Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

П.И. Качур, А.Б. Морин. Лидеры эскадренных миноносцев ВМФ СССР

«Москва»

В конце 1930-х годов положение Черноморского флота чрезвычайно обострилось: в случае войны помимо усиленных германскими самолетами и кораблями румынского и турецкого флотов, могли быть использованы и соединения итальянского флота. Командованием ВМФ предполагалось использовать Черноморский флот для борьбы с крупными соединениями надводных кораблей противника — требовалось не допустить высадки морского десанта на побережье и надежно защитить пути морских сообщений. Ударам по румынским и турецким портам, нарушению морских перевозок противника отводилось второстепенное значение.

Лидер эскадренных миноносцев «Москва» (командир — капитан 3 ранга А.И.Зубков), вошедший в августе 1938 года в состав 3-го дивизиона ОЛС Черноморского флота, уже в ноябре был использован для выполнения дипломатической миссии: 16 ноября лидер вышел в заграничный поход. На корабле находились заместитель наркома иностранных дел СССР В.П.Потемкин и командующий Черноморским флотом флагман 2 ранга И.С.Юмашев. Целью похода являлось участие в похоронах президента Турции Мустафы Кемаля (Ататюрка). 11 ноября лидер прибыл в Стамбул, а 1 9 ноября советская делегация (40 командиров и краснофлотцев) совершила поездку в Анкару для возложения венка и отдания воинских почестей основателю Турецкой республики. Команда лидера побывала на экскурсиях по Анкаре и Стамбулу. 25 ноября «Москва» покинула Стамбул и после выполнения запланированных учебных задач в Черном море 28 ноября вернулась в Севастополь. В следующем, 1939 году, корабль снова побывал в заграничном походе. 1 9 октября в 1 6 ч на лидер, стоявший на якоре в Севастопольской бухте, прибыли находившийся с визитом в Советском Союзе министр иностранных дел Турции Сараджоглу и полпред СССР в Турции А.В.Терентьев. В 1 6 ч 45 мин отряд кораблей в составе лидера «Москва» и эсминца «Беспощадный» (командир отряда капитан 2 ранга С.Г.Горшков) снялся с якорей и вышел из Севастополя.

20 октября в 1 2 ч 15 мин «Москва» и «Беспощадный», обменявшись салютом наций с береговой батареей, прибыли на рейд Стамбула, где турецкий министр иностранных дел сошел на берег. 23 октября лидер и эсминец покинули пролив Босфор и утром следующего дня вернулись в Севастополь.

С учетом ранее поставленных задач в мае 1940 года была сформирована эскадра Черноморского флота. Осенью флот и Закавказский военный округ проводили совместные маневры в юго-восточной части морского театра и прилегающего побережья.

С февраля 1941 года командиром лидером стал капитан-лейтенант А.Б.Тухов. Ему и пришлось командовать кораблем во время совместных учений Черноморского флота и Особого Одесского военного округа.

Согласно задачам оперативного плана, в случае вступления Румынии в войну силам флота предписывалось уничтожить или захватить ее флот и прервать коммуникации, блокировать побережье; быть готовым к высадке тактических десантов; содействовать левому флангу Красной Армии при форсировании реки Дунай и при дальнейшем продвижении вдоль побережья Черного моря. Отработке такого взаимодействия были посвящены и последние, проведенные в канун Великой Отечественной войны учения. В начале июня 1941 года под видом учений из Закавказья в Крым был переброшен 9-й особый стрелковый корпус. С 14 по 1 9 июня в Одессе было проведено учение по посадке 1 50-й стрелковой дивизии на десантные транспорты, которая была высажена на западное побережье Крыма, в районе Тендры. В этих учениях по обеспечению конвоев участвовал и лидер «Москва».

Война застала корабль в Главной базе, куда он вернулся после учений вместе с эскадрой. В начавшейся войне Румынии отводилась роль основного источника снабжения нефтью германских войск водным путем. Нарушение этого снабжения являлось одной из главных задач Черноморского флота и его авиации. Уже вечером 22 июня на коммуникации противника вышли советские подводные лодки для пресечения морских перевозок на линии Констанца—Босфор: Щ-209 в район подходов к мысу Эмине, Щ-205 — в район маяка Олинька, Щ-206 последовала на так называемую «позицию № 4» в район портов Монголия и Констанца. Порт Монголия в 21 миле южнее Констанцы обеспечивал базирование легких сил румынского флота; Констанца — порт и главная база легких сил — обеспечивала базирование военного и торгового румынских флотов. Констанцский укрепленный район включал в себя береговые, полевые и зенитные батареи, посты наблюдения и связи, склады, мастерские.

С моря подходы к Констанце прикрывались четырьмя оборонительными минными полями, установленными в 11 —1 2 милях от берега. Проход кораблей между ними был возможен лишь по узкому фарватеру. Минная позиция прикрывалась береговыми артиллерийскими батареями (в том числе, четырехорудийной железнодорожной батареей «Tirpitz»), а также истребительной и бомбардировочной авиацией, базировавшейся на близлежащих аэродромах.

В 30 милях к востоку от Констанцы перед минными заграждениями находилась в дозоре румынская канонерская лодка, а далее к востоку в 60 милях от порта несла дозор румынская подводная лодка «Delfinul». Для поддержки дозора за минными заграждениями постоянно находились два эсминца типа «Regele Ferdinand», по силуэту напоминавшие советские лидеры, особенно на носовых курсовых углах.

В первые же дни войны Верховное Главнокомандование поставило перед Черноморским флотом задачу ударами флотской авиации и набеговыми действиями кораблей разрушить портовое оборудование и уничтожить запасы нефти в Констанце. Решение этой задачи Военный совет флота возложил на эскадру. Ей предписывалось на рассвете 26 июня произвести огневой налет на нефтехранилища в порту Констанца.

Утвержденный народным комиссаром ВМФ план действий предусматривал нанесение удара по нефтехранилищам Констанцы и близлежащим аэродромам 26 июня между 4 ч 00 мин и 4 ч 30 мин авиацией флота, а в 5 ч — ударной группой кораблей. Этим кораблям предстояло также разведать боем систему обороны главной базы ВМС противника, а авиагруппе — сфотографировать после отхода кораблей результаты удара. Выделялась также группа корабельной поддержки.

Кораблям ударной группы надлежало подойти к Констанце на расстояние 110 — 120 кб. По плану этой операции, ударная группа на максимальной дистанции должна была открыть артиллерийский огонь по берегу и идти в сторону Констанцы для вскрытия системы береговой обороны базы, возможного разрушения портовых объектов, железнодорожного узла и нефтяных терминалов. Внезапность нанесения удара планировалось достичь быстротой развертывания сил из баз.

При этом командование Черноморского флота игнорировало официальное объявление румынского правительства от 7 июля 1940 года о постановке минных заграждений на подходах к Констанце в 170 кб от берега.

При планировании удара, учитывалась возможность противодействия авиации противника, береговой и корабельной артиллерии, вероятность которого предполагалось уменьшить предварительными ударами бомбардировщиков по аэродромам противника. Вероятность атак авиации противника на переходе предполагалось снизить за счет выхода кораблей в темное время суток, а противовоздушную оборону при возвращении кораблей в базу обеспечить истребительным прикрытием в радиусе 100 миль от Севастополя. В случае встречи ударной группы с кораблями противника ей надлежало отходить к группе поддержки, которая должна была быть развернута в 50 милях восточнее Констанцы. Для отвлечения сил противника от района Констанцы был запланирован также удар по румынской территории высадкой десанта из района Измаил—Килия на Дунае.

Как выяснилось, противоминное обеспечение ударной группы было явно слабым: точных сведений о расположении минных заграждений противника, выставленных с 15 по 19 июня 1941 года на подходах к Констанце, практически не было. На картах минной обстановки, выданной командирам кораблей, были лишь схематически нанесены только контур вероятного минного поля и миноопасная зона, находившаяся примерно в 75—80 милях восточнее Констанцы.

В этой обстановке, кроме тщательного расчета курсов движения и применения параванов, никаких других мер, снижающих минную опасность, командиры кораблей предпринять не могли. Фактически поставленную боевую задачу они должны были решать, рискуя подорваться на минах заграждения.

Недостаточный опыт в организации совместных ударов разнородных сил флота и спешка в планировании и подготовке имели печальные последствия. Так, командир ударной группы кораблей данных о береговых батареях в районе Констанцы не получил, так как штаб флота их тоже не имел. Таблица условных сигналов была составлена уже во время перебуксировки экстренно готовившегося к походу лидера «Москва», обозначения заносились командирами кораблей в записные книжки на совещании командиров и артиллеристов у командира группы прикрытия контр-адмирала Т.А.Новикова. Эти обстоятельства вызвали осложнения и затруднили последующие действия кораблей.

Поскольку огневой налет на Констанцу было решено провести внезапно, то переход в район боевых действий должен был совершаться скрытно, в темное время суток. Курсы подхода кораблей к вражескому берегу прокладывались по кратчайшему расстоянию, вне пределов видимости дозоров противника. Для дезориентации воздушной разведки противника первоначальный курс на выходе из Главной базы имел ложное направление на Одессу.

25 июня 1941 года согласно приказу наркома ВМФ Черноморский флот приступил к выполнению операции.

Первоначально лидер «Москва» был включен в группу поддержки с крейсером «Ворошилов». В ударную группу входили лидер «Харьков» и эсминцы «Смышленый» и «Сообразительный». Общее командование обеими группами осуществлял с крейсера «Ворошилов» командир ОЛС контр-адмирал Т.А.Новиков.

В 18 ч 00 мин 25 июня ударная группа начала сниматься со швартовых и выходить из Севастопольской бухты. Но при подходе группы к боновому заграждению на посту наблюдения и связи подняли сигнал: «Выход не разрешается». Корабли стали на якорь. Выяснилось, что в 1 7 ч 33 мин штаб флота получил результаты рассмотрения наркомом ВМФ плана действия, которым ударная группа утверждалась в составе двух лидеров, а группа поддержки — в составе крейсера и двух эсминцев.

Лишь в 20 ч 10 мин уже в составе ударной группы «Москва» с выставленными параванами смогла выйти из Главной базы и эта задержка сыграла потом свою роковую роль. На траверзе Херсонесского маяка оба лидера убрали параваны и со скоростью 28 уз направились курсом 315° на Одессу. С наступлением темноты, в 21 ч 15 мин, лидеры изменили курс (256°) и без противодействия противника пошли на Констанцу.

Группа кораблей поддержки вышла из Севастополя в 22 ч 41 мин. Эсминец «Смышленый», зацепившись за что-то параваном, только в 3 ч 00 мин смог продолжить движение. Поскольку это был первый практический выход ОЛС, то оба эсминца охранения в темноте потеряли крейсер и он всю ночь шел один. Лишь к рассвету эсминцы, не встретив по пути кораблей румынского дозора, присоединились к крейсеру, после чего вся группа поддержки сосредоточилась в заданном районе.

К 1 ч 47 мин 26 июня корабли ударной группы подошли к границе миноопасной зоны и, сбавив ход до 24 уз, поставили параваны. Хотя использование параванов типа К-1, согласно инструкции, ограничивало скорость движения до 22 уз, лидеры, опаздывая к назначенному планом времени, вынуждены были идти с более высокой скоростью. В 4 ч 26 мин лидер «Москва», шедший концевым, потерял правый параван в 23 милях от Констанцы (по счислению, на самом деле в 2—3 милях ближе, то есть находясь на румынском минном заграждении S-9). В 4 ч 58 мин шедший на лидере «Харьков», также лишившегося в результате взрыва мины паравана, командир ударной группы капитан 2 ранга М.Ф.Романов, не знавший о потере лидером «Москва» паравана, приказал ему занять место головного корабля. Из-за близости берегов противника, замену параванов решили не производить.

Обстоятельства сложились так, что в назначенное время удар с воздуха по Констанце авиация ВВС флота нанести не смогла и порт не был подвергнут первому удару в 4 ч утра. Но на кораблях этого не знали. Не знали также и того, что в этом районе находились на боевом дежурстве советские подводные лодки.

В точно установленное планом время — 5 ч 00 мин —оба лидера повернули на курс 221° и увеличили ход до 26 уз. Через две минуты, корабли вышли в точку (44° 10' с.ш., 28° 00' в.д.) поворота на боевой курс и развили ход 28 уз.

«Москва» открыла огонь главным калибром одновременно с третьим залпом лидера «Харьков». Пристрелка велась по измеренным отклонениям, поражение — очередями с шагом по прицелу 2 кб, и по целику — 10-тысячной дистанции, пятиорудийными залпами со скорострельностью 10 с. Из-за плохой видимости горизонта (утренняя дымка) огонь пришлось вести как по невидимой цели. На берегу взметнулось пламя большого пожара в районе нефтехранилищ. Из 350 снарядов, выпущенных в 35 залпах кораблей ударной группы, «Москва» израсходовала 196.

В 5 ч 04 мин с лидеров заметили две вспышки артиллерийских залпов батареи береговой обороны со стороны румынского берега. Согласно одной из отечественных версий, вслед за этим в направлении лидера «Москва» упал в воду недолетный залп, а следующий накрыл корабль, хотя прямого попадания достигнуто не было. У командира ударной группы на «Харькове» создалось впечатление, что по головному кораблю пристрелялась 280-мм батарея противника, поэтому он передал приказ лидеру «Москва» прекратить огонь, поставить дымзавесу и лечь на курс отхода 123°. Выполнив приказание, «Москва» резко отвернула на курс отхода. Согласно же трофейным материалам, вспышки на берегу в 5 ч 04 мин являлись в действительности залпами румынских зенитных батарей по советскому бомбардировщику СБ, единственному прорвавшемуся к Констанце.

Тем временем, по «Москве» в 5 ч 09 мин открыли огонь плохо различимые в утренней дымке на фоне берега румынские эсминцы «Regina Maria» и «Marasti», медленно продвигавшиеся на фоне берега на норд. Корабли противника накрыли головной лидер уже вторым залпом. Однако неожиданный отворот лидера сбил стрельбу противника, а при переходе на поражение румынские комендоры неправильно учли скорость цели и все залпы стали ложиться по корме «Москвы». С потерей из виду лидера, скрывшегося за дымовой завесой, румынские эсминцы прекратили стрельбу и возобновили ее в 5 ч 17 мин, когда дым несколько рассеялся и корабли вновь стали просматриваться. Германская береговая батарея «Tirpitz» открыла огонь по четко вырисовавшимся на светлом фоне горизонта силуэтам советских кораблей лишь в 5 ч 19 мин. Первый залп лег с перелетом в 10 кб и влево от «Москвы». Второй двухорудийный залп лег уже с перелетом в 5 кб, а третий накрыл лидер с недолетом 1 — 1,5 кб.

Курс отходящих кораблей ударной группы вел к южной кромке минного поля. Согласно переданному по УКВ приказу командира группы считавшего опасность для лидеров от артиллерийского огня противника большей, чем от мин, «Москва» увеличила ход до 30 уз и отходила противоартиллерийским зигзагом. При маневрировании лидер потерял левый параван-охранитель. В кильватер за «Москвой» также противоартиллерийским зигзагом шел «Харьков».

В 5 ч 20 мин с обоих лидеров заметили след двух торпед, идущих прямо на «Москву». С «Харькова» передали на головной лидер приказание: «Буки (больше ход. — Авт.). Идти прямым курсом». Через минуту «Москва» по УКВ передала квитанцию. И в это же мгновение при уклонении от торпед вправо в 5 ч 21 мин над лидером поднялся столб воды, огня и дыма на тридцатиметровую высоту (выше мачт). Корабль остался без хода. Зенитное 76,2-мм орудие продолжало стрельбу по появившемуся самолету противника.

Сразу же после взрыва представилась следующая картина. Наружная обшивка и набор корпуса в районе 1 -го и 2-го котельных отделений с левого борта были разрушены взрывом. Корпус корабля, шедшего почти 30-узловой скоростью, стал разламываться у среза полубака. Надломленную в районе 1 -го котельного отделения носовую оконечность (в месте скользящего соединения) потоком воды развернуло форштевнем к корме. Уцелевшей наружной обшивкой правого борта она еще удерживалась на поверхности, но быстро погружалась с креном на левый борт, так что был виден скуловатый киль. Мостик, носовая дымовая труба и фок-мачта оказались в воде. Командир корабля, капитан-лейтенант А.Б.Тухов, оглушенный взрывом, был сброшен с мостика в воду, замполит, батальонный комиссар Г.Т. Плющенко, погиб.

Тонущая носовая оконечность корпуса увлекала за собой и остальную часть корпуса, которая имела дифферент на нос и крен до 10е на правый борт. Корабль остался без хода, но его ГТЗА еще работали и левый винт некоторое время вращался в воздухе.

События на тонущем корабле развивались очень быстро. Из-за отсутствия связи о состоянии носовых отсеков ничего не было известно. А в этом районе сразу же после взрыва погасло освещение. Носовая оконечность корпуса корабля резко накренилась и стала погружаться в воду. Командир носовой аварийной партии младший инженер-лейтенант Н.Т.Николаев, увидев сильную вспышку пламени при взрыве, приказал тушить пожар. Но события развивались настолько быстро, что людям из затопленных отсеков пришлось выбираться уже по борту, как по палубе.

Носовая оконечность плавала скуловым килем вверх и носом к корме, на 1,5м выступая над уровнем воды. Перелом корпуса произошел в районе скользящего соединения между 1-м и 2-м котельными отделениями. Кормовая часть корпуса плавала с креном и дифферентом, люди на ней находились на своих боевых постах. Из поврежденной взрывом кормовой дымаппаратуры валил белый дым. Носовое машинное отделение было под водой, но находившийся в момент взрыва на КП-1 и не знавший истинного положения дел командир БЧ-5 инженер-капитан-лейтенант В.М.Голубое по приборам отметил, что в главных котлах № 1 и № 2 давление упало до нуля и резко возросла частота вращения на тахометрах ГТЗА носового эшелона, поскольку турбины работали без нагрузки. Давление пара быстро падало и в кормовом эшелоне. Из-за затопления носовых отсеков начали расти дифферент на нос и крен на правый борт. Попытка выяснить обстановку на боевых постах успеха не имела. С боевых постов в носовой оконечности на телефонные вызовы не отвечали.

Вскоре из носового машинного отделения по голосовой связи доложили о падении давления пара в магистрали и вакуума в главных конденсаторах и о поступлении воды через носовую переборку. Командир БЧ-5 голосовой связью приказал поставить подпоры на эту переборку, одновременно продублировав приказание командиру кормовой аварийной партии главстаршине М.А.Лукину. Вскоре из 3-го котельного отделения командиру БЧ-5 доложили, что воды в котле нет и горение выключено. Считая, что уровень воды в водомерных стеклах этого котла не виден из-за большого дифферента, командир БЧ-5 отдал приказание поднять давление пара в главном котле № 3, а в кормовом машинном отделении закрыть маневровый клапан и удерживать вакуум в конденсаторе. Это диктовалось желанием сохранить в действии вспомогательные механизмы, необходимые в борьбе за живучесть.

Борьба за непотопляемость оказалась бесполезной. Погружение кормовой оконечности корпуса продолжалось быстро и помощник командира корабля старший лейтенант Л.И.Приваленков подал команду: «Покинуть корабль». Услышав команду, командир БЧ-5 В.М.Голубое отдал распоряжение электрику М.А.Лукину спустить шлюпки, сбросить за борт пробковые матрасы и койки из 5-го кубрика, а из КП-1 по переговорным трубам передал по боевым постам приказание: «Все наверх». Командир 3-го котельного отделения старшина 2 статьи И.М.Гончаров доложил, что турбовентиляторы стучат, нужно ли их останавливать. Но на это времени уже не оставалось, поэтому командир БЧ-5 приказал прыгать за борт. Личный состав лидера спешно покидал гибнущий корабль. На воде, кроме спасательных средств, была единственная шлюпка, в которой разместились 17 человек.

Дифферент кормовой части корпуса достиг 40°, после чего он стал стремительно увеличиваться. Наконец корма, встав вертикально, затонула через 8— 10 мин после взрыва на глубине 40—45 м. Гибель лидера «Москва» произошла в точке с координатами 44° О2'с.ш., 28°50'в.д.

Существует несколько версий причин гибели лидера «Москва».

Первоначально на флоте существовало мнение о попадании снаряда крупнокалиберной береговой батареи в одну из запасных торпед, хранившихся на верхней палубе корабля. Например, в дневниковых записях командира германской учебной команды капитана цур зее Гадова, обнаруженных после войны, отмечено: «4.20. Батарея "Tirpitz" и железнодорожная батарея открыли огонь по уходящим эсминцам. 4.23. Попадание в головной эсминец. Спустя короткое время, этот эсминец взлетел на воздух...». Эти факты легли в основу первоначальной версии.

По другой версии, высказанной отечественным историком флота А.В.Платоновым, был подрыв лидера, маневрировавшего на скорости 26 уз, на румынском минном заграждении S-10. В «Энциклопедии советских подводных кораблей 1941 — 1945» он указывает (с. 134—135), что лидер после обстрела, находясь под огнем береговой батареи, подорвался на мине, переломился пополам и затонул. Те же данные приводит в своем справочнике «Крейсера и миноносцы» С.С. Бережной: лидер погиб в результате подрыва на оборонительном минном заграждении противника при возвращении в Севастополь после артиллерийского обстрела Констанцы 26 июня 1941 года» (с.452).

В данном случае, вероятно, сыграли большую роль крайне неблагоприятные факторы, действовавшие на корабль в момент прохождения им минного заграждения: лидер совершал поворот вправо для того, чтобы войти в дымовую завесу, сносившуюся норд-остовым ветром. В такой ситуации корабль по инерции как бы заносит, и он, двигаясь вперед, одновременно движется лагом в сторону, противоположную повороту. Поэтому вероятность встречи с миной возрастает практически по всей длине корпуса. При этом на такой скорости, при резкой перекладки руля, лидер испытывал колоссальную нагрузку довольно сложного характера. Взрыв мины типа «Виккерс» (масса взрывчатого вещества до 200 кг) на минном заграждении S-10 в районе носовой переборки 1 -го отделения мог стать инициирующим началом разрушения корпуса корабля именно в самом слабом месте. Мощным напором воды, в сочетании с инерционными силами и моментами при нарушенных связях набора корпуса в считанные секунды развернуло оторванную по левому борту носовую оконечность корпуса лидера по направлению к корме.

По версии, выдвинутой другим историком отечественного флота В.В.Костриченко, «Москва» получила попадание торпедой в левый борт в районе 1 -го котельного отделения. Дело в том, что, уходя из-под артобстрела, лидеры оказались на позиции, занимаемой советской подводной лодкой Щ-206 (командир — капитан-лейтенант И.А. Каракай). Утром 26 июня с Щ-206, находившейся в позиционном положении, обнаружили в предрассветной дымке два идущих с большой скоростью корабля с силуэтами, напоминавшими румынские эсминцы. Поскольку о предстоящей операции набега кораблей Черноморского флота на Констанцу командир подводной лодки не был своевременно оповещен, он произвел по ним двухторпедный залп.

Нам представляется более правдоподобной вторая версия — подрыв на мине.

К вечеру 14 румынских катеров и гидросамолеты подобрали из воды 69 человек (семь командиров и 62 краснофлотца). Командир «Москвы» А.Б.Тухов в бессознательном состоянии попал в плен, но впоследствии бежал из концлагеря и сражался в рядах партизанского отряда «Буревестник» под Одессой, командуя взводом разведки. А.Б.Тухов геройски погиб в бою с противником 5 марта 1 942 года близ села Головановск на Буге.

Так, первый бой лидера «Москва» в Великой Отечественной войне стал для него и последним. Командирами корабля были капитан 3 ранга Л.А.Владимирский (октябрь-декабрь 1 936), капитан 3 ранга А.И.Зубков (февраль—декабрь 1 938), капитан 3 ранга В.Н.Ерошенко (январь 1939 —январь 1941), капитан-лейтенант А.Б.Тухов (февраль— 26 июня 1941).