заданном водоизмещении на корпус, артиллерию и топливо остается всего 1000 т.

И.М.Диков счел эти вычисления убедительными и, препровождая документы на рассмотрение в кораблестроительное отделение, сопроводил их резолюцией; -Полагаю, что 25-узловой ход достаточен. Больше требовать едва ли возможно».

Присланные сведения в целом устроили МТК, за исключением данных о сильной форсированной тяге, необходимой для достижения полной скорости.

С учетом этого замечания фирма составила проект и в начале июня представила в Петербург чертежи (продольного и поперечного сечений, расположения угольных ям. машинных и котельных отделений, мидель-шпангоута), а также описание корабля. Проектанты не уложились в оговоренное водоизмещение, повысив его до 3202 т. Защиту крейсера составляла броневая палуба толщиной 20 мм с 40—50-мм скосами в районе машин и котлов. 13 июня в МТК была представлена модель корабля. Стремясь получить заказ, фирма разработала вариант замены котлов Торникрофта на столь любимые русским Морским министерством системы Бельвиля. При этом длина крейсера возрастала на 9 м, водоизмещение — на 100 т, зато скорость полного хода достигалась при очень слабой тяге,

В июне же на рассмотрение в МТК поступил проект итальянской фирмы «Ансальдо». В первоначальном варианте предполагалось использование двух машин с шестью цилиндрами каждая, во втором — с четырьмя цилиндрами. В обоих случаях 14 котлов Ярроу должны были обеспечить развитие суммарной мощности в 16 500 л.с. Толщина броневой палубы находилась в пределах от 20 до 50 мм. Обращала на себя внимание боевая рубка с толщиной стенок 125 мм.

7 июля 1898 года представитель фирмы "Лондон энд Глазго инжениеринг энд айрон шипбилдинг компани» также представил спецификации и чертежи, однако кроме заявленной цены (225 тыс. фунтов стерлингов) иных данных обнаружить не удалось. Уже 16 июля документы были возвращены, вероятно, за явным несоответствием проекта требованиям Морского министерства.

Еще один проект разработал Невский судостроительный завод при помощи англичан: корпусную часть выполнил инженер Э.Рид, а механическую — фирма "Моделей, Филд энд соне». Крейсер должен был иметь длину 117 м и ширину 12,2 м, то есть отличался необычайно большим, для того времени, отношением длины к ширине — 9,6. Водоизмещение равнялось 3200 т, броня в горизонтальной части палубы и в оконечностях — 30 мм, на скатах у машин и котлов — 80 мм. Пар для двух машин обеспечили 16 котлов Ярроу, Скорость и артиллерийское вооружение соответствовали заданию, минное — уменьшено до четырех аппаратов.

Представили свои чертежи и две другие германские фирмы — «Ф. Шихау" и «Крупп».

На заседании МТК 3 июля 1898 года все проекты были внимательно рассмотрены и оценены. По итогам этого неофициального конкурса лучшим признали вариант «Шихау» со скоростью 25 уз (имелся еще и 28-узловой, но эта скорость достигалась за счет ослабления вооружения и бронирования].

Интересно, что в январе—феврале 1899 года в Морское министерство поступили еще три проекта 3000-тонных разведчиков. Первый из них, английской фирмы «Лейрд", отличался несколько уменьшенным бронированием и минным вооружением (три аппарата), но зато должен был нести восемь 120-мм орудий. Общество «Шантье де ла Жиронд» из Бордо прислало сразу два варианта — один при водоизмещении 3000 т поддерживал бы 21-узловую скорость в течение 10 часов, другой при 3520 т — 25 уз в продолжение двух часов. Отличительной особенностью являлось наличие продольной переборки между бортом и главными механизмами. Чертежи были рассмотрены МТК больше из познавательного интереса, фирмам же сообщили, что новые заказы за границей более не планируются.

Третий проект поступил от датской фирмы «Бурмейстер ог Вайн», причем заказ корабля по нему (будущего крейсера «Боярин») был предрешен на высочайшем уровне.

5 августа 1898 года начальник ГУКиС вице-адмирал В.П.Верховский и представлявший в России интересы фирмы "Ф. Шихау» Р.А.Цизе подписали контракт на постройку крейсера. Корабль должен был быть готов к испытаниям через 25 месяцев (впоследствии срок сдачи перенесли на 5 декабря 1900 года). В документе подробно оговаривались характеристики корабля, устанавливались традиционные в таких случаях штрафы, в том числе за недобор скорости. При ходе менее 23 уз или осадке, более чем на 15 см превышающей контрактную, Морское министерство получало право отказаться от заказа и получить обратно деньги. Строительство должно было вестись на верфи в Данциге, механизмы изготавливал филиал фирмы в Эльбинге.

Из-за долгого согласования чертежей между проектировщиками и МТК, а также задержек со стороны сталелитейных заводов систематические стапельные работы начались лишь в декабре 1899 года, однако затем они шли весьма быстро. К моменту официальной закладки, состоявшейся 29 февраля

1900 года, корпус был доведен до броневой палубы, масса установленного металла доходила до 600 т. Командир корабля был в восторге от «поразительной точности пригонки частей набора... Можно смело сказать, что до сих пор на стапель не было принесено ни одного золотника лишнего металла, зубило отсутствует, все отверстия точно совпадают». По его расчетам выходило, что крейсер может быть спущен на воду уже в конце мая — всего через полгода после начала интенсивной постройки! Так бы, вероятно, и произошло, ибо фирма очень спешила, надеясь привлечь к участию в торжественном событии русского и германского императоров, которые в мае—июне 1900 года должны были встретиться в Данциге. Свидание, однако, отложили, и директор верфи уведомил о том, что намного удобнее продолжать монтажные работы на стапеле.

В итоге торжественный спуск на воду состоялся в 13 ч 2 августа. На этой церемонии присутствовали генерал-губернатор и командующий войсками Западной Пруссии, представители русского посольства в Германии, командиры строившихся на немецких верфях крейсеров I ранга «Аскольд» и -Богатырь» Н.К.Рейценштейн и А.Ф.Стемман, а также бывший морской министр Франции адмирал Лакруа. Русский посол граф Н.Д.Остен-Сакен приехать не смог, но прислал в дар кораблю икону в позолоченной ризе с дарственной надписью. Фирма преподнесла сюрприз, до последнего момента державшийся в секрете, — за свой счет привела в Данциг из Пиллау только что законченный, но еще не прошедший испытания и не переданный русскому флоту миноносец - «Дельфин» (с 1902 года — «Бесстрашный»).

Экипаж стали формировать еще до начала постройки корабли. В ноябре 1898 года капитан 2 ранга Петр Федорович Гаврилов 1-й был назначен наблюдающим за постройкой крейсера, а также заказанных той же фирме четырех 350-тонных миноносцев. Это был знающий офицер, имевший трехлетний опыт службы в должности старшего офицера крейсера II ранга "Африка- (1892—1895 годы). двухлетний — командира миноносца «Взрыв» (1895—1896 годы) и. наконец, трехлетний — работы в ответственной должности помощника главного инспектора минного дела (1896—1898 годы). Он прибыл в Эльбинг 6 декабря, а ровно месяц спустя вместе с представителями дипломатического корпуса и капитанами 1 ранга Н.К.Рейценштейном и А.Ф.Стемманом был представлен Вильгельму II.

Император с интересом побеседовал с офицерами, расспросил про корабли. В разговоре с П.Ф.Гавриловым он одобрительно отозвался о котлах Торникрофта, которые должны были ставить на «Новик». Старшим судовым механиком стал молодой выпускник Технического училища Морского ведомства Константин Робертович Тирнштейн. Выбор оказался очень удачным, и в рапортах П.Ф.Гаврилов неоднократно характеризовал своего подчиненного как чрезвычайно добросовестного и на редкость исполнительного.

Старшим офицером 18 апреля 1900 года назначили лейтенанта Федора Николаевича Иванова 6-го, до этого командовавшего миноносцем № 120.

Необычно суровая для Данцига зима значительно затормозила постройку, но 2 мая 1901 года крейсер впервые вышел в море на заводскую пробу.

12 мая 1901 года практически готовый крейсер неофициально посетил кайзер Вильгельм II. Он поднялся на борт, познакомился со всеми офицерами и побеседовал с членом МТК флагманским инженером-механиком Ф.Я.Поречкиным. Интересуясь новым типом крейсера, император одобрил удобства размещения и высказал предположение о том, что артиллерия слишком сильна по размерам корабля. Через день на память офицерам Вильгельм прислал свой портрет с дарственной надписью.

Русский император особенностями нового крейсера тоже интересовался. 30 августа 1901 года, во время маневров германского флота, Николай II в Данциге на борту яхты «Штандарт» беседовал с П.Ф.Гавриловым и обещал посетить корабль на следующий день, да так и не собрался.

К сожалению, завод, торопясь сдать корабль заказчику, не стал проводить прогрессивных испытаний механизмов, постепенно наращивая мощность и скорость, а во время первого же выхода «разогнал» крейсер до 24 уз, Как позднее писал П.Ф.Гаврилов, «допущенное заводом при первых же ходах форсирование машин было главной причиной затянувшихся испытаний и ряда различных аварий»: из семи выходов в море, состоявшихся с начала мая по середину сентября, четыре были прерваны из-за поломок машин и винтов!

Неисправности устранили, но сильные осенние ветры не дали провести испытания на мерной миле. Крейсер пришлось оставить на заводе на зимовку, использованную также для замены валов, на которых еще летом 1901 года были обнаружены раковины. Лишь 23 апреля 1902 года — спустя без малого год после первого выхода в море—корабль завершил официальные испытания на полный ход и 15 мая покинул Данциг, взяв курс на Кронштадт.

Во время сдачи крейсера немецким инженерам пришлось решать весьма серьезную проблему: при проводившихся 23 сентября 1901 года пробегах было замечено «значительное движение корпуса в горизонтальной плоскости около середины длины судна, то есть около помещения бортовых машин». Для устранения этого явления завод изменил параметры винтов, перебрал механизмы, уравнял число оборотов средней и бортовых машин (так, если первоначально они давали по 155—160 и 170— 175 об/мин соответственно, то впоследствии — 160-—-165 об/мин). Несколько испытательных выходов подтвердили правильность избранного пути.