Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

И. Ф. Цветков. Гвардейский крейсер «Красный Кавказ»

Глава 6. В огне Великой Отечественной

6.1. НАЧАЛО ВОЙНЫ. ПЕРВАЯ МИННАЯ ПОСТАНОВКА

Накануне Великой Отечественной войны крупные надводные корабли Черноморского флота были объединены в эскадру, включавшую линейный корабль, отряд легких сил (ОЛС) и бригаду крейсеров. В состав ОЛС входили новые корабли, построенные в годы советских пятилеток,— крейсера «Ворошилов» и «Молотов», лидеры эскадренных миноносцев «Москва» и «Харьков», эсминцы типа «Сторожевой» («Смышленый», «Сообразительный», «Способный», «Свободный») 373. Лидеры и эсминцы составляли 3-й дивизнон эскадренных миноносцев.

В бригаду крейсеров входили крейсера «Красный Крым», «Красный Кавказ» и «Червона Украина», 1-й дивизион эскадренных миноносцев типа «Новик» («Дзержинский», «Железняков», «Незаможник», «Фрунзе», «Шаумян») и 2-й дивизион эскадренных миноносцев типа «Гневный» во главе с лидером «Ташкент» («Быстрый», «Бодрый», «Бойкий», «Безупречный», «Бдительный», «Беспощадный») 374.

Фашистская Германия не имела на Черном море своих военно-морских сил, но рассчитывала привлечь к боевым действиям флот королевской Румынии, состоявший из семи миноносцев, двух вспомогательных крейсеров, которые могли использоваться как минные заградители, трех канлодок, трех торпедных катеров, двенадцати тральщиков и одной подводной лодки. Таким образом, Черноморский флот во всех отношениях значительно превосходил военно-морские силы вероятного противника 375.

В начале второго часа ночи 22 июня 1941 г. в штабе Черноморского флота была принята телеграмма наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова. Она содержала приказ всем флотам, кроме Тихоокеанского, немедленно перейти на оперативную готовность № 1. О получении телеграммы НК ВМФ стало известно от дежурного шифровальщика, который сразу же позвонил ком флоту на квартиру и сообщил, что «из Москвы пришла важная шифротелеграмма» 376. Прибыв в штаб флота, командующий Черноморским флотом в 1 ч 15 мин объявил по флоту оперативную готовность № 1. В 1 ч 55 мин в главной базе был сыгран сигнал «Большой сбор» и отдано приказание произвести затемнение всех объектов базы и города 377. Глухо ударила пушка с Константиновской батареи, взлетели в ночное небо сигнальные ракеты.

В ту тревожную предвоенную ночь командир «Красного Кавказа» капитан 2 ранга А. М. Гущин не сходил на берег. Жена с сыном уехали в Москву к родственникам, квартира в доме на улице Ленина пустовала. А. М. Гущин вышел из каюты на верхнюю палубу. В полной темноте слабо различались очертания крейсера, в бухте едва заметно светились синие огни дежурных кораблей. Дождавшись доклада дежурного по кораблю о прибытии увольнявшихся на берег краснофлотцев и старшин, он вернулся в каюту и прилег на диван. Но долго спать не пришлось около двух часов ночи в каюту вошел дежурный по кораблю и доложил; «Товарищ командир, в главной базе объявлен „Большой сбор”». А. М. Гущин приказал играть боевую тревогу. Зазвенели колокола громкого боя, по корабельной трансляции объявили: «Боевая тревога! Корабль к бою и походу изготовить!» Минуты через две-три старший помощник командира капитан-лейтенант К. И. Агарков уже встречал А. М. Гущина у боевой рубки с докладом: «Корабль к бою готов» 378.

Крейсер «Червона Украина» стоял на бочках в Северной бухте между Алексеевским равелином и Инженерной пристанью носом к выходу в море. Командир крейсера Н. Е. Басистый и военком В. А. Мартынов в этот день тоже не сходили на берег и были на корабле. Быстро одевшись по сигналу боевой тревоги и выскочив на верхнюю палубу, В. А, Мартынов догнал спешившего на мостик Н. Е. Басистого. На вопрос, чем вызвана боевая тревога, он отделался одной фразой; «Получено приказание от оперативного дежурного флота — всем кораблям боевая готовность № 1», Было видно, что другой информацией он не располагает. У правого борта крейсера уже тарахтели моторы катеров и баркасов, стоявших под выстрелами. Краснофлотцы-оповестители спускались вниз по штормтрапам и шкентелям на плавсредства, чтобы вызвать на корабль командиров и сверхсрочнослужащих, сошедших вечером на берег.

Было около двух часов ночи, когда на квартиру командира бригады крейсеров С. Г. Горшкова прибыл краснофлотец-оповеститель с приказанием немедленно явиться на свой флагманский корабль. На Графской пристани С. Г. Горшкова ожидал командирский катер с «Червоной Украины;». Прибыв на крейсер, комбриг принял доклад начштаба бригады В. А. Андреева о том, что по приказанию наркома ВМФ флот переведен на оперативную готовность № 1.

Около трех часов ночи поступило сообщение от постов службы наблюдения и связи (СНиС) в Евпатории и с мыса Сарыч о шуме моторов неизвестных самолетов. Самолеты приближались к Севастополю со стороны моря. В городе завыли сирены воздушной тревоги, на Корабельной стороне заревел гудок Морзавода. Но у всех еще живо было в памяти недавнее заявлении ТАСС от 14 июня 1941 г., и в атмосфере постоянных напоминаний «не поддаваться на провокации», созданной Сталиным и его окружением, трудно было сразу перестроиться на то, что война стала уже неотвратимой реальностью, что нужно не выжидать, пока фашистские самолеты сбросят бомбы на город, а стрелять и уничтожать их.

Из Исторического журнала штаба Черноморского флота: «3 ч 07 мин Константиновский пост СНиС донес оперативному дежурному штаба ЧФ, что слышен гул моторов самолетов. С гЗ ч 15 мин до 3 ч 50 мин к оперативному дежурному штаба ЧФ поступило несколько донесений с постов СНиС о сбрасывании с самолетов бомб в различных пунктах главной базы. В 3 ч 13 мин зенитная батарея 61-го артиллерийского полка открыла огонь по самолетам. В 3 ч 48 мин в городе разорвались 2 бомбы, в 3 ч 52 мин в районе водной станции разорвалась третья. В 4 ч 12 мин 59-й батареей сбит самолет противника. В 4 ч 13 мин над главной военно-морской базой установлен барраж истребителей» 379.

Тот, кто фиксировал эти события, еще не знал, что фашистские самолеты сбрасывали не бомбы, а донные неконтактные мины, стремясь закупорить эскадру Черноморского флота в главной базе. Мины сбрасывались на парашютах, чем было вызвано также подозрение в высадке воздушного десанта.

Получив указание оперативного дежурного, С. Г. Горшков также отдал приказание всем кораблям бригады открыть огонь по самолетам 380, которые шли со стороны моря на небольшой высоте, то появляясь в лучах прожекторов, скользивших над бухтой, то опять исчезая в непроглядной тьме.

Командир «Красного Кавказа» А. М. Гущин вместе с командиром артиллерийской боевой части В. А. Коровкиным находились в боевой рубке крейсера. Они вышли на открытый мостик. Лучи прожекторов, попадая в узкие прорези амбразур, проделанных в толстой броне, слепили глаза. Басовитый гул самолетов то пропадал, то слышался снова. Прожекторные лучи, перекрещиваясь над головой, неожиданно выхватывали из тьмы яркие точки — самолеты врага, и сразу к ним устремлялись светящиеся трассы очередей зенитных пулеметов и автоматов. На мостик «Красного Кавказа» поднялся исполнявший тогда обязанности командира зенитного дивизиона корабля лейтенант П. И. Машенин. «Алексей Михайлович,— обратился он к командиру,— это война?» «По-видимому, да,— ответил Гущин,— готовьте дивизион к отражению атак самолетов противника».

Когда крейсер «Червона Украина» открыл стрельбу по самолетам, военком корабля В. А. Мартынов спросил у командира корабля Н. Е. Басистого: «В чем дело, почему стреляем?» Н. Е. Басистый ответил: «Приказано вести огонь из малокалиберных зениток по самолетам, появляющимся в непосредственной близости от корабля, из 100-мм установок пока огня приказано не открывать» 381.

В 3 ч 50 мин налет фашистской авиации закончился. Военные объекты главной базы не пострадали, попытка противника полностью заминировать выход из бухты, как выяснилось позже, закончилась безрезультатно. Но все же несколько мин упало в воду, и места их приводнения были неизвестны. Это свидетельствовало о том, что командование флота, переводя корабли на повышенную боевую готовность, совершило непростительную ошибку — не предусмотрело рассредоточения кораблей на случай нападения противника с воздуха. Нетрудно было догадаться и о замыслах гитлеровцев минировать выход из бухты, а затем бомбовыми ударами пикировщиков уничтожить запертые там корабли, Ситуация осложнялась тем, что выставленные противником магнитные мины имели приборы кратности, что сильно затрудняло борьбу с ними, Мины срабатывали под воздействием магнитного поля корабля, а ни один корабль Черноморского флота не был оборудован размагничивающим устройством. Отсутствовали и тралы для траления магнитных мин 382,

В 4 ч 35 мин командующий флотом приказал произвести траление от мин опасных районов. По фарватерам и местам попадания мин начали ходить быстроходные катера, сбрасывая глубинные бомбы, которые вызывали детонацию магнитных мин.

В течение дня 22 июня все соединения и части Черноморского флота перешли на оперативную готовность № 1 383. На минах, выставленных противником в первый день войны, подорвались буксир СП-12 и позже эсминец «Быстрый», выходивший на испытания после ремонта.

С 23 июня по 21 июля 1941 г. на Черноморском флоте производилась постановка оборонительных минных заграждений. Мины ставились в районах Севастополя, Одессы, Керчинского пролива, Новороссийска, Туапсе и Батуми 384. В районе Севастополя мины ставились в соответствии с планом обороны главной военно-морской базы, разработанным до начала войны. Поскольку в сжатые сроки необходимо было выставить большое количество мин и минных защитников, кроме кораблей охраны водного района к постановке мин были привлечены крупные корабли.

Постановка мин в районе главной базы в период 23—27 июня была возложена на бригаду крейсеров в составе «Красного Кавказа», «Червоной Украины», эсминцев «Бойкий», «Беспощадный» и «Безупречный», а также на минный заградитель «Коминтерн» В связи с ремонтом крейсер «Красный Крым» к постановке мин в районе Севастополя не привлекался. Управлял отрядом заградителей командир бригады крейсеров капитан 1 ранга С. Г. Горшков 385.

Для обеспечения безопасности кораблей-постановщиков мин в западной части Черного моря вели периодическую разведку самолеты МБР-2 с заданием своевременно обнаружить надводные корабли и подводные лодки противника. К западу от острова Змеиный был развернут дальний дозор в составе нескольких подводных лодок. Для противолодочной и лротивокатерной обороны постановщиков мин мористее районов постановки минных заграждений были высланы тральщики и катера МО. Непосредственная охрана крейсеров на переходе к месту постановки возлагалась на эскадренные миноносцы. На случай обнаружения дозорами кораблей противника в главной базе в трехчасовой готовности к выходу дежурил отряд прикрытия в составе одного из новых крейсеров и трех эскадренных миноносцев.

Авиационное прикрытие кораблей осуществлялось морской истребительной авиацией методом «дежурства на аэродроме». Кроме того, в районах постановки мин в состояние боевой готовности была приведена береговая артиллерия. В систему наблюдения за противником были также включены посты СниС и КП береговых батарей 386. Впервые для дальнего обнаружения самолетов противника использовалась радиолокационная станция крейсера «Молотов» 387. Приемка мин на борт крейсеров производилась на рейде Северной бухты при стоянке на бочке. Мины доставлялись на баржах и грузились на палубу крейсеров корабельными кран-балками и стрелами. Мины доставлялись из минных арсеналов предварительно подготовленными к постановке и окончательно готовились корабельными запальными партиями на переходе к месту постановки.

Чтобы избежать опасности быть атакованными самолетами противника в акватории бухты с минами на борту, крейсера сразу же после погрузки выходили в море и следовали в район минных постановок.

Утро первого дня войны в Севастополе выдалось солнечным, на море был полный штиль. Над трубами кораблей, стоявших на рейде, колыхалось едва заметное марево — все держали котлы под парами и были готовы к немедленной съемке с якоря. В 12 ч на кораблях эскадры началась трансляция выступления наркома иностранных дел В. М. Молотова, затем состоялись митинги.

Сразу после окончания митинга на «Червоной Украине» С. Г. Горшков получил приказание из штаба флота принять мины и приготовиться к постановке минных заграждений в районе Севастополя.

Остаток дня потратили на изучение документов — карты минной постановки, доставленной из штаба флота, наставления минной службы. Одновременно уточнили обязанности командиров по приемке и постановке мин, определили конкретный состав запальных партий и команд сбрасывания.

Первым в ночь с 22 на 23 июня приступил к приемке мин крейсер «Червона Украина». Мины принимали с баржи, подошедшей к борту, с помощью своих стрел и лебедок. Одна за другой мины опускались на палубу и по минным дорожкам откатывались в корму, ближе к минному срезу. С помощью специальных тросов с талрепами они надежно крепились к минным рельсам. За ночь приняли на борт более 100 мин типа КБ. С рассветом на крейсере сыграли боевую тревогу.

Корабль быстро снялся с бочек и вышел в море. Фарватер уже протралили, но опасность подрыва на сброшенных накануне вражеских минах была велика. Впереди шел эскадренный миноносец, который должен был ставить минные защитники 388. Наконец штурман доложил командиру корабля, что «Червона Украина» вышла в точку начала постановки минного заграждения. По корабельной трансляции раздалась команда: «По местам стоять, мины ставить!» Экипаж занял свои места по минному расписанию. Главное в постановке минных заграждений — это соблюсти точность расположения в соответствии с заданными координатами, выдержать заданные углубления мин и интервалы между ними. Об этом хорошо помнили все краснофлотцы и командиры, занятые в проведении минной постановки. Командир минно-торпедной боевой части, находившейся по расписанию на юте, пустил секундомер и скомандовал; «Правая!» Одну за другой через равные интервалы времени краснофлотцы подкатывали полуторатонные мины к кормовому срезу и сбрасывали их за борт. На черных корпусах мин виднелись надписи; «Смерть фашизму!», «Смерть Гитлеру!», «Фашистские корабли — на дно!». «Червона Украина» успешно выполнила первое боевое задание, на картах минной обстановки появилось первое фактически выставленное минное заграждение.

В этот же день в 5 ч 17 мин вместе с эсминцем «Бойкий» вышел на минную постановку у главной базы и минный заградитель «Коминтерн». Он принял на борт 120 мин и успешно выставил их, затратив на это около 20 мин 389. Крейсер «Красный Кавказ» приступил к погрузке мин утром 23 июня. В течение двух часов на борт было принято 110 мин 390. Мины закрепили по-походному, выставили часовых. За один день изменился облик крейсера — верхняя палуба загромождена минами, шаровой краской закрашена вся «медяшка», краснофлотцы открытых боевых постов надели каски. На мостик поднялся командир минно-торпедной боевой части старший лейтенант А. Е. Герасимов и доложил командиру корабля: «Мины приняты. Запальная партия готовит мины к постановке». Через несколько минут поступил доклад и от инженер-капитана 3 ранга Г. И. Купца о готовности машин.

«Красный Кавказ» снялся с бочки и дал ход. Миновав мелководную часть фарватера, все облегченно вздохнули, но минная опасность сохранялась. Как только вышли в море, сигнальщики доложили: «Группа самолетов, справа шестьдесят, высота три тысячи!» А. М. Гущин приказал увеличить ход и начал маневрировать курсами. Вражеские бомбардировщики ложились на боевой курс, открыли стрельбу 100-мм зенитные пушки мичмана И. М. Гойлова. Он только что закончил Черноморское ВВМУ и проходил стажировку на «Красном Кавказе», дублируя командира батареи. Разрывы ложились на высоте точно и кучно, но все время отставали от вражеских бомбардировщиков по курсу, несмотря на введение максимальных поправок, предусмотренных таблицами стрельбы. С такой высокой скоростью бомбардировщиков зенитчики сталкивались впервые. Л. М. Гущин приказал управляющему огнем лейтенанту П. И. Машенину ввести поправку на скорость, превышавшую табличную. Когда фашистские самолеты начали атаку, войдя в пологое пикирование, снаряды стали рваться точно в их боевых порядках. Не выдержав меткого огня зенитчиков, самолеты круто развернулись и скоро пропали из вида.

Штурман корабля капитан-лейтенант Н. П. Елисеенко вскоре доложил: «Подходим к месту постановки». А. М. Гущин еще раз проверил частоту вращения турбин по тахометрам. Командир боевой части номер три старший лейтенант А. И. Герасимов занял свое место на юте и убедился в исправности телефонной связи с мостиком. Капитан-лейтенант Н. П. Елисеенко начал отсчет времени, оставшегося до постановки мин. На юте с поднятой рукой стоял А. И. Герасимов, краснофлотцы уже приготовились столкнуть первую мину за борт. Время, оставшееся до постановки, близилось к нулю. А. М. Гущин взял микрофон и громко скомандовал: «Начать постановку мин!» До мостика донеслась команда А. И. Герасимова: «Левая!» и послышался всплеск упавшей за борт мины. Крейсер «Красный Кавказ» приступил к выполнению первого боевого задания.

«Выставлены все 110 мин»,— доложил через 15 мин на мостик А. И. Герасимов. Крейсер лег на обратный курс и пошел вдоль кромки минного поля, устанавливая минные защитники. Первая постановка прошла успешно — ни одна мина не всплыла, все мины и минные защитники прочно стали на якоря. Возвратившись в базу, экипаж «Красного Кавказа» получил возможность отдохнуть. Но в тот же день командиру крейсера А. М. Гущину был доставлен из штаба флота срочный пакет с планом следующей минной постановки. На этот раз предстояло ставить мины в ночь с 23 на 24 июня совместно с крейсером «Червона Украина» и эскадренным миноносцем «Безупречный». Руководство операцией возлагалось на командира бригады С. Г. Горшкова. Вечером, когда корабли принимали мины, комбриг провел с командирами крейсеров Н. Е, Басистым, А. М. Гущиным и командиром эсминца «Безупречный» тактическую игру на карте с целью уяснения задач и действий кораблей в предстоящей минной постановке.

С. Г. Горшков прежде всего обратил внимание командиров на точность постановки минного заграждения, на береговые навигационные ориентиры, по которым следует определять место корабля; на удержание расчетных курса и скорости при постановке, а также на строгое соблюдение временных интервалов при сбрасывании мин. Предполагалось ставить мины при маневрировании в строю фронта в две линии с расстоянием между минами в каждой линии, равным наименьшему минному интервалу (наименьшее расстояние между двумя соседними линиями в ряду.— И. Ц.).

«Мы затратили на это (игру на карте.—И, Ц.) около двух часов,— вспоминает А. М. Гущин,— С, Г. Горшков тщательно отработал с нами все маневры от съемки с бочки до возвращения в базу и отпустил, лишь убедившись, что задание усвоено до мельчайших подробностей» 391.

Ночью корабли вышли в море. Первой снялась с бочки и дала ход «Червона Украина» флагманский корабль отряда. С флагмана передали сигнал: «„Красному Кавказу” и „Безупречному” следовать за мной». Благополучно миновав опасный участок фарватера, корабли взяли курс в район минной постановки. По сигналу флагмана на подходе к точке начала постановки корабли перестроились в строй фронта. Рядом с «Червоной Украиной» шел «Красный Кавказ», а еще мористее — эсминец «Безупречный», устанавливавший минные защитники 392. Противник не оказывал противодействия минной постановке, Личный состав, уже получив ший необходимый опыт в предыдущий выход, действовал более четко и слаженно. Скрытно закончив постановку мин, корабли легли на обратный курс. Уже рассвело, когда отряд подходил к Севастополю. Не сбавляя хода, корабли сделали поворот и легли на открывшийся Инкерманский створ, строго придерживаясь оси входного фарватера. Линия бонового заграждения быстро приближалась. На расстоянии двух кабельтовых в кильватер «Червоной Украине» следовал «Красный Кавказ», а за ним — эскадренный миноносец «Безупречный». Неожиданно справа по курсу, когда «Червона Украина» уже находилась примерно в полутора кабельтовых от боковых заграждений, в воротах показался дымивший буксир, который тянул за собой громоздкий 25-т плавкран. На буксире тоже увидели быстро приближавшиеся корабли и изо всех сил старались побыстрее освободить дорогу. Миновав ворота боновых заграждений, буксир с краном сразу же свернул влево. А. М. Гущин с мостика «Красного Кавказа» по привычке оценил расстояние между «Червоной Украиной» и буксиром — достаточно ли оно для расхождения.

Когда буксир, поравнявшись с носом крейсера, пересек кромку фарватера, перед «Червоной Украиной» встал огромный столб воды, в воздух взлетели обломки плавкрана, затем донесся глухой звук мощного подводного взрыва. Н. Е. Басистый сам бросился к машинному телеграфу и перевел стрелки на «средний назад». Внезапная остановка могла привести к столкновению с «Красным Кавказом», но А. М. Гущин, заметив, что шары на флагмане поднялись на «Стоп», быстро оценил обстановку и тоже дал задний ход. Плавкран, накренившись на правый борт, быстро погружался в воду. Оставшиеся в живых после взрыва краснофлотцы плыли к буксиру. Но на нем заклинило руль, и он беспомощно описывал циркуляцию перед носом «Червоной Украины». Буксир наконец застопорил ход и стал подбирать краснофлотцев. Корабли задним ходом отходили от места взрыва. Вдруг флагман застопорил ход, и на фале его фок-мачты взвился флаг «Покой», означавший «поворачиваю вправо». Корабли продублировали сигнал и тоже начали поворот вправо, хотя маневр вызывал у командиров некоторое недоумение — приходилось снова пересекать опасное место. Но С. Г. Горшков, предположив, что взрыв одной мины обязательно привел бы к детонации других мин в этом месте, решил сделать поворот на обратный курс именно здесь. Закончив поворот, корабли в течение 10 мин шли обратным курсом, а затем, выйдя на чистую воду, легли в дрейф.

Было ясно, что взорвалась одна из магнитных мин, сброшенных фашистскими самолетами. Сработал прибор кратности, установленный на никому не известное число крат. Только счастливая случайность спасла от гибели «Червону Украину», Через несколько дней, 1 июля, на такой же магнитной мине подорвался эсминец «Быстрый».

С. Г. Горшков запросил оперативного дежурного штаба флота: «Открыт ли входной фарватер?» Ответ затянулся. Подоспевшие катера МО бомбили фарватер глубинными бомбами. Наконец получено «Добро» на вход в базу, и корабли, вытянувшись в кильватерную колонну, снова легли на Инкерманский створ.

В течение суток 25 июня крейсера «Красный Кавказ» и «Червона Украина» продолжали постановку оборонительных минных заграждений у главной базы совместно с эскадренными миноносцами 2-го дивизиона. Минный заградитель «Коминтерн» ежедневно выходил на постановку мин в течение 23—27 июня. Три выхода он сделал с эсминцами «Бойкий» и «Безупречный», а остальные самостоятельно. Привлечение к минным постановкам крейсеров, эскадренных миноносцев и минного заградителя «Коминтерн», способных принимать на борт 100—110 мин и обладавших высокой скоростью — до 29,5 уз (кроме «Коминтерна», имевшего скорость 12 уз), а также сравнительно сильным зенитным вооружением, позволили выставить мины в короткие сроки и без потерь в условиях уже начавшейся войны. Однако необходимость постановки оборонительных минных заграждений на подходах к военно-морским базам на Черноморском флоте представлялась весьма спорной. Бывший начштаба Черноморского флота И. Д. Елисеев в начале 70-х годов писал Н. Г. Кузнецову: «Когда выяснилось, что нашим врагом на Черном море будут румыны и немцы, следовало воздержаться от постановки мин, поскольку большой угрозы с моря не было, а постановка их принесла нам много горя. Основными потребителями моря были мы сами» 393. Н. Г. Кузнецов частично признавал это и не отрицал, что минные поля даже при точном знании своих фарватеров представляют некоторую опасность и создают неудобства для плавания своих боевых кораблей и транспортов. Но кто в то время мог взять на себя ответственность отменить постановку минных заграждений, заранее предусмотренных планом войны на Черноморском театре, не подвергая себя опасности быть обвиненным в измене. За все время войны на Черном море противник ни разу не предпринял попытки форсировать выставленные нами минные заграждения, и все военно-морские базы были захвачены немецко-фашистскими войсками с суши.

В последующие дни июня и в начале июля обстановка в Севастополе не менялась. Гитлеровская авиация продолжала ночные налеты, упорно стремясь заминировать выходы и гавань. Корабли эскадры были рассредоточены по бухте и в ночное время; чтобы не демаскировать себя, огня не открывали. Большие корабли фактически бездействовали и, находясь на якорных стоянках, постоянно подвергались угрозе атак фашистской авиации. В этих условиях командование флота приняло решение частично перебазировать корабли эскадры в Новороссийск.

В ночь на 5 июля крейсера «Червона Украина» под флагом комбрига капитана 1 ранга С. Г. Горшкова и «Красный Кавказ» в охранении эскадренных миноносцев «Смышленый», «Сообразительный» и «Способный» вышли в Новороссийск. Вечером следующего дня они ошвартовались у молов в Цемесской бухте. Но и здесь корабли не были в безопасности. Каждую ночь город и бухта подвергались налетам фашистской авиации. Обнаруживать приближавшиеся самолеты в Новороссийске было гораздо труднее — мешали горы, полукольцом охватывающие город. ПВО в Новороссийске была гораздо слабее, чем в Севастополе, поэтому корабли были включены в общую систему обороны Новороссийской военно-морской базы. В Цемесскую бухту немецкие самолеты сбросили много магнитных мин, и при выходах корабли подвергались большой опасности. В период июля — августа крейсера «Червона Украина» и «Красный Кавказ» довольно часто выходили в море для охраны конвоев в юго-восточной части Черного моря и для выполнения задач боевой подготовки. Минный заградитель «Коминтерн» был включен в отряд кораблей северо-западного района Черного моря 394 и базировался в Одессе.

В период с 22 июня по 22 августа крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым» и «Червона Украина» в боевых операциях, кроме постановки минных заграждений, не использовались. Это объяснялось отсутствием немецко-фашистского флота на Черном море, а также удаленностью боевых действий на суше от прибрежных районов.

6.2. НА ПОМОЩЬ ЗАЩИТНИКАМ ОДЕССЫ

К началу августа 1941 г. Одесса осталась на левом фланге обороны наших войск. Предполагалось, удерживая Одессу, отвлечь с главного направления как можно больше гитлеровских войск и «привязать» их к городу, чтобы облегчить положение войск Южного фронта. Попытка румынских войск взять город штурмом с ходу не имела успеха. «Противник продолжает оказывать сопротивление нашим частям, наступающим на Одессу,— писал в своем дневнике начальник фашистского генштаба Ф. Гальдер 19 августа 1941 г.,—Одесса все еще продолжает вызывать беспокойство» 395.

20 августа штурм Одессы возобновился. К этому времени сухопутный фронт обороны Одессы уже представлял собой огромную подкову, опиравшуюся на побережье — на востоке в районе пос. Григорьевка и на юге — у Днестровского лимана. Береговые батареи и артиллерия кораблей поддерживали сухопутные войска с моря. Первые корабли артиллерийской поддержки прибыли в Одессу утром 22 августа. Это были крейсер «Красный Крым», эскадренные миноносцы «Фрунзе» и «Дзержинский».

«Красный Крым» на подходе к порту дал обычный семафор: «Благодарю, в буксирах не нуждаюсь». Командир крейсера капитан 2 ранга А. И. Зубков славился на Черноморском флоте тем, что ночью без огней мог войти в любую гавань и с ходу ошвартоваться у причала. Крейсеру сразу же была поставлена задача поддерживать артиллерийским огнем войска Восточного сектора. Командир артиллерийской боевой части капитан-лейтенант П. А. Задорожный приступил к подготовке стрельбы. В полдень крейсер и эскадренные миноносцы открыли огонь по пехоте противника, наступавшей в Восточном секторе. Понеся большие потери, румынские части на следующий день, 23 августа, уже не смогли возобновить атаки. В эти дни под Одессой побывал И. Антонеску и, чтобы не ударить лицом в грязь перед Гитлером, приказал штурмовать Одессу круглосуточно.

В течение 24—28 августа противник снова непрерывно штурмовал линию обороны города. Наши войска были потеснены во всех секторах обороны.

Ранним утром 29 августа на помощь защитникам Одессы из Севастополя под флагом заместителя наркома ВМФ Г. И. Левченко прибыл крейсер «Червона Украина». На борту крейсера также находились член Военного совета флота Н. М. Кулаков и командир бригады крейсеров С. Г. Горшков, Крейсер высадил на берег отряд моряков, вооруженных автоматами. Н. Е. Басистый направился в штаб выяснять обстановку. Крейсеру поставили задачу поддерживать 5-й кавалерийский полк. Корректировочный пост во главе с командиром дивизиона главного калибра старшим лейтенантом П. С. Рабиновичем был направлен на позиции полка. В 9 ч утра «Червона Украина» вышла на огневую позицию, расположенную на внешнем рейде. Сразу же крейсер атаковали три «юнкерса», но плотный заградительный огонь сорвал атаку фашистских самолетов, а Н. Е. Басистый, удачно маневрируя скоростью, избежал прямых попаданий бомб. Придя в точку стрельбы, корабль лег в дрейф и начал пристрелку на «стопе», затем в течение 15 мин восьмиорудийными залпами обстреливал позиции румынских войск в районе деревни Ильинка, между Куяльницким и Хаджибейским лиманами. Стрельба велась на дальности 125 кабельтовых, снаряды ложились точно. Во второй половине дня «Червона Украина» обстреливала район пос. Свердлово, расположенный восточнее Ильичевки. К вечеру «Червона Украина» возвратилась в порт и стала на прежнее место у холодильника.

На следующий день с утра «Червона Украина» получила задание обстрелять пехоту противника в районе между Старой и Новой Дофиновками. На двух боевых галсах, имея малый ход, крейсер выпустил по цели 80 фугасных снарядов. Управлял стрельбой, как всегда, командир артиллерийской боевой части капитан-лейтенант В. А. Федюшко. Получив сигнал с корпоста о поражении цели, «Червона Украина» стала на якорь на внешнем рейде.

После обеда крейсер вновь стрелял по району Старой Дофиновки, расположенному в глубине войск противника. Одновременно с «Червоной Украиной» стрельбу закончил и лидер «Ташкент». До захода солнца «Червона Украина» провела еще две стрельбы по району поселков Чеботаревка — Ильинка в Восточном секторе обороны, а также по колоннам румынских войск, двигавшихся по Приморскому шоссе в сторону фронта. Они были хорошо видны с фор-марсовой площадки крейсера. Командир бригады крейсеров С. Г. Горшков приказал обстрелять вражеские войска шрапнельными снарядами. Один за другим следовали восьмиорудийные залпы. Пехота врага оказалась прижатой к земле и понесла большие потери, еще не вступив в бой. 3

Утро 31 августа началось для «Червоной Украины» с обстрела резервов противника в пос. Свердлове. Румынская тяжелая батарея у Новой Дофиновки начала обстрел крейсера, мешая ему лежать на боевом курсе. Спустя два часа, когда «Червона Украина» получила новое задание на стрельбу, начался налет самолетов противника. Пять пикирующих бомбардировщиков Ю-88 атаковали крейсер с разных сторон. Налет, продолжавшийся 3—4 мин, окончился безрезультатно, В этот день «Червона Украина» провела еще четыре стрельбы, поддерживая погранполк, закрепившийся у высоты 47,4. И каждый раз, как только крейсер ложился на боевой курс, вражеская батарея из Новой Дофиновки открывала огонь по кораблю. Командир бригады С. Г. Горшков, державший свой флаг на «Червоной Украине», приказал подавить батарею артогнем корабля. Артиллерийская дуэль с батареей была назначена на 1 сентября.

К вечеру 1 сентября противник выдохся, атаки стали стихать. В Восточном секторе тоже наступило затишье. Воспользовавшись этим, «Червона Украина» вышла из порта и взяла курс в направлении Большого фонтана. На траверзе маяка крейсер сделал поворот на 180° и лег на обратный курс, прижимаясь к берегу. Вражеская батарея в Новой Дофиновке теперь оказалась на носовых курсовых углах правого борта. «Червона Украина» полным ходом игла на сближение с ненавистной батареей. Дистанция быстро уменьшалась, дальномерщики периодически докладывали в боевую рубку: «До батареи 110 кабельтовых! До батареи 100 кабельтовых!..». На дистанции 90 кабельтовых крейсер отвернул на 5° влево и лег на боевой курс. Курсовой угол на батарею стал увеличиваться быстрее, что позволяло одновременно вести огонь двумя батареями правого борта.

Наконец подана команда: «Боевой до места!» Красный флаг взвился на мачте, последовала пристрелочная очередь, затем ввод корректуры, и пять орудий носовой батареи правого борта, которой командовал лейтенант С. Спахов, начали стрельбу на поражение. После четвертого залпа крейсера четырехорудийная батарея в Новой Дофиновке осветилась вспышками ответных выстрелов. По мере увеличения курсового угла на цель в стрельбу включались орудия кормовой батареи правого борта, которой командовал лейтенант Г. Денисенко. И вот «Червона Украина» уже громит вражескую батарею восьмиорудийными залпами из 130-мм орудий, На седьмой минуте артиллерийского поединка в районе батареи взметнулось к небу огромное облако огня и дыма, через несколько секунд сигнальщики доложили о втором таком же облаке. Это взорвались склады с боеприпасами. Крейсер сделал для уверенности еще два восьмиорудийных залпа и повернул на курс, ведущий в порт. С вражеской батареей было покончено 396. К вечеру 1 сентября напряжение во всех секторах обороны несколько спало, и командование Одесского оборонительного района (OOP) решило отпустить «Червону Украину» в Севастополь для пополнения запасов. Ночью 2 сентября, приняв на борт тысячу раненых и золотые слитки Одесского отделения Госбанка, крейсер взял курс на Севастополь.

10 сентября на смену «Червоной Украине» в Одессу прибыл крейсер «Красный Кавказ». Командующий флотом Ф. С. Октябрьский запретил вводить его в гавань. К прибытию «Красного Кавказа» командование OOP не успело назначить для его 180-мм артиллерии подходящих целей. Корабль полдня маневрировал в море, рискуя подвергнуться атаке пикировщиков. Для прикрытия крейсера с воздуха пришлось отвлечь с фронта часть истребителей, Командир крейсера капитан 2 ранга А. М. Гущин вынужден был направить в штаб OOP радиограмму: «Почему держите на внешнем рейде и не даете целей?» После этого с крейсера на берег был направлен корпост во главе с командиром дивизиона главного калибра старшим лейтенантом М. И. Мартыновым. С корабля сошел также флагманский артиллерист флота капитан 1 ранга А. А. Рулль. Он прибыл в Одессу, чтобы организовать стрельбу кораблей по берегу.

Во второй половине дня «Красному Кавказу» наконец назначили цели в Восточном секторе обороны. После окончания стрельбы крейсер переключили на Южный сектор, где противник продолжал вклиниваться в нашу оборону. Управлял огнем командир артиллерийской боевой части капитан-лейтенант В. А. Коровкин. Артиллерия крейсера оказала значительную помощь дивизии генерала И. Е. Петрова. Но «Красный Кавказ», который благодаря коренной модернизации, был гораздо более современным кораблем, чем «Червона Украина» и «Красный Крым», приходилось оберегать так же, как новые крейсера «Молотов» и «Ворошилов», вступившие в строй перед самой войной. При нахождении в осажденной Одессе, несмотря на ограниченные возможности OOP, «Красный Кавказ» требовалось непрерывно обеспечивать авиационным прикрытием и катерами-дымзавесчиками. «На второй день крейсер ушел,— вспоминает начальник штаба Одесской ВМБ К. И. Деревянко,— и мы облегченно вздохнули» 397. Тем более что для 180-мм пушек крейсера не было достойных наземных целей, а со стрельбой по пехоте противника отлично справлялись со своей 130-мм артиллерией эскадренные миноносцы и крейсера «Красный Крым» и «Червона Украина».

В середине сентября Л. А. Владимирский и С. Г. Горшков были приглашены начальником штаба Черноморского флота И. Д. Елисеевым, который объявил, что их предложения о высадке десанта под Одессой приняты. «Десант явится составной частью контрудара,— сказал И. Д. Елисеев,— который нанесут по врагу войска OOP» 398. На следующий день штаб OOP получил директиву Ф. С. Октябрьского, где излагался замысел предстоящей операции. Предполагалось усилить OOP 157-й стрелковой дивизией, высадить десант силами до одного полка во фланг группировки противника в районе села Григорьевка, расположенного на побережье в 16 км от линии фронта, а затем совместным встречный ударом восстановить положение, существовавшее в Восточном секторе на 10 августа 1941 г. При этом в соответствии с указанием начальника Генштаба Б. М. Шапошникова 157-ю стрелковую дивизию разрешалось использовать только «на направлении главного удара, не распыляя ее усилий на решение второстепенных задач» 399.

19—20 сентября из Новороссийска в Одессу прибыл конвой с частями 157-й дивизии, находившейся в резерве Ставки ВГК. В составе конвоя находились три транспорта с войсками под охраной крейсера «Червона Украина» и трех эскадренных миноносцев.

Для высадки десанта в Григорьевку готовили 3-й Черноморский полк морской пехоты — около двух тысяч человек. Полк был сформирован всего лишь месяц назад в Севастополе из краснофлотцев с кораблей Черноморского флота. Они тренировались в Казачьей бухте, овладевая искусством высадки на побережье, ведения боя на суше, рытья окопов и маскировки. В полк отбирались моряки, умевшие хорошо плавать. Для переброски полка к месту высадки командующий флотом принял решение сформировать десантный отряд из крейсеров «Красный Кавказ», «Красный Крым» и трех эскадренных миноносцев. Вначале предполагалось участие в десантной операции и «Червоной Украины», но затем было решено оставить ее в Севастополе в связи с проведением работ по установке на корабле размагничивающего устройства. На крейсерах «Красный Крым» и «Красный Кавказ» такие устройства уже были смонтированы 400.

Общее руководство операцией возлагалось на командующего эскадрой контр-адмирала Л. А. Владимирского. Командиром высадки был назначен командир бригады крейсеров капитан 1 ранга С. Г. Горшков, а военкомом — бригадный комиссар В. И. Семин. Глубоко сидящие в воде корабли отряда высадки не могли подойти близко к берегу в районе Григорьевки из-за большой песчаной отмели с перекатами, поэтому для перевозки десанта с кораблей на берег был сформирован специальный отряд высадочных плавсредств со сравнительно малой осадкой из состава Одесской ВМБ. Оба отряда должны были встретиться в назначенном месте на траверзе Григорьевки. В качестве резерва для перевозки десанта предполагалось использовать плавсредства кораблей отряда высадки.

Вечером 20 сентября 3-й Черноморский морской полк сосредоточился в районе Казачьей бухты для посадки на корабли, В 7 ч 21 сентября туда вошли и стали на якорь крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым» и эскадренные миноносцы. Началась посадка десантников на корабли. С берега морские пехотинцы доставлялись на баркасах, что одновременно являлось практической отработкой посадки и высадки с использованием корабельных плавсредств, В течение 40 мин «Красный Кавказ» принял на борт батальон в составе около семисот человек, «Красный Крым» за 1 ч 7 мин погрузил более тысячи человек с оружием и боеприпасами. Остальных десантников приняли на борт эскадренные миноносцы «Бойкий», «Безупречный» и «Беспокойный».

В 13 ч 40 мин 21 сентября корабли отряда высадки под флагом капитана 1 ранга С. Г. Горшкова, который держал его на «Красном Кавказе», вышли из Севастополя и взяли курс на Одессу. Военком отряда бригадный комиссар В, И. Семин находился на крейсере «Красный Крым». Корабли вытянулись в кильватерную колонну — впереди следовал эсминец «Бойкий», за ним крейсера «Красный Кавказ» и «Красный Крым», строй замыкали эскадренные миноносцы «Безупречный» и «Беспокойный». Только теперь, когда связь с берегом была полностью прервана, личному составу морского полка и экипажам кораблей объявили о предстоящей десантной операции.

В тот же день в 6 ч утра из Севастополя в Одессу вышел эскадренный миноносец «Фрунзе». Обязанности командира корабля исполнял В. Н. Ерошенко. Лидер «Ташкент», которым он командовал, ремонтировался после повреждения, а командир «Фрунзе» П. А. Бобровников был серьезно ранен под Одессой. На борту эсминца находились контр-адмирал Л. А. Владимирский и заместитель начальника штаба OOP капитан 1 ранга С. Н. Иванов с объемистым портфелем, где были сложены карты, схемы, плановая таблица боя и другие оперативные документы, разработанные в штабе флота и OOP для проведения десантной операции,

В 1 ч 14 мин отряд десантных кораблей, скрытно преодолев путь от Севастополя до Одессы, подошел к точке рандеву с отрядом высадочных средств, но не обнаружил его на месте. Корабли отряда легли в дрейф и, подрабатывая машинами, чтобы удержаться в назначенной точке, стали ожидать отряд из Одессы. В это время из Севастополя поступила радиограмма, что эсминец «Фрунзе», атакованный авиацией противника, затонул у Тендровской косы, С. Н. Иванов погиб вместе со всей оперативной документацией, судьба Л. А. Владимирского неизвестна 401. В связи с этим командующий флотом С. Ф. Октябрьский приказал возглавить операцию С. Г. Горшкову. Считая, что длительное пребывание в дрейфе у побережья, занятого врагом, может в конце концов привести к обнаружению кораблей отряда противником, С. Г. Горшков принял единственно верное в этой ситуации решение — не дожидаясь отряда высадочных средств, идти к месту высадки и начать десантирование первого броска с помощью корабельных плавсредств. «Тем более, что такой вариант был учтен,— вспоминает С Г. Горшков,— и на палубы кораблей были взяты дополнительные моторные баркасы и шлюпки с других кораблей эскадры».

На баркасы и шлюпки были назначены опытные командиры и краснофлотцы. Пока корабли шли к месту высадки — на траверз деревни Григорьевка, командиры десантных подразделений были оповещены об изменениях в порядке посадки на плавсредства. Из-за недостаточного количества плавсредств приходилось осуществлять высадку в две-три очереди. Строгое соблюдение светомаскировки и тишины позволили скрытно подойти к месту высадки. В 01 ч 14 мин десантный отряд стал на якорь в 15 кабельтовых от берега, примерно на траверзе деревни Григорьевка. По сигналу с флагмана в 01 ч 21 мин корабли начали артиллерийскую подготовку. В 01 ч 30 мин на кораблях прозвучала команда: «Плавсредства на воду, начать посадку!» И вот уже через 5 мин баркасы и шлюпки с первым броском десанта отвалили от борта. Запасной вариант высадки стал основным, что сыграло важную роль в проведении операции, так как задержка с высадкой могла коренным образом изменить обстановку в пользу немецко-румынских войск, засевших в Григорьевке. Десантники первого броска, ступив на берег, сразу же зажгли сигнальные огни для ориентировки плавсредств, следовавших за ними. Это позволило десанту быстро сосредоточиться в одном месте. К 2 ч десантники первого броска были полностью высажены на берег, и артиллерия кораблей перенесла свой огонь в глубину плацдарма высадки. В стрельбе участвовало одновременно около тридцати корабельных орудий. Яркие вспышки залпов на мгновение высвечивали цепочки шлюпок с десантниками, которые буксировали за собой моторные баркасы. Гром канонады и множество разрывов 180- и 130-мм снарядов на берегу вселяли в души десантников уверенность в успехе. Не было сомнений, что противник застигнут врасплох и не успеет привести в действие систему противодесантной обороны. Именно это и составляло сущность замысла — неожиданное появление в боевых порядках врага, дерзкий и стремительный удар с целью ошеломить румынских солдат и дезорганизовать управление, захват дальнобойных батарей и соединение с войсками OOP.

В вспышках разрывов и в свете пламени горевших на берегу строений было видно, что там завязался рукопашный бой. Капитан К. М. Корень, высадившийся с первым броском, связался по радио с кораблями и сразу же стал просить командира высадки ускорить переброску десанта. Но количество корабельных плавсредств было ограничено. Хотя они непрерывно сновали между кораблями и берегом, чтобы ускорить высадку, не оставалось ничего другого, как ожидать прибытия из Одессы отряда высадочных средств. В этой обстановке положение могла спасти только артиллерия кораблей. Создав огневую завесу на флангах плацдарма высадки, корабельные артиллеристы одновременно вели огонь в глубину фронта высадки, не подпуская врага к береговой черте.

Условия высадки осложнялись тем, что на пути следования переполненных людьми баркасов и шлюпок имелось много песчаных перекатов — загребов. Плавсредства с ходу садились на мель, и десантникам приходилось спрыгивать за борт и проталкивать тяжелые баркасы вперед, чтобы снова выйти на чистую воду. Некоторые баркасы уже сделали по три-четыре рейса от кораблей к берегу, но до прибытия отряда высадочных средств удалось доставить на берег всего лишь несколько сот десантников. Оправившись от испуга и растерянности, румынские солдаты стали занимать оборону, оживились огневые точки, в бой включилась артиллерия врага. Десантники начали отступать вдоль берега в сторону линии фронта. Наступал критический момент боя за высадку. В это время сигнальщики «Красного Кавказа» в вспышке очередного залпа вдруг обнаружили группу кораблей, приближавшуюся к якорной стоянке отряда со стороны Одессы. Это был долгожданный отряд высадочных средств, В 2 ч 40 мин канонерская лодка «Красная Грузия» подошла к борту крейсера «Красный Крым», чтобы принять оставшихся 450 десантников. Вслед за ней подошли другие корабли — десять малых охотников, двенадцать небольших катеров КМ, десять моторных баркасов и буксир. Они сразу приняли на борт всех остальных десантников и направились к берегу.

Когда последний катер МО отвалил от трапа крейсера, к борту «Красного Кавказа» ошвартовался торпедный катер, на борту которого находился легко раненный Л. А. Владимирский 402. Он перешел на крейсер, на фок-мачте корабля взвился должностной флаг командующего эскадрой. В это время из Севастополя была получена радиограмма, подписанная командующим флотом Ф. С. Октябрьским; «Крейсерам возвратиться в базу». Для артподдержки десанта оставались эскадренные миноносцы «Бойкий», «Безупречный» и «Беспощадный», последний подошел немного позднее, так как конвоировал транспорт, следовавший в Одессу. В 4 ч 04 мин «Красный Крым» и «Красный Кавказ», снявшись с якоря, взяли курс на Севастополь. На переходе из Одессы в базу Л. А. Владимирский в кают-компании крейсера рассказал о гибели эсминца «Фрунзе».

Высадившись, 3-й морской полк, преодолевая упорное сопротивление противника, начал продвигаться на запад вдоль побережья, стремясь соединиться с 421-й стрелковой дивизией, оборонявшей Одессу.

Когда 3-й морской полк овладел Новой Дофиновкой, противник, испугавшись окружения, начал спешно отводить войска на север. К 18 ч 22 сентября части OOP вышли на намеченный рубеж, отбросив противника на 9 км, и начали закрепляться на высотах севернее линии Новая Дофиновка — Александрова — Гильдендорф — Ильинка. К вечеру 22 сентября 3-й морской полк вышел на рубеж Чабанка Старая Дофиновка — Новая Дофиновка, а утром следующего дня десантники соединились с 1-м морским полком и влились в 421-ю дивизию. Однако окружить и полностью уничтожить немецко-румынские дивизии в Восточном секторе не удалось. Но была решена основная задача — противник лишился возможности прицельно обстреливать город и порт. Хотя положение войск OOP в результате комбинированного удара 22 сентября значительно улучшилось, общая обстановка на фронтах Юго-Западного оперативного направления еще более осложнилась. В связи с реальной угрозой прорыва противника в Крым Ставка ВГК по предложению Военного совета Черноморского флота 30 сентября приняла решение оставить Одессу и усилить оборону Крымского полуострова за счет переброски туда войск OOP 403.

Кроме военных транспортов для эвакуации войск OOP выделялись крейсера «Красный Кавказ» и «Червона Украина», эскадренные миноносцы «Бодрый», «Смышленый», «Незаможник» и «Шаумян», быстроходные тральщики «Искатель» и «Якорь», сторожевые катера. Одновременно на эти корабли возлагались задачи артиллерийской поддержки, конвоирования транспортов и перевозка последних частей арьергарда Приморской армии. В ночь с 13 на 14 октября крейсер «Червона Украина» под флагом командующего эскадрой Л. А. Владимирского вышел из Севастополя в Одессу. В кильватере шел крейсер «Красный Кавказ» в охранении находились эскадренные миноносцы «Бодрый» и «Смышленый». В море штормило, качка достигала 20°. Ранним утром 14 октября, когда прибывшие корабли, рассредоточившись, стали на якорь в Одесском заливе, в гавани уже была часть военных транспортов, предназначенных для эвакуации 404.

К погрузке тылов и боевой техники дивизий приступили в ночь с 14 на 15 октября. В полдень 15 октября флагманский командный пункт OOP с берега был перенесен на крейсер «Червона Украина». На борт корабля прибыли командующий OOP Г. В. Жуков, члены Военного совета И. И. Азаров, Ф. К Воронин и штаб OOP. С борта корабля они продолжали руководить эвакуацией войск. Обстановка в порту и на передовой была тревожной — противник в любой момент мог обнаружить отвод войск и одним ударом сбросить их в море.

В 19 ч 15 октября начался отход главных сил Приморской армии с оборонительных рубежей Восточного, Западного и Южного секторов, а уже в 5 ч 10 мин 16 октября последний транспорт с войсками вышел из порта. В 2 ч в порт начали прибывать первые арьергардные батальоны и отряды заграждения. Их принимали на борт крейсера «Красный Кавказ» и «Червона Украина». Но ввести крейсера в гавань, как предлагал Г. В. Жуков, Л. А. Владимирский отказался, так как при налете авиации корабли лишались возможности маневрировать. Кроме того, противник мог сбросить мины и закупорить крейсера в порту.

Перевозка войск арьергарда с причалов порта на крейсера была возложена на 5-й дивизион тральщиков, которым командовал капитан-лейтенант Л. Г. Леут. На «Червону Украину» грузились 2-я кавалерийская и 25-я стрелковая Чапаевская дивизии с оружием и боеприпасами.

В 3 ч 15 мин генерал И. Е. Петров и командование Приморской армии покинули КП Одесской ВМБ, где они временно помещались, и спустились на Платоновский мол к причалу № 14. Там их ожидали два малых охотника под командованием старших лейтенантов С. Гладышева и Г. Акимова, В 3 ч 45 мин катера снялись со швартовов и взяли курс на Севастополь,

На рассвете к борту «Червоной Украины» под брейд-вымпелом командира дивизиона подошел тральщик «Искатель». Находившийся на нем капитан-лейтенант Л. Г. Леут доложил Г. В. Жукову, что войск в порту нет, все транспорты покинули гавань. Было 5 ч 57 мин, когда контр-адмирал Л, А, Владимирский приказал крейсерам и кораблям охранения — эсминцам «Бодрый:» и «Смышленый» — сниматься с якоря.

Противник еще в течение шести часов продолжал из орудий и минометов обстреливать передовой рубеж обороны, не подозревая, что окопы и траншеи пусты. Самолеты противника бомбили город и порт. Только во второй половине дня враг обнаружил, что Одесса оставлена нашими войсками.

Быстро догнав транспорты с войсками, «Червона Украина» и «Красный Кавказ» вместе с эскадренными миноносцами заняли места в ордере конвоя. В соответствии с планом эвакуации крейсера с наступлением светлого времени суток должны были полным ходом следовать в Севастополь. Но Л. А. Владимирский на свой страх и риск оставил крейсера в охранении конвоя, сообщив об этом по радио в штаб фронта 405. Единственными защитниками конвоя до вхождения его в зону действия нашей авиации могли быть только крейсера и эскадренные миноносцы. Это хорошо понимал Л. А. Владимирский. Он приказал крейсерам «Красный Кавказ» и «Красный Крым» занять места в охранении мористее колонны транспортов.

Конвой был обнаружен воздушной разведкой противника около 9 ч, когда его голова приблизилась к Тендре. В 10 ч начались налеты авиации. Первым атакам фашистских самолетов подверглись транспорты, шедшие во главе колонны,— «Ж. Жорес», «Украина», «Курск», а затем концевые — «Калинин» и «Большевик». Пикирующих бомбардировщиков «Ю-88» прикрывали истребители «Ме-109». Но конвой уже вошел в зону действия нашей истребительной авиации, базировавшейся на Тендре и аэродромах Крыма. В воздушных боях 16 октября участвовало свыше 50 наших истребителей. Потеряв в результате огня зенитной артиллерии крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ», эскадренных миноносцев и атак истребителей 17 самолетов, враг не сумел достичь ни одного попадания в транспорты. Только к концу дня, когда наши истребители возвращались на аэродромы, фашистские торпедоносцы, сбросив торпеды, потопили шедший в балласте транспорт «Большевик», который отстал от ядра конвоя,

С 1 по 16 октября из Одессы было вывезено 86 тыс, военнослужащих с вооружением и боевой техникой, а также эвакуировано 38 тыс. гражданского населения 406,

В течение 17—23 октября части Приморской армии перебрасывались на Ишуньские позиции, которые обороняла 51-я армия. Передвижение войск шло медленно из-за нехватки автотранспорта. Но как ни торопилась Приморская армия, ее основные соединения начали прибывать к Ишуньским позициям, когда восстановить положение и стабилизировать обстановку было уже невозможно 407.

6.3. ОБОРОНЯЯ РОДНОЙ СЕВАСТОПОЛЬ. ГИБЕЛЬ «ЧЕРВОНОЙ УКРАИНЫ»

Не выдержав натиска противника, Приморская армия с тяжелыми боями была вынуждена отступить к Севастополю. Ослабленная в боях 51-я армия также не смогла остановить врага и стала отходить на Керченский полуостров. 30 октября 1941 г. передовые части 11-й немецко-фашистской армии Э. Манштейна вышли на ближние подступы к Севастополю.

30–31 октября и в первых числах ноября немецко-фашистские войска под командованием генерал-полковника Э. Манштейна предприняли попытку овладеть Севастополем с ходу. Сильное беспокойство у командования флота вызывали участившиеся полеты немецких самолетов-разведчиков над рейдом и бухтами Севастополя.

В этот критический момент предстояло решить, что делать с кораблями эскадры, находившимися в Севастополе. «С одной стороны, их целесообразно было бы оставить здесь, чтобы иметь в резерве корабельную артиллерию для отражения возможного прорыва противника,— вспоминает участник обороны города вице-адмирал Н. М. Кулаков,— но сможем ли мы уберечь крупные корабли, представлявшие собой хорошие цели, от массированных налетов авиации, которую гитлеровцы стягивали на захваченные ими крымские аэродромы?» 408. Это прежде всего относилось к линейному кораблю «Парижская коммуна», новым крейсерам «Молотов» и «Ворошилов», крейсеру «Красный Кавказ» и эскадренным миноносцам, вступившим в строй незадолго до начала войны. Командующий эскадрой контр-адмирал Л. А. Владимирский настаивал на немедленной отправке наиболее новых и ценных кораблей в порты Кавказа. Военный совет флота принял решение оставить в Севастополе старые крейсера «Красный Крым» и «Червону Украину», а остальные корабли эскадры перебазировать в Новороссийск и Поти.

В ночь на 1 ноября 1941 г. «Парижская коммуна», крейсера «Молотов», «Ворошилов», «Красный Кавказ», лидер «Ташкент» и другие корабли ушли из Севастополя.

4 ноября решением Ставки ВГК был создан Севастопольский оборонительный район (СОР), в состав которого вошли Приморская армия, Севастопольская военно-морская база и корабли Черноморского флота. Командующим СОР Ставка ВГК назначила вице-адмирала Ф, С. Октябрьского, а генерал И. Е. Петров, командующий Приморской армией, стал его заместителем по сухопутным войскам.

Артиллерийская поддержка войск первого и второго секторов обороны, расположенных на юге СОР, была возложена на крейсера «Красный Крым», «Червону Украину» и несколько эскадренных миноносцев. «Красный Крым» занял огневую позицию в Северной бухте, а «Червона Украина» — в Южной, в районе пристани Совторгфлота (Торговая пристань). Корабль стоял на якорях и бочках носом к выходу из бухты почти на линии Графская пристань — Павловский мысок в полукабельтове от причала.

Последние три дня перед праздником 24-й годовщины Великого Октября прошли относительно спокойно. «Червона Украина» вместе с крейсером «Красный Крым» и эскадренными миноносцами ежедневно участвовала в отражении воздушных налетов фашистской авиации на город и бухты Севастополя. Налеты были еще не такими ожесточенными и длительными.

С 6 по 10 ноября командование 11-й немецко-фашистской армии продолжало подтягивать к Севастополю войска и по мере их подхода с северо-западного направления вводило в бой. Продолжая теснить наши части в направлении Дуванкой — Билюк — Отаркой, противник 7 и 8 ноября развил наступление на хутор Мекензия, расположенный всего лишь в 8 км восточнее Северной бухты. Продвижение врага на этом участке грозило расчленить оборону города на две изолированные части — северную и южную, если он выйдет к восточной оконечности Северной бухты. С утра 8 ноября части Приморской армии и 7-я бригада морской пехоты перешли в контрнаступление в направлении хутора Мекензия. Артиллерийскую поддержку наступления осуществлял крейсер «Червона Украина». Он был первым из кораблей эскадры, открывшим огонь но врагу главным калибром. Вслед за ним в стрельбу включились «Красный Крым» и эскадренные миноносцы. Стрельба велась на предельной дистанции по скоплениям войск и танков противника, наступавших по Бахчисарайской дороге в направлении хутора Мекензия и долины Кара-Коба. «Червона Украина» произвела сорок шесть пятиорудийных залпов.

Контратаки 7-й и 8-й морских бригад при поддержке корабельной и береговой артиллерии увенчались успехом, позиции наших войск значительно улучшились.

Во второй половине дня на «Червоной Украине» произошло важное событие — смена командиров. Бывший командир крейсера капитан 1 ранга К. Е. Басистый получил новое назначение; он занял должность командира отряда легких сил (ОЛС) Черноморского флота. На его место прибыл капитан 2 ранга И. А. Заруба 409. Времени для ознакомления с кораблем и личным составом у И. А. Зарубы не было. В тот же день ему пришлось руководить стрельбой по району села Шули, расположенному несколько южнее хутора Мекензия, а затем по требованию корректировочного поста — по селу Нижний Чоргунь. На следующий день крейсер вел стрельбу на дистанции 100—110 кабельтовых по району Уппа-Узенбаш, где противник сосредоточил войска для наступления на Инкерман. 10 ноября дальность стрельбы несколько уменьшилась — крейсер обстреливал селения Черкез-Кермен и Шули, расположенные в 85 кабельтовых к востоку от Южной бухты.

Утром 11 ноября 1941 г., сосредоточив пять пехотных дивизий, мотострелковую и горнострелковую румынские бригады (всего около 60 тыс. человек), при поддержке танков противник возобновил наступление на Севастополь. Главный удар был направлен вдоль Ялтинского шоссе на Балаклаву, а вспомогательный — вдоль долины Кара-Коба из района Черкез-Кермен на хутор Мекензия. Так начался первый ноябрьский штурм Севастополя. В наступлении на главном направлении впервые участвовала 72-я немецкая пехотная дивизия, усиленная танками. По частям этой дивизии, уже побывавшей в Греции и Франции, и был сосредоточен огонь «Червоной Украины», «Красного Крыма» и эскадренных миноносцев. 11 ноября стало для «Червоной Украины» самым напряженным днем за полгода войны. Стрельба велась на дистанции 70—75 кабельтовых с кормовых курсовых углов правым бортом по району Кадыковка — Варнутка, В этот день было израсходовано около семисот 130-мм снарядов, уничтожены три артиллерийских батареи противника, 18 бронетранспортеров и автомашин с войсками, 4 танка, рассеяно и уничтожено до трех рот фашистских солдат 410.

Утром 12 ноября бои на подступах к Балаклаве вспыхнули с новой силой. Но огонь корабельной артиллерии, как и ранее, мешал гитлеровцам сосредоточить войска для нанесения решительного удара. Тогда гитлеровское командование приняло решение, не прекращая штурма города, уничтожить корабли Черноморского флота, стоявшие в Севастополе.

С утра над городом висела низкая облачность, было пасмурно и туманно. Налетов фашистской авиации не ожидалось, В 9 ч 00 мин дежурный управляющий огнем лейтенант В. И. Дуриков, получив заявку от корректировочного поста, открыл огонь из четырех орудий правого борта по скоплению немецко-фашистских войск под Балаклавой, После восьми залпов лейтенант В. Сташкевич доложил о поражении цели, последовала команда дежурного артиллериста: «Дробь, орудия на ноль». Это были последние залпы главного калибра «Червоной Украины».

Перед самым обедом, когда бачковые уже выстроились в очередь у камбуза, была сыграна боевая тревога. В направлении от Павловского мыска на город заходила девятка фашистских бомбардировщиков «Хейнкель-111». На некотором расстоянии от них двигалась еще одна группа из трех машин. Самолеты шли на высоте около 3000 м курсом на «Червону Украину». Первой открыла огонь спаренная носовая 100-мм зенитная установка, к ней сразу присоединилась такая же установка с правого борта в корме. Вокруг фашистских самолетов начали вспыхивать белые облачки разрывов. Видно было, как плотный строй «хейнкелей» стал распадаться, не дойдя до береговой черты Южной бухты, Первая девятка самолетов беспорядочно сбрасывала бомбы на Корабельную сторону и в воду бухты. В этот момент на высоте около 3000 м к «Червоной Украине» приблизилась концевая тройка «хейнкелей» и с горизонтального полета начала бомбометание по кораблю. Первая бомба массой 250 кг разорвалась по правому борту на расстоянии 5—7 м от корабля в районе шкафута. Крупный осколок попал в помещение лазарета и вызвал пожар. За первой бомбой сразу же последовала вторая такой же мощности. Она пробила верхнюю палубу по левому борту и разорвалась в механической мастерской, образовав пробоину в палубе диаметром около 10 м. Четвертый торпедный аппарат был сорван с анкерных болтов и сброшен в воду. Возник огромный очаг пожара, который мгновенно соединился с пожаром, пылавшим на правом борту.

Огонь быстро распространялся по развороченному взрывом деревянному настилу верхней палубы, охватывая ростры, кормовой мостик, надстройки. Огромный язык пламени взвился к небу. Когда огонь достиг бочек с бензином, находившихся на левом шкафуте, они, пробитые осколками, катались по палубе, разливая бензин, который тут же вспыхивал. Шкафут горел от борта до борта, огненный столб достигал до высоты грот-марса. Управляющему зенитным огнем старшему лейтенанту Валовику и военкому корабля В. А. Мартынову пришлось покинуть кормовой мостик. Пламя вот-вот грозило перекинуться на третий торпедный аппарат, за ряженный боевыми торпедами. Бушевавшим огнем корабль был поделен на две части. Борьба с пожаром велась одновременно с трех сторон. С носа на огонь наступала аварийная партия во главе с командиром машинной группы старшим инженер-лейтенантом Ю. В. Блюмбергом, а с кормы с огнем боролись котельные и трюмные машинисты под руководством старшин 2-й статьи Ананьева и Сюнякова. К правому борту подошел портовой буксир. Он тушил пожар на крейсере, используя свои противопожарные средства. Через 5—6 мин благодаря умелым действиям моряков пожар был ликвидирован.

Во втором котельном отделении также бушевал пожар. В результате взрыва швы второго дна междудонного пространства, где хранилось топливо, разошлись. Уровень воды, смешанной с мазутом, медленно поднимался. Когда уровень этой смеси достиг топки, вспыхнул пожар, По приказанию командира котельной группы старшего инженер-лейтенанта Бендерского туда втащили баллон с углекислым газом, затем открыли вентиль и задраили входной люк в шахту. Пожар быстро ликвидировали, взрыв боеприпасов, находившихся в соседнем артпогребе, удалось предотвратить.

Начало затапливать и второе котельное отделение, но вода прибывала здесь гораздо быстрее. Командир отделения котельных машинистов старшина Лагутин, убедившись, что предотвратить затопление невозможно, приказал погасить котлы и покинуть котельное отделение. Но война не отводила времени на передышку — «хейнкелей» сменили «юнкерсы». Они шли двумя группами на высоте 2500 м с юга, вдоль Южной бухты курсом прямо на «Червону Украину». Снова ударили с юта 100-мм артустановки старшин 2-й статьи М. П. Харченко и Лещева. Фашистские самолеты на этот раз заходили со стороны солнца, используя свой излюбленный прием. Стремительно проваливаясь в пике, они с воем неслись на корабль. Бомбы рвались с обоих бортов, поднимая огромные столбы воды. Но вот с бака, подавляя собой всю эту мешанину звуков от стрельбы зениток и пулеметов, разрывов бомб и воя самолетов, отчетливо послышались один за другим два глухих взрыва, содрогнувшие крейсер. Командир электромеханической боевой части инженер-капитан 3 ранга А. Ф. Трифонов так и записал в вахтенном журнале: «Корабль, приподнявшись носом, задрожал, а потом, качнувшись, снова погрузился в воду с дифферентом на нос и креном 4 градуса на левый борт» 411. Минут через десять-пятнадцать, сбросив все бомбы, фашистские стервятники скрылись в направлении Мекензиевых гор. Но на посту СНиС, расположенном на Павловском мыске, продолжал висеть флажный сигнал «ТТ» — отбоя воздушной тревоги не было. Через несколько минут начался новый налет фашистской авиации. «Юнкерсов» опять сменили «хейнкели», но на этот раз они шли с юга на север вдоль Южной бухты. Из средств противовоздушной обороны на «Червоной Украине» остались в строю после предыдущего налета только одна спаренная «сотка» на юте, две 45-мм пушки и два зенитных пулемета, но корабль продолжал отражать атаки фашистов. Бомбы рвались в восточной части бухты и на Корабельной стороне. Попаданий в крейсер на этот раз не было. Бомбометание с горизонтального полета оказалось менее эффективным, чем с пикирования.

Фашистские самолеты сбросили бомбы и на место якорной стоянки крейсера «Красный Крым» в Северной бухте, но корабль своевременно перешел в Южную бухту и удачно замаскировался у стоявших на берегу зданий.

Примерно через полчаса после окончания налета на крейсере объявили боевую готовность № 3 и приступили к ликвидации последствий взрывов и пожаров. Прежде всего нужно было определить размеры повреждений и выяснить потери в личном составе корабля. Для оказания помощи экипажу на крейсер прибыл флаг-механик эскадры инженер-капитан 2 ранга Б. И. Красиков, Вскоре к борту «Червоной Украины» подошли спасатель «Меркурий» и водолазный бот. К 15 ч 12 ноября крейсер принял свыше 3000 т воды. Корабль сел носом на грунт, так что носовая часть палубы погрузилась в воду. Спустившись под воду, водолазы обнаружили подводную пробоину в носовой части с правого борта площадью 5—6 кв. метров. Форштевень корабля был полностью разбит. Килевая балка переломилась. Как было установлено позже, с левого борта была пробоина такого же размера. Внизу под трапом на полубаке была видна трещина шириной 2—3 см. Она пересекала корабль по 50-му шп. на стыке верхней палубы шкафута и переборки полубака и шла по бортам до броневого пояса. Кроме этого, из-за угрозы детонации боеприпасов пришлось затопить пять артпогребов главного калибра. Затопленными в результате тушения пожара на левом шкафуте оказались также помещения в районе судовой механической мастерской. Но энергетическая установка крейсера продолжала действовать, работали четыре паровых котла в кормовом котельном отделении и все четыре турбины. Кормовая электростанция вырабатывала электроэнергию.

Половина сохранившихся водоотливных средств работала на полную мощность, откачивая воду из затопленных помещений. Артиллерии главного калибра корабля был нанесен незначительный урон — выведено из строя всего лишь одно 130-ми орудие. Хуже обстояло дело с зенитным калибром, в этом дивизионе в исправном состоянии остались только одна спаренная 100-мм установка на юте, две 45-мм зенитные пушки и два крупнокалиберных зенитных пулемета. Полностью вышла из строя телефонная и корабельная громкоговорящая связь, значительно были повреждены средства радиосвязи. В штурманской боевой части из стропя вышел кормовой компас. Потери в личном составе составляли более ста человек убитыми и ранеными.

Подойдя к борту «Червоной Украины», спасательный буксир «Меркурий» с помощью своих водоотливных средств принялся осушать котельное отделение. С водолазного бота под воду спустились водолазы для осмотра подводной части крейсера. Но вскоре они были вынуждены прервать работу и спешно отойти от борта корабля. К «Червоной Украине» опять приближались фашистские бомбардировщики. Эскадрилья из восьми самолетов, заходивших с южной стороны бухты, собиралась сбросить бомбы на крейсер. Зенитные расчеты оставшихся в строю орудий и пулеметов приготовились к отражению атаки. Взамен поврежденных в бою зениток, к стрельбе по самолетам приготовился расчет бакового орудия главного калибра. Наводчики придали ему наибольший угол возвышения, а заряжающие приготовились стрелять шрапнельными снарядами. Бомбометание с горизонтального полета было менее опасно, чем из пике, и зенитчики были уверены, что успешно отразят атаку врага. Действительно, фашистские летчики, увидев разрывы крупнокалиберных шрапнельных снарядов, поспешно сбросили бомбы, разорвавшиеся далеко за кормой «Червоной Украины», и скрылись.

На корабле продолжалась борьба за живучесть. Спасательный буксир и водолазный бот вновь подошли к борту крейсера. Но в 16 ч работы но спасению корабля опять прервались. На этот раз шесть бомбардировщиков атаковали корабль. Одна из бомб разорвалась недалеко от кормы по левому борту. Взрывной волной оборвало швартовный конец, заведенный с кормы на бочку, и заклинило привод горизонтального наведения левой кормовой 100-мм зенитной установки. После отбоя воздушной тревоги работы по спасению корабля возобновились.

За это время крейсер принял 3500 т воды, и крен его значительно увеличился. Комиссия специалистов штаба флота, работавшая на корабле под руководством флаг-механика капитана 2 ранга Б. И. Красикова, поставила перед экипажем задачу удержать крейсер на плаву до утра. К утру 13 ноября предполагалось подготовить понтоны, доставить на крейсер мощные мотопомпы, оторвать носовую часть от грунта и доставить корабль в док Mopзавода, расположенный в Корабельной бухте. Решение комиссии было встречено личным составом с неподдельной радостью и воодушевлением, удвоив силы экипажа в борьбе за спасение корабля. Но вода продолжала прибывать, создавая огромные свободные поверхности в затопленных помещениях, что грозило потерей остойчивости. Наиболее обширное жилое помещение корабля — коммунальная палуба — было уже до середины заполнено водой, превратившись в большое озеро, на поверхности которого отражался свет электрических лампочек, укрепленных на подволоке. Аварийная обстановка быстро ухудшалась, а обещанные водоотливные помпы не присылали. На корабле работало четыре котла, обеспечивавших паром работу вспомогательных механизмов и корабельных водоотливных средств. Но все цистерны с питательной котельной водой были разбиты или затоплены, и котлы питались забортной водой, вскипая через каждые 45 мин от интенсивного засоливания. Старшине котельной группы мичману Рожкову приходилось непрерывно маневрировать работой котлов, периодически отключая засолившиеся котлы для продувки и подпитки свежей забортной водой. Затем в этих котлах экстренно поднимался пар, и они вновь включались в работу. Только так можно было обеспечить непрерывную подачу пара к водоотливным средствам. Уровень воды, смешанной с мазутом из разбитых топливных цистерн, в котельных отделениях медленно повышался, угрожая пожаром.

Чтобы максимально облегчить тонущий корабль, в штабе флота было принято решение о снятии с крейсера артиллерии и выгрузке боезапаса. В 19 ч 30 мин к «Червовой Украине» подошел плавкран с рабочими артмастерских на борту. Съем артиллерии начали с носовых орудий. Личный состав артиллерийской боевой части начал выгрузку снарядов на стоявшую у борта баржу. Ранние ноябрьские сумерки быстро сменились темнотой. Чтобы не нарушать светомаскировку, приходилось работать без освещения, перетаскивая 35-кг снаряды по накренившейся, скользкой от воды и мазута верхней палубе.

К полуночи крен на левый борт увеличился до 6,5°, Подошедший спасатель «Меркурий» подключился к осушению затопленных помещений, но предотвратить нарастание крена было уже невозможно. К 2 ч 13 ноября крен достиг 9°, к 3 ч — уже 11°, продолжая стремительно увеличиваться. В 3 ч 30 мин, когда крен корабля достиг 25° и гибель крейсера стала неотвратимой, командир крейсера отдал последнее приказание с ГКП корабля; «Личному составу оставить корабль!» Свободной от воды осталась только часть палубы на юте. Фок-мачта крейсера медленно склонялась в сторону Графской пристани. Уже были выведены из действия котлы и механизмы, отключены водоотливные средства. Плавкран отошел от корабля, неся стрелой спаренную 100-мм установку. Пятый час утра, крен приближается к 55°. Последним покидает крейсер командир корабля капитал 2 ранга И. А. Заруба, пропустив впереди себя дежурного по кораблю старшего лейтенанта В. В. Лопатинского, который уже приготовился спускаться по штормтрапу в баркас. На глазах экипажа крейсер ложится на левый борт и уходит под воду вместе с гафельным флагом, который накануне вечером было приказано не спускать 412.

Первый штурм Севастополя длился до 21 ноября 1941 г. Бок о бок с защитниками Севастополя сражались артиллеристы «Червоной Украины». За десять дней упорных боев 11-й немецкой армии Э. Манштейна удалось вклиниться в передовую оборонительную полосу лишь на двух участках; в направлении поселка Дуванкой на 3—4 км и хутора Мекензия на 1—2 км.

Неся большие потери, враг был вынужден прекратить наступление на Севастополь и перейти к обороне 413.

Второе наступление фашистских войск на Севастополь началось на рассвете 17 декабря 1941 г. В приказе командующего 11-й немецкой армией Э. Манштейна по поводу предстоящего штурма города выражалась твердая уверенность, что на этот раз немецкие войска овладеют Севастополем. Захват Севастополя сулил гитлеровскому командованию высвобождение застрявшей на Крымском полуострове 11-й немецкой армии для использования ее на других участках фронта. Кроме того, сам Э. Манштейн горел желанием реабилитировать себя перед Гитлером.

Судьба Севастополя зависела сейчас от того, как быстро будут переброшены резервы. В связи с этим Ставка ВГК 20 декабря обязала командующего Закавказским фронтом срочно доставить в Севастополь необходимые подкрепления и одновременно переподчинила СОР Закавказскому фронту. Переброска войск была возложена на корабли Черноморского флота.

Утром 20 декабря Ф. С. Октябрьский поставил задачу крейсерам «Красный Кавказ», «Красный Крым», эскадренным миноносцам «Бодрый», «Незаможник» и лидеру «Харьков», базировавшимся в Новороссийске, принять на борт 79-ю морскую стрелковую бригаду и доставить ее в Севастополь. Одновременно на корабли возлагалась задача поддержать артиллерийским огнем наши сухопутные войска, оборонявшие Севастополь.

Вечером 20 декабря с наступлением темноты отряд кораблей под флагом командующего флотом Ф. С. Октябрьского вышел из Новороссийска. Флагманским кораблем был крейсер «Красный Кавказ». На переходе удерживалась эскадренная скорость 18 уз, корабли шли в строю кильватерной колонны. До рассвета отряд вышел к минному фарватеру, ведущему к Севастополю. При подходе к боковым заграждениям бухты корабли атаковала группа самолетов. Отряд по-прежнему шел кильватерной колонной, удерживая дистанцию между кораблями от половины до двух кабельтовых, что повышало плотность заградительного зенитного огня. Но сомкнутый строй и скованность в маневрировании сильно увеличивали вероятность прямого попадания авиабомб. Однако зенитчики кораблей, сумев создать плотный заградительный огонь, лишили фашистских летчиков возможности прицельного бомбометания. Корабли на полном ходу проходили боновые ворота и, не сбавляя хода, врывались на Севастопольский рейд. Первым прошел ворота лидер «Харьков», за ним «Красный Кавказ», «Красный Крым» и эсминцы. Резко повернув перед Павловским мыском, крейсер «Красный Крым» направился к Каменной пристани Южной бухты. Остальные корабли ошвартовались, как было предусмотрено планом, в Северной бухте у причалов Сухарной и Клеопиной балок. Корабли немедленно приступили к выгрузке войск и боевой техники. Обрывистый берег Сухарной балки надежно защищал их от артобстрела. Выгрузка длилась менее одного часа. Морская пехота с ходу вступала в бой. Окончив выгрузку, корабли отходили от причалов и сразу же открывали огонь с назначенных им огневых позиций. Крейсер «Красный Кавказ» подавлял дальнобойные батареи гитлеровцев и обстреливал железнодорожные станции Сирень и Бахчисарай. Стоявший в Южной бухте «Красный Крым» поддерживал своим огнем наши войска в районе Балаклавы. В этот день корабли вели стрельбу в основном по площадям с частичной корректировкой наземных пунктов по заявкам командиров сухопутных частей, с которыми была установлена связь во время швартовки.

Вслед за 79-й бригадой в Севастополь была доставлена из Туапсе 345-я стрелковая дивизия с танковым батальоном в составе 25 машин Т-26. 24—25 декабря артиллерийскую поддержку войск СОР осуществляли прибывшие в Севастополь лидер «Ташкент», эсминцы «Смышленый» и «Безупречный», 29 декабря линкор «Парижская коммуна» и крейсер «Молотов», но натиск противника не ослабевал,

6.4. В КЕРЧЕНСКО-ФЕОДОСИИСКОИ ОПЕРАЦИИ

Несмотря на помощь осажденному городу войсками, техникой и боеприпасами, положение Севастопольского оборонительного района оставалось тяжелым. Чтобы оттянуть часть сил врага от Севастополя, а затем нанести удар по немецким войскам, осаждающим город, было решено осуществить высадку морского десанта на Керченский полуостров и создать новый фронт в Крыму, Ставка ВГК утвердила план операции, разработанный штабом Закавказского фронта, дополнив его предложением командования Черноморским флотом — кроме намеченных мест высадки в районе Керчи и у горы Опук высадить десант также в Феодосийский порт 414.

Директивой командующего флотом Ф. С. Октябрьского кораблям эскадры, участвующим в проведении операции, были поставлены следующие задачи: высадить передовой отряд десанта в составе двух полков в Феодосийский порт, подавить артиллерийским огнем противодействие врага на участках высадки, поддерживать артиллерией действия десанта. Для решения этих задач было сформировано два отряда кораблей под общим командованием капитана 1 ранга Н. Е. Басистого. В отряд высадки и артиллерийской поддержки, которым командовал капитан 1 ранга

B. А. Андреев, вошли крейсера «Красный Кавказ» и «Красный Крым», эскадренные миноносцы «Незаможник», «Железняков» и «Шаумян», а также транспорт «Кубань». Отряд высадочный средств под командованием капитан-лейтенанта А. И. Иваном был сформирован из тральщиков «Щит», «Взрыв» и двенадцати катеров типа МО 415. На борту кораблей этих отрядов доставлялся первый эшелон десанта — 251-й горнострелковый и 633-й стрелковый полки численностью более 5 тыс. бойцов н командиров. После высадки первого эшелона два отряда транспортов с силами охранения должны были доставить в Феодосию основные силы 44-й армии — 263-ю стрелковую и 63-ю горнострелковую дивизий. Командиром высадки был назначен Н. Е. Басистый.

Общий замысел боя за высадку, доведенный до командиров всех звеньев, был прост и конкретен. Корабли с первым эшелоном десанта на борту совершают переход из Новороссийска к Феодосии с таким расчетом, чтобы начать высадку сразу после полуночи и закончить ее до наступления рассвета. Артиллерийская подготовка осуществляется на ходу, когда расстояние до берега достигнет дальности стрельбы. Под прикрытием огня крейсеров к эсминцев первыми врываются в ворота порта катера МО и высаживают на причалы штурмовые группы. Захватив причалы, они помогают швартоваться тральщикам и эсминцам, которые входят в порт вслед за катерами МО. Крейсер «Красный Кавказ» швартуется к внешней стороне Широкого мола левым бортом и производит выгрузку десанта и боевой техники непосредственно на мол. «Красный Крым» становится на якорь на внешнем рейде на рас-стоянии 2—3 кабельтовых от ворот порта и ждет, пока катера МО не начнут перевозку десанта с корабля на берег. Затем катера МО и тральщики обеспечивают вход в порт и швартовку транспорта «Кубань», груженного тяжелой боевой техникой, боеприпасами и продовольствием. Во время высадки все корабли ведут артиллерийский огонь по огневым точкам противника. Окончив высадку, все корабли отходят в Феодосийский залив.

На рассвете 28 декабря 1941 г. начались посадка десанта и погрузка боевой техники на корабли. Первым закончил погрузку транспорт «Кубань». Он вышел в море в сопровождении двух катеров МО в 13 ч, на несколько часов раньше остальных кораблей, так как из-за тихоходности не мог следовать вместе с отрядом. К вечеру 28 декабря закончились посадка людей и погрузка боевой техники на остальные корабли. Они приняли на борт 5119 человек десанта, 14 орудий, 30 автомобилей, 6 минометов, а также боеприпасы, продовольствие и другие грузы.

Из Новороссийска оба отряда вышли в 18 ч 28 декабря с таким расчетом, чтобы засветло пройти фарватерами через минные поля и прибыть к Феодосии в назначенное время — к 3 ч следующих суток. Первыми вышли эсминцы, за ними — крейсера, кильватерную колонну замыкали два тральщика и двенадцать сторожевых катеров МО.

В море экипажам кораблей и десантникам объявили о предстоящей операции. Отряд перестроился в походный ордер — трехкильватерную колонну. В средней колонне головным шел «Красный Кавказ», за ним «Красный Крым», эсминцы «Незаможник», «Железняков» и «Шаумян». С правого и левого бортов колонны следовали по шесть катеров МО, возглавляемых тральщиками. С проходом Мысхако ветер усилился до семи баллов и перешел к северо-западу. Он нес с собой снежную крупу, которая больно секла лица моряков и десантников. Ночь была безлунная, ветер развел большую волну, корабли сильно качало. Когда корабли, перестроившись в походный ордер, легли на курс 273°, флагман капитан 1 ранга Н. Е. Басистый приказал офицерам штаба собраться в кают-компании крейсера. «Начавшаяся высадка десанта Азовской флотилии и Керченской ВМБ на Керченский полуостров, сказал он,— из-за штормовой погоды идет с большими трудностями, есть потери» 416. Особенно огорчило сообщение Н. Е. Басистого, что пришлось отказаться от высадки в районе Арабатской стрелки. Это нарушало общий замысел операции, который предусматривал соединение десанта, высаженного на Арабатской стрелке, с десантом, высаженным в Феодосийском порту. Перерезав Ак-Монайский перешеек протяженностью всего лишь 15 км, совместными действиями десанты могли бы окружить керченскую группировку противника, а затем вместе с частями 51-й армии уничтожить ее.

Примерно до меридиана Феодосии корабли шли курсом, каким обычно ходили в Севастополь, после чего повернули на норд. К этому времени погода резко ухудшилась, ветер усилился до 6—7 баллов, волнение моря увеличилось до 4—5 баллов. В этих условиях катера МО уже не могли удерживать назначенную скорость 18 уз, Отряду пришлось сбавить ход до 14 уз, что привело к запаздыванию начала высадки. В 3 ч 5 мин корабли отряда прошли мимо подводных лодок «Щ-201» и «М-51» и, ориентируясь по их огням, легли на входной фарватер, ведущий к воротам порта.

При подходе к порту корабли перестроились в однокильватерную колонну. Впереди следовали эскадренные миноносцы, затем крейсера, колонну замыкали тральщики и сторожевые катера МО. На мостике «Красного Кавказа» в это время находились командир высадки Н. Е. Басистый, командир отряда В. А. Андреев, флаг-штурман А. Н. Петров и командир корабля А. М. Гущин. Берег молчал, было ясно, что немцы не обнаружили наши корабли. В 3 ч 48 мин Н. Е. Басистый отдает приказ начать артподготовку. Первыми дали залп осветительными снарядами эскадренные миноносцы, за ними открыли огонь крейсера. «Звуковой и световой эффект был безусловно потрясающим,— вспоминал А. Н. Петров,— и все-таки у многих из нас тогда мелькнула мысль — разбудили немцев. Пятнадцать минут (продолжительность артподготовки. — И. Ц.) получают они на то, чтобы приготовиться к отражению десанта...»

Разрывы первых снарядов ошеломили немцев, фашистские солдаты выскакивали из домов полураздетыми, многие из них были без оружия. В 04 ч 03 мин артподготовка была закончена. Сразу же отряду высадочных средств флагман приказал; «Катерам следовать в порт!» Боковое заграждение ворот порта оказалось открытым, отсутствовали и дозорные катера противника. Первым в акваторию Феодосийского порта ворвался катер «MО-0131» (командир лейтенант И. Г. Черняк), вторым — «MO-013» (командир лейтенант Н. Н. Власов) с командиром отряда высадочных средств капитан-лейтенантом А. И. Ивановым на борту. Вслед за первыми двумя в порт прорвались остальные катера и тоже высадили штурмовые группы в назначенных местах.

Получив сигнал «Вход свободен», Н. Е. Басистый отдал приказ о прорыве в порт тральщиков и эсминцев. Прошло всего лишь полчаса, как начался бой за высадку, но обстановка в районе порта начала быстро меняться. По мере захвата территории порта десантниками по его причалам и внутренней акватории открывали стрельбу немецкие береговые батареи, расположенные на окружающих высотах. Противник подтягивал к порту полевые орудия и армейские минометы. Возникшие пожары ярко освещали причалы и входные ворота порта, что создавало возможность вести прицельный огонь. Сопротивление врага становилось сильнее с каждой минутой.

В 4 ч 45 мин, став на якорь в 2—3 кабельтовых от ворот порта, начал высадку десанта «Красный Крым», Перевозка десантников на берег осуществлялась с помощью корабельных баркасов, затем к десантированию подключились катера МО и тральщик «Щит». В течение всей высадки крейсер вел огонь из орудий главного калибра по пригородам Феодосии и дорогам, ведущим в город. За время высадки в крейсер попало восемь снарядов и три мины. В 9 ч 30 мин «Красный Крым» закончил высадку десанта, снялся с якоря и отошел на огневую позицию в Феодосийском заливе. Эсминцы и тральщики, оставаясь на внешнем рейде, огнем своей артиллерии подавляли огневые точки врага и разрушали оборонительные укрепления в черте города.

В соответствии с планом высадки крейсеру «Красный Кавказ» предписывалось ошвартоваться левым бортом с внешней стороны Широкого мола, не заходя в ворота порта. Когда «Красный Кавказ» начал швартовку, в районе Феодосийского залива дул юго-западный ветер силой до 6 баллов. А. М. Гущину стало ясно, что отжимной ветер осложнит швартовку левым бортом. Сразу же созрело решение ввести крейсер в промежуток между волноломом и оконечностью Широкого мола, а потом, работая машинами «враздрай», прижимать правый борт к молу. Успех дела решала при этом боцманская команда, которая должна завести швартовы на стенку.

А. М. Гущин тут же доложил свои соображения капитану 1 ранга В. А. Андрееву, но тот, по-видимому, не захотел брать на себя ответственность и отменять заранее намеченный вариант швартовки. «Швартуйтесь левым бортом!» — приказал В. А. Андреев.

Для успешной швартовки при отжимном ветре левым бортом следовало развить достаточно большую скорость, но А. М. Гущин опасался, что не сумеет вовремя погасить инерцию корабля и выскочит на каменистую банку в основании мола.

На малом ходу А. М. Гущин пытался подойти к молу левым бортом. Но парусность надстроек, мачт, труб была настолько велика, что крейсер, не дойдя до мола, на мгновение останавливался, а затем нос корабля начинал медленно уваливаться под ветер. Моряки на стенке напрягали все силы, но не могли удержать швартовые концы, и они падали в воду. Крейсер сносило на минное поле, расположенное недалеко от Широкого мола. А. М. Гущин вынужден был дать задний ход и выйти в исходную точку.

Бой за Феодосию разгорался с каждой минутой. Вокруг крейсера вставали высокие всплески от разрывов немецких снарядов. По берегу вел огонь теперь не только главный калибр корабля, но и зенитный дивизион. Выстрелы сливались в сплошной гул. На борту уже были раненые, но никто не покидал боевых постов. По-видимому, гитлеровцы при свете ракет и пожаров сумели опознать характерный силуэт крейсера. Артиллерия и минометы врага сосредоточили свой огонь по кораблю. Над «Красным Кавказом» бушевал огненный смерч.

В 5 ч 48 мин в крейсер попали две мины. Взрывом было убито несколько человек, находившихся на верхней палубе. В районе первой трубы начался пожар. Вражеский снаряд взорвался у фок-мачты и вызвал пожар в штурманской рубке. Аварийные партии приступили к тушению пожаров. Через 7 мин пожары были ликвидированы. В 5 ч 23 мин очередной артиллерийский снаряд, пробив броню, взорвался внутри боевого отделения второй башни. Большинство краснофлотцев орудийного расчета было убито, других контузило и обожгло газами. Находившиеся на лотке и в элеваторе боевые заряды загорелись. Создалась угроза взрыва артиллерийского погреба второй башни, что могло привести к гибели корабля. «На что решиться,— вспоминает А. М. Гущин,— затапливать или не затапливать погреб?» В этот момент пришел в сознание один из башенных комендоров — краснофлотец Василий Покутный. Рискуя жизнью, обжигая руки и лицо, он сквозь клубы удушливого дыма добрался до горящего заряда, схватил картуз руками, вытащил его из элеватора и, навалившись всем телом, начал гасить пламя. У него не хватило сил, чтобы открыть тяжелую броневую дверь башни и выбросить горящие заряды на палубу. За несколько секунд лицо и руки краснофлотца почернели от ожогов. Он снова потерял сознание. Но Покутный до конца выполнил свой долг, вытащив заряд из элеватора, он предотвратил распространение пожара в погреб. В это мгновение подоспела помощь — к башне бежали старший артэлектрик Павел Пилипко и комендор Петр Пушкарев. Но броневая дверь башни была задраена, тогда Пушкарев бросился к аварийному лазу и проник в башню. Открыв изнутри броневую дверь, он выбросил на палубу горящие заряды. Пулеметчики А. Власьев и А. Платонов подхватили их и швырнули за борт. Лейтенант Б. Гойлов вместе с аварийной партией окончательно ликвидировали пожар в башне.

Трюмные машинисты уже приготовились к немедленному затоплению погреба № 2 через кингстон и клапаны орошения и только ожидали приказания с мостика. Краснофлотцы, находившиеся в погребе, хорошо понимали, какая смертельная угроза нависла над кораблем. Внутренне каждый из них приготовился к смерти и был готов погибнуть под обрушившимися потоками воды. Но приказание о затоплении не последовало. «Еще не зная подробностей о случившемся,— рассказывал А. М. Гущин,— я рассудил так: если взрыва погреба сразу же после попадания снаряда не произошло, значит кто-то борется с огнем, и решил положиться на мужество и боевую выучку моряков». Конечно, решение А. М. Гущина не затапливать погреб основывалось не только на этом, он имел сведения, что температура в погребе не повышается. Через два часа поврежденная башня вступила в строй и снова открыла огонь по врагу.

А. М. Гущин еще раз обратился к В. А. Андрееву за разрешением швартоваться к молу правым бортом. В. А. Андреев считал, что постановка на якорь в воротах порта, а затем подтягивание кормы к Широкому молу — слишком сложный маневр, и приказал повторить швартовку с ходу левым бортом, но действовать более решительно и энергично.

Когда не удалась и вторая попытка, В. А. Андреев не выдержал и раздраженно сказал: «Швартуйтесь по своему варианту правым бортом, только быстрее!»

Шел уже седьмой час утра — близился рассвет. А. М. Гущин вывел корабль в исходную точку и начал третий заход на швартовку, теперь уже правым бортом. За это время огонь противника усилился. На крейсере то и дело вспыхивали пожары, трубы и надстройки были изрешечены осколками, имелись пробоины в корпусе корабля. Сил первого броска не хватило, чтобы выбить гитлеровцев из дотов и дзотов, расположенных на берегу, а более двух тысяч бойцов, находившихся на крейсере, не могли вступить в бой из-за неудачной швартовки. Тогда Н. Е. Басистый приказал части освободившихся катеров, перевозивших десантников с «Красного Крыма», подойти к «Красному Кавказу» и, не дожидаясь окончания швартовки, начать перевозку войск.

Наконец крейсер отдал якорь у головы Широкого мола, на баркасе завезли швартовные концы, а затем кормовым шпилем, медленно выбирая трос, начали подтягивать корму крейсера. Первыми выскочили на мол лейтенант Л. Д. Кудиш и несколько краснофлотцев из его подразделения. Боцманы мичман Т. Н. Суханов, главный старшина В. Д. Сафронов и старшина 2-й статьи Шкуро быстро закрепили швартовные концы. Как только корма коснулась мола, подали сходни и десантники, сойдя на берег, сразу же устремились в атаку. Многие из них падали, сраженные пулями и осколками на борту крейсера, так и не успев вступить в схватку с врагом 417. Около трех часов «Красный Кавказ» находился под непрерывным огнем противника. Из восемнадцати прямых попаданий снарядов и мин, которые получил «Красный Кавказ» во время швартовки, восемь пришлось на левый борт, причем располагались они у самой ватерлинии. Наиболее опасным было попадание снаряда в район носовых котельных отделений и кубрика котельных машинистов по левому борту. Пробоина имела внушительные размеры, ее диаметр достигал 1,0—1,5 м. Вода стала поступать в помещение, где находились бойцы десанта, приготовившиеся к высадке. В кубрике было настолько тесно, что пробраться к борту для заделки пробоины было невозможно. Тогда командир аварийной партии старшина 1-й статьи Ф. П. Кирушко, быстро оценив обстановку, властным голосом подал команду: «Ложись!» По спинам лежащих десантников краснофлотцам аварийной партии удалось быстро добраться до пробоины и заделать ее. Затопление первого и второго котельных отделений было предотвращено.

Другой снаряд разорвался в помещении носовых турбогенераторов. Взрывной волной с фундаментов были сорваны насосы охлаждения подшипников турбовентиляторов котельных отделений. Одновременно разрывом третьего снаряда был перебит трубопровод охлаждения подшипников турбовентиляторов первого, второго и третьего котельных отделений. Вода из перебитого трубопровода стала поступать в котельные отделения, создавая впечатление, что корабль тонет. Но никто из краснофлотцев не покинул боевых постов. О случившемся доложили командиру электромеханической боевой части инженер-капитану 3 ранга Г. И. Купцу, который принял меры по переключению системы охлаждения подшипников турбовентиляторов. Угроза потери хода миновала.

Мужественно оказывал помощь пострадавшим в бою морякам личный состав медицинской службы, возглавляемой военврачом 1 ранга В. И. Раквиашвили. Десятки раненых были эвакуированы с верхней палубы. В нижних помещениях, где были развернуты перевязочные пункты, им была оказана первая помощь. Много раненых вынес из-под огня санитар И. Гуменюк.

Только в 8 ч 15 мин, когда совсем рассвело, «Красный Кавказ», расклепав якорь-цепь и обрубив швартовы, отошел от мола. Артиллерийские орудия горнострелковых полков и автомашины так и не были выгружены на берег. Их переправили на берег только на следующий день, использовав для этого подошедший со вторым эшелоном транспорт «Азов».

Выйдя в Феодосийский залив, «Красный Кавказ» занял огневую позицию в 8—10 милях к юго-востоку от Феодосии и сразу же открыл огонь, поддерживая продолжавшееся наступление. Вместе с «Красным Кавказом» огонь по берегу вели «Красный Крым», «Шаумян» и «Железняков». Корректировочные артиллерийские посты кораблей, высаженные вместе с первым броском десанта, вышли на связь только во второй половине дня 29 декабря. От них начали поступать заявки на артподдержку наступающих частей 44-й армии. Около полудня над кораблями появились самолеты противника. Четырнадцать «Ю-88», разбившись на группы по три—пять самолетов, атаковали крейсера и эсминцы. Корабли встретили самолеты плотным зенитным огнем. Командир крейсера «Красный Кавказ» А. М. Гущин искусно маневрировал — бомбы взрывались за кормой, не причиняя вреда кораблю. В течение дня крейсер «Красный Кавказ» подвергся четырнадцати атакам с воздуха, а «Красный Крым» — одиннадцати. Всего было сброшено более ста бомб, но ни одна из них не достигла цели.

Вечером 29 декабря на крейсере «Красный Кавказ» была объявлена готовность № 2, на юте построились оркестр и свободный от вахты и боевого дежурства личный состав корабля. Моряки отдали последние воинские почести двадцати восьми краснофлотцам и командирам, погибшим при высадке десанта. Среди них были флаг-связист штаба эскадры капитан-лейтенант Е. Васюков, убитый осколком на мостике крейсера, и командир боевой части связи корабля лейтенант А. Денисов. В соответствии с Корабельным уставом была совершена церемония погребения в море. «Красный Кавказ» уменьшил ход, послышалась команда: «Флаг приспустить!» Над водой поплыли звуки траурного марша, караул произвел троекратный салют из винтовок. Когда тела погибших скрылись под водой, оркестр исполнил «Интернационал», и флаг снова взвился «до места».

В течение всего дня 29 декабря в Феодосии продолжалась разгрузка транспортов с частями 44-й армии. Сразу же после отхода «Красного Кавказа» от Широкого мола его место занял теплоход «Кубань». Следующим швартовался пароход «Фабрициус».

В ночь на 31 декабря из Туапсе прибыли транспорты со вторым эшелоном главных сил.

К концу дня 30 декабря крейсер «Красный Крым» и эсминец «Шаумян» ушли в Новороссийск, а 31 декабря огневую позицию покинул и «Красный Кавказ». Кораблям было необходимо пополнить боеприпасы и устранить повреждения. На смену им для огневой поддержки десанта пришли эскадренные миноносцы.

31 декабря все радиостанции Советского Союза передали сообщение: «29 и 30 декабря группа войск Кавказского фронта во взаимодействии с Военно-Морскими силами Черноморского флота высадила десант на Крымском полуострове и после упорных боев заняла город и крепость Керчь и город Феодосию».

С утра 31 декабря фашистская авиация начала наносить массированные удары с воздуха по порту. Было решено срочно доставить в Феодосию зенитный полк в составе двенадцати 85-мм орудий. Выполнение этой задачи возложили на крейсер «Красный Кавказ».

В ночь на 4 января 1942 г. «Красный Кавказ», еще не успевший полностью устранить все повреждения, полученные при высадке десанта, приняв на борт зенитный полк, вышел в Феодосию. Несколько запоздав с прибытием в порт, крейсер заканчивал разгрузку техники, когда уже начало светать. «Красный Кавказ» стоял с внешней стороны Широкого мола, пришвартовавшись правым бортом. Утро выдалось пасмурное, налета авиации не ожидали. На вахту заступила третья смена. Краснофлотцы, свободные от вахт, завтракали. На верхней палубе шла разгрузка зенитного полка. В машинное отделение с мостика поступила команда: «Машины не нужны». Командир дивизиона движения приказал мичману Львову начать осушение и вывод главных турбин из действия. Главные котлы уже были отключены, манометры показывали, что пар в магистралях начал «садиться». Но полностью стравить пар в главный холодильник после разобщения не успели. «Раздался резкий, точно хлыстом, лязгающий удар по корпусу корабля,— рассказывает бывший командир дивизиона движения Г. Л. Алхимов,— всех подбросило вверх, погас свет». В лучах фонарика-жучка, который был в руках Г. Л. Алхимова, как снег падали хлопья асбеста лопнувшей изоляции паровых магистралей. Все находившиеся в машинном отделении с ужасом ожидали стреляющего звука пара из лопнувших паропроводов, но его не последовало — магистрали выдержали. С мостика сразу же последовала команда: «Товсь!» — и вслед за ней: «Средний назад!» Командир дивизиона движения приказал срочно продублировать приказание в машинные отделения, прекратить вывод из действия главных механизмов, снова подать пар в главную магистраль и поднять вакуум в главном холодильнике до нормального. Приказания исполнялись в темноте. Г. Л. Алхимов решил попытаться дать ход, не дожидаясь подъема давления пара в главной магистрали до полного. Правая носовая турбина с места не трогалась, а правая кормовая «понесла» 418. Г. Л. Алхимов приказал мичману Н. П. Бабенко застопорить правую кормовую турбину и доложил на мостик, что у правой кормовой машины поврежден гребной вал или сорван винт. Когда правая носовая с большим трудом сдвинулась с места, давление пара в главной магистрали стало резко падать — 15, 14, 12... атмосфер. Г. Л. Алхимов доложил об этом на мостик и попросил разрешения вывести из действия обе кормовые машины и обеспечивать ход только двумя носовыми турбинами. Получив «добро», Г. Л. Алхимов скомандовал: «На кормовые пар разобщить!» Одновременно с мостика передали, что перешли на управление кораблем машинами, так как рулевое устройство вышло из строя. «Есть, пар на кормовые разобщить!» — ответил мичман Львов и передал приказание в машины. Наконец, пар на кормовые машины разобщили, и давление в главной магистрали стало приходить в норму. Но Г. Л. Алхимова беспокоило поведение правой носовой турбины, которая никак не могла набрать заданное число оборотов,— из-за борта слышался зловещий скрежет. Как потом выяснилось, на винт правой носовой машины был намотан стальной швартовный трос, а правый средний винт сорван.

В тот день на «Красный Кавказ» было сброшено более десятка авиабомб массой от 500 до 1000 кг, но прямого попадания в крейсер фашистским летчикам достичь не удалось. Однако две бомбы упали в непосредственной близости от корабля — между Широким молом и кормовой частью крейсера. Глубина у мола была небольшой и взрывы получились мощными. В районе кормовой части образовалась подводная пробоина площадью 6X8 кв. м, деформировалась палуба, вышло из строя рулевое управление, были повреждены большой и малый рули, разбит ахтерштевень, оторван гребной вал правой кормовой турбины вместе с винтом и кронштейном, перебит кронштейн гребного вала левой кормовой турбины, выведено из строя кормовое шпилевое устройство. Но опасения о нарушении осевых зазоров главных турбин не подтвердились. Корабль сразу же принял около 1800 т воды, и корма погрузилась по верхнюю палубу. Оказались затопленными помещения погребов третьей и четвертой башен, кают-компания офицеров, буфет, помещения дизелей и кормовые каюты. Вода через разошедшиеся клепаные швы водонепроницаемой переборки на 104-м шп. и сальники гребных валов фильтровалась в кормовые машинные отделения. Восемь пробоин выше ватерлинии, полученные крейсером 29 декабря, были заделаны в мастерских Новороссийска не капитально из-за недостатка времени и на водонепроницаемость не испытывались. Осадка корабля вследствие поступления воды в кормовые отсеки с каждой минутой увеличивалась — пробоины могли оказаться ниже уровня ватерлинии и стать дополнительным источником поступления воды. Когда запас плавучести и остойчивости будет исчерпан, корабль неминуемо опрокинется или сядет на грунт у Широкого мола, превратившись в неподвижную цель для фашистских бомбардировщиков. В этих условиях командир корабля А. М. Гущин принял единственно правильное решение — немедленно отойти от стенки мола и одновременно продолжать борьбу за живучесть корабля.

Командир электромеханической боевой части корабля инженер-капитан 3 ранга Г. И. Купец срочно принял необходимые меры по выравниванию дифферента. Командиру отделения трюмных машинистов мичману Щербине было приказано перекачать топливо и воду из кормовых цистерн в носовые. Аварийные партии, водолазы и весь личный состав, свободный от вахты, направили в артпогреба № 3 и 4. Перед ними была поставлена задача заделать пробоины в артпогребах и через верхние люки переносными средствами начать откачку воды. Часть воды из погребов перепускалась в кормовые машинные отделения, с тем чтобы откачивать ее оттуда с помощью стационарных гидротурбинных насосов. Таким комбинированным приемом удалось осушить оба артпогреба и оттеснить воду от критического рубежа — водонепроницаемой переборки на 104-мм шп. Переборку подкрепили деревянными брусьями, швы, фильтровавшие воду, зацементировали. Перекачка жидких грузов и осушение кормовых помещений не замедлили сказаться — дифферент значительно уменьшился, корма всплыла. Эта первая победа над водой воодушевила командиров и краснофлотцев, придала им силы. Ведь до Туапсе нужно было пройти еще около 180 миль.

Когда крейсер «Красный Кавказ» вышел в открытое море, волнение достигало шести баллов. Волны с грохотом вкатывались в большую пробоину в корме, вода хлестала внутрь, еще больше разрушая набор корпуса и переборки в помещениях. Для смягчения ударов на пробоину был заведен так называемый кольчужный пластырь. Откачка забортной воды продолжалась. Водолазы спускались в затопленные помещения и в ледяной воде заделывали пробоины, уплотняли заклепочные швы, очищали приемные патрубки водоотливных средств. Под двумя носовыми турбинами крейсер не мог развить скорость более 7,5 уз, поэтому переход от Феодосии до Туапсе занял много времени — более суток.

Высадка и успешное продвижение частей 44-й армии поставило Керченскую группировку противника под угрозу окружения. В ночь на 30 декабря немецкие войска оставили Керчь. Фашистское командование, чтобы избежать окружения своих войск на Керченском полуострове, приняло срочные меры к отводу их на запад, за Ак-Монайский перешеек 419. Командование 51-й армии намеревалось перерезать пути отхода гитлеровских войск, высадив морской десант в районе Ак-Моная, но сильное волнение на море и ветер помешали десантным судам дойти до места высадки. Частям же 44-й армии с тяжелыми боями к 31 декабря удалось продвинуться только до Владиславовки. В результате гитлеровские войска вышли из-под удара и с большими потерями в течение 29—30 декабря отступили за Ак-Монайский перешеек, создав там новую линию обороны. Критическая ситуация, сложившаяся на Керченском полуострове, также вынудила противника временно прекратить наступление на Севастополь. В результате принятых немецким командованием мер продвижение 44-й и 51-й армий было приостановлено на рубеже Киет — Новая Покровка — Коктебель.

6.5. РЕМОНТ. НА ПУТИ В СЕВАСТОПОЛЬ

Успешно проведенная Керченско-Феодосийская десантная операция заставила гитлеровское командование оттянуть значительные силы от Севастополя, что сыграло решающую роль в срыве декабрьского штурма города. Войска СОР при поддержке кораблей Черноморского флота нанесли ряд контрударов и отбросили противника на отдельных участках обороны. Старые крейсера «Красный Крым» и «Коминтерн», оставшиеся в строю после гибели «Червоной Украины» и тяжелого повреждения «Красного Кавказа», продолжали интенсивно использоваться в наиболее опасных операциях — в высадке тактических десантов, переброске войск и грузов в осажденный Севастополь, в артиллерийской поддержке приморского фланга 44-й армии в Крыму и защитников Севастополя.

Днем 6 января 1942 г. крейсер «Красный Кавказ» с трудом пришел в Туапсе, имея большой дифферент на корму. Несмотря на все усилия личного состава, самоотверженно боровшегося за живучесть, крейсер принял около 1800 т забортной воды, что составляло 30 % запаса плавучести. Подводное обследование кормовой части показало, что корабль нуждается в срочном доковании.

В середине января в Туапсе из Поти был срочно вызван начальник Техотдела флота И. Я. Стеценко, а 21 января туда же прибыли руководитель конструкторской группы КБ потийского филиала Севастопольского морзавода В. Л. Ивицкий, старший корабельный инженер Техотдела Черноморского флота Н. Е. Сысоев и его помощник — недавно закончивший училище инженер-лейтенант Ф. С. Шлемов. С их приездом в оперативной рубке крейсера под председательством командующего эскадрой Л. А. Владимирского состоялось техническое совещание работников Техотдела, завода и специалистов крейсера, на котором было принято принципиальное решение о постановке корабля в док и срочном его ремонте. Хотя основные силы Севастопольского морзавода были сосредоточены в Туапсе, докование предполагалось произвести в Поти, так как в Туапсе не было ни одного плавдока. Здесь же на совещании Л. А. Владимирский отдал приказание командиру крейсера А. М. Гущину готовить корабль к переходу из Туапсе в Поти.

С захватом немецко-фашистскими войсками Одессы, Николаева и Херсона судоремонтная база флота значительно сократилась. К августу 1941 г. Севастопольский морзавод им. С. Орджоникидзе был единственным действовавшим крупным судостроительным предприятием на Черном море. Но уже с ноября 1941 г. практическое использование сухих доков Севастопольского завода стало невозможным из-за налетов авиации противника. В 1941 —1942 гг. судостроительные предприятия были частично эвакуированы на Кавказское побережье. Оборудование и работники Севастопольского морского завода им. С. Орджоникидзе были эвакуированы морем в Туапсе и Поти. В Севастополе оставалось около тысячи рабочих для ремонта поврежденных кораблей. К марту 1942 г. в Туапсе были введены в строй все поступившие туда производственные мощности, но в августе — сентябре 1942 г. из-за обстановки на фронте пришлось провести вторую эвакуацию завода теперь уже из Туапсе в Поти и Батуми, где были созданы филиалы, продолжавшие ремонт кораблей всех классов. К началу 1942 г. на Черном море в распоряжении Техотдела флота осталось два плавучих дока, которые могли быть использованы для докования боевых кораблей. Каждый из них имел грузоподъемность 5000 т и площадь стапель-палубы 133X22 кв. м. Еще два плавдока, принадлежавшие Морфлоту, стояли в Новороссийске, но железобетонный док грузоподъемностью 6000 т был неисправен, а в другом, стальном, грузоподъемностью 4000 т ремонтировались вспомогательные суда небольшого водоизмещения. Доки по 5000 т были спроектированы и построены с учетом возможности соединения их между собой. В двух соединенных плавдоках могли доковаться крейсера. 25 января 1942 г. экипаж «Красного Кавказа» отметил 10-ю годовщину подъема флага и стал готовиться к переходу из Туапсе в Поти. Старшему корабельному инженеру Техотдела Н. Е. Сысоеву было приказано идти на корабле. В течение двух суток поврежденный корабль в штормовых условиях на буксире танкера «Москва» преодолевал сравнительно небольшое расстояние от Туапсе до Поти. 1 февраля под артиллерийские залпы находившихся в Поти кораблей «Красный Кавказ» вошел в бухту и ошвартовался у причала.

Докованию крейсера «Красный Кавказ» предшествовала большая подготовительная работа. Все вопросы ремонта и докования корабля были рассмотрены специалистами Техотдела флота и филиала Севастопольского морзавода в Поти. Руководили работой начальник Техотдела Черноморского флота инженер-капитан 1 ранга И. Я. Стеценко и главный инженер филиала завода С. И. Шрайбер. В КБ филиала, которое возглавлялось тогда Н. В. Тернавским, была создана специальная конструкторская группа под руководством В. П. Ивицкого.

Инженеры группы рассмотрели три возможных варианта докования: в двух спаренных доках грузоподъемностью по 5000 т, в одном таком же доке с дифферентом и без дифферента. Последний вариант сразу же исключили как заведомо нереальный. Против первого варианта возражал И. Я. Стеценко, так как пришлось бы на длительное время отказаться от докования других кораблей, нуждавшихся в срочном ремонте. Кроме того, в этом случае возросла бы вероятность потери сразу двух доков при попадании авиабомбы. Были и другие причины — в акватории порта нужно было подготовить специальный удлиненный котлован для спаренных доков, провести работы по стыкованию доков, на что понадобилось бы около четырех месяцев. Поэтому было принято предложение И. Я. Стеценко поставить «Красный Кавказ» в один плавдок. Расчеты по данному варианту докования велись методом последовательных приближений, исходя из двух условий — достаточного оголения повреждений корпуса в корме и удобства проведения ремонтных работ рабочими и личным составом крейсера.

Первые прикидочные расчеты показали, что наименьший дифферент на нос, обеспечивающий оба условия, составляет 3°. На этом основании приступили к расчетам на прочность, плавучесть и остойчивость всей системы «док — корабль». Когда в конце февраля 1942 г. они закончились, оказалось, что кильблоки килевой дорожки имеют перенапряжение. Руководитель группы В. Л. Ивицкий отказался подписывать проект ввода корабля в док. Об этом было сообщено в Туапсе главному инженеру завода И. Кравчику, который подтвердил решение В. Л. Ивицкого. Тогда по предложению Техотдела флота было принято решение разгрузить кильблоки, дополнительно установив под бортами три пары клеток и уплотнив одновременно блоки килевой дорожки. Кроме этого, предложение предусматривало подведение понтонов под носовую оконечность корабля. С учетом этого разработчики подписали проект, а главный инженер завода С. И. Шрайбер и начальник Техотдела флота И. Я. Стеценко 8 марта 1942 г. утвердили его. Будучи хорошим корабельным инженером, глубоко разбиравшимся в вопросах прочности, плавучести и остойчивости, С. И. Шрайбер осуществлял повседневный контроль за разработкой проекта. Способ неполного докования кораблей в плавдоке малой грузоподъемности со шлюзовыми переборками, разработанный в Поти, получил в 1942—1944 гг. широкое распространение на Черноморском флоте. Подобным же образом позже доковались крейсера «Молотов» и «Красный Крым». Сущность способа заключалась в том, что корабль вводился в док не полностью — его носовая или кормовая части оставались на плаву, создавая таким образом плавучую систему «док — корабль». Оконечность корабля (консоль) могла выходить за пределы доковой дорожки на 10—15 % длины корпуса, а доковая масса корабля могла на 20—25 % превышать грузоподъемность самого дока. Допустимая длина консоли лимитировалась в этом случае запасом продольной прочности корпуса, а также прочностью концевых доковых опорных устройств (кильблоков) и допустимой стрелой прогиба линии гребных валов, если корабль вводился в док носом. Чтобы создать дополнительную подъемную силу, на стапель-палубе образовали добавочный шлюзовый объем. Для этого в доке, имевшем в одной из оконечностей водонепроницаемую переборку, соединяющую башни правого и левого бортов, устанавливали дополнительную шлюзовую переборку, внутренние обводы которой повторяли обводы корпуса корабля в данном поперечном сечении. Из образовавшегося таким образом шлюзового объема вода откачивалась с помощью насосов. Перед всплытием плавдок дифферентовался. Допускалось наличие дифферента до 3° в сторону консоли. В таком положении корабль надежно удерживался на кильблоках от сползания силами трения, достигающими около 3000 т. Общая и местная прочность системы «док — корабль» обеспечивалась оптимальной балластировкой и распределением судоподъемных понтонов по длине консоли. Система «док — корабль» обладала достаточной устойчивостью при волнении и шквальных ветрах.

В процессе ремонта крейсера «Красный Кавказ» было принято еще одно важное технологическое решение, позволившее ускорить ввод корабля в строй. Сложность устранения повреждений в кормовой части крейсера состояла в том, что пробоины и значительные деформации корпуса находились в районе линии гребных валов. Кронштейн винта и вал третьей турбины отсутствовали, поэтому требовалось по сохранившейся части валопровода вывести линию вала в корму для точной установки кронштейна и дейдвудной трубы. Сущность предложенного способа сводилась к восстановлению перпендикуляра к плоскости крайнего фланца вала, оставшегося на месте после взрыва. В связи с этим в плоскости фланца помещалось зеркало, с наклеенными на него нитями, пересекавшимися в точке оси вращения вала. В районе кронштейна и дейдвуда поочередно устанавливались фанерные экраны, обращенные к зеркалу. В отверстие, вырезанное на экране, вставлялся объектив теодолита, совпадавший с плоскостью фанерного листа. После этого на экране отмечалась та его точка, отражение которой совмещалось с точкой пересечения нитей зеркала. Отмеченная таким образом на экране точка соединялась прямой линией с центром объектива теодолита. Поскольку угол падения луча равен углу отражения, координаты прохождения оси вала находились делением этой линии пополам. Способ вначале был опробован на эскадренном миноносце, а затем применен на крейсере «Красный Кавказ». Анализ показал, что ошибка пробивки линии вала таким способом на расстоянии 15—20 м составляет 2,0 мм. Способ был разработан конструкторской группой под руководством В. Л. Ивицкого 420.

Операция по неполному докованию крейсера «Красный Кавказ» началась 26 марта 1942 г. Предварительно доковую массу корабля довели до 7000 т. С крейсера удалили все жидкие грузы, боеприпасы, запасные части и корабельное имущество, пришлось снять даже одно 180-мм орудие. «Красный Кавказ» с помощью двух буксиров ввели в плавдок и расчалили. Под носовую часть корабля, свисавшую на 50 м, подвели четыре понтона по 200 т. На всплытие ушло около трех часов. По мере подъема борта укрепляли специальными деревянными упорами диаметром 250—300 мм. Когда корма крейсера вышла из-под воды, проконтролировали дифферент и продувкой танков дока добились дифферента 3° на нос. Для проверки прилегания шлюзовой переборки к корпусу были спущены водолазы. Через несколько минут они доложили, что крейсер плотно вошел в проем шлюзовой переборки. Затем переборку также укрепили упорами. Началась откачка воды из шлюзового объема. После осушения стало видно, что переборка в местах соприкосновения набивки с корпусом корабля фильтрует воду. Но фильтрация была допустимой — один гидротурбинный насос легко справлялся с поступлением воды в шлюзовое пространство.

Когда вода из шлюзового объема была откачана, краснофлотцы боцманской команды во главе с мичманом Т. Н. Сухановым надежно закрепили всю систему «док — корабль» на якорях и бочках. Теперь можно было детально осмотреть подводную часть, установить характер повреждений и заполнить ремонтную ведомость. Общая картина разрушений кормовой части была крайне тяжелой. Оторван гребной вал правой кормовой машины вместе с винтом и кронштейном, дейдвудная труба — в трещинах и гофрах. Малый и большой рули с приводами сильно повреждены, просели на 50 мм и заклинились. Литые части ахтерштевня и гельмпорты рулей разбиты на части и вдавлены силой взрыва в корпус корабля. Килевая коробчатая балка в районе 114-го шп. перебита и разрушена вместе с набором корпуса на протяжении 4 м. В наружной обшивке корпуса зияли две пробоины размером 1,0x1,5 и 2,4x0,4 кв. м. Настилы палуб и платформ в этом месте были разрушены и деформированы. Водонепроницаемые переборки в районе 114—125-го шп. также имели трещины и гофры. Четыре броневые плиты были сорваны с места и вдавлены в корпус на 40—100 мм 421.

После осушения помещений командир крейсера А. М. Гущин решил спуститься к себе в каюту. «Перешагнув комингс своей каюты, я увидел весьма грустное зрелище,— вспоминает он.— В борту зияла пробоина, ворвавшаяся через нее вода опрокинула и сломала мебель; позеленевшая бронзовая Венера валялась на палубе рядом с поваленными стульями; бумаги и альбом с фотографиями, лежавшие в ящиках письменного стола, превратились в бесформенную скользкую массу. Краска лохмотьями свисала с подволока, все было покрыто крохотными ракушками» 422. Не в лучшем виде были и другие осушенные помещения.

Когда ремонтная ведомость была заполнена, работники завода и представители Техотдела флота, посовещавшись, вынесли приговор — на ремонт потребуется не менее десяти месяцев. Для сокращения сроков командование корабля и партийная организация предложили обучить 220—250 краснофлотцев судостроительным специальностям и, разбив их на бригады, вместе с рабочими Морзавода использовать для ремонта. Командир крейсера получил также разрешение командования базы организовать питание 200 рабочих непосредственно на корабле из походной кухни, чтобы сократить время для схода на обед. Началось ускоренное обучение краснофлотцев профессиям клепальщиков, чеканщиков, сверловщиков, гибщиков, резчиков и др.

Плохо обстояло дело с обучением специальности гибщика. Среди эвакуированных из Севастополя рабочих Морзавода такого специалиста не было, а на крейсере требовалось заменить несколько листов наружной обшивки и несколько броневых плит. Выручил случай — на корабле, к счастью, как оказалось, был свой гибщик.

Это обнаружилось, когда в апреле 1942 г. на коммунальной палубе состоялось общее партийное собрание корабля. В повестке дня был всего лишь один вопрос — как быть с гибщиками. Когда заслушали информацию секретаря партбюро крейсера старшего политрука С. В. Ефимова, с места поднялся краснофлотец Иван Крнюшко. «Я знаком с этим делом и берусь за короткое время обучить бригаду из здоровых и толковых бойцов,— сказал краснофлотец,— так что все работы по гибке листов обшивки, шпангоутов и стрингеров готов обеспечить». Кто-то спросил с места, а как же быть с нагревательными печами. И. Конюшко и тут нашелся: «Я знаю, что на заводе имеется подходящая печь, которую можно легко приспособить для нагрева листов». Он уже успел побывать во всех цехах и ознакомиться с оборудованием. Такая печь действительно была в термическом цехе.

После обучения из краснофлотцев было организовано 15 специализированных бригад в составе 180 человек. Кроме того, каждый день назначался наряд краснофлотцев на разные подсобные и вспомогательные работы. Работой краснофлотцев руководили командир электромеханической боевой части Г. И. Купец и командир дивизиона живучести П. Н. Шапирин. Ремонт механизмов и котлов возглавил командир дивизиона движения Г. Л. Алхимов 423.

Одновременно с проведением ремонта корпуса и механизмов командование флота решило усилить зенитное вооружение «Красного Кавказа». Для этой цели разрешалось использовать две спаренные 100-мм зенитные установки с готовившегося к подъему крейсера «Червона Украина» и установить несколько мелкокалиберных пушек, поступавших в нашу страну по ленд-лизу — два «бофорса» и шесть «эрликонов». Планировалось также увеличить количество 37-мм автоматов до 14 стволов. Для оказания помощи в съеме спаренных «соток» с «Червоной Украины» и доставки их в Поти был командирован командир отделения зенитных комендоров старшина 1-й статьи А. Белоусов. С А. Белоусовым в Севастополь отправились несколько краснофлотцев-зенитчиков и водолазы. В течение нескольких дней вместе с командой крейсера «Червона Украина», работавшей на судоподъеме, пушки были сняты и погружены на баржу, а затем — на борт транспорта, отправлявшегося в Поти. Эти пушки были затем установлены на «Красном Кавказе» побортно, рядом с уже стоявшими 100-мм установками после выхода корабля из дока. Гребной вал и винты тоже сняли с «Червоной Украины» и доставили в Поти. Труднее было изготовить литой ахтерштевень, кронштейн и втулки гребного вала. В тяжелые дни лета 1942 г., когда враг рвался к Волге, их изготовил сталинградский завод «Красный Октябрь». Туда была направлена группа краснофлотцев во главе с инженер-лейтенантом М. Парасенко, которая с большим трудом доставила 10-т отливку ахтерштевня и другие изделия в Поти.

Для ускорения ремонта были сделаны небольшие отступления от чертежей, в том числе отказались от восстановления малого руля. Это позволило сократить время ремонта примерно на пять-десять суток. Расчеты показали, что некоторое сокращение общей площади руля, когда работали все четыре машины, мало влияло на поворотливость.

Каждый день в среднем на восстановлении крейсера трудилось 200 заводских рабочих и 220 краснофлотцев. На борту крейсера белой краской было написано: «Трудиться за четверых! Героизм в ремонте — родной брат героизма на фронте!»

Ускорила ремонт и новая технология восстановления корпуса. Листы обшивки вначале клепались к бортовому набору, а затем на стыках приваривались к соседним листам. После этого осуществлялась окончательная клепка листов на стыковых планках. За время ремонта было сварено около 7,5 км швов, установлено 600 кв. м новых листов наружной обшивки корпуса, настилов палуб и платформ, заменено 4800 заклепок, заново изготовлено 1200 пог. м шпангоутов и другого палубного набора. Ремонтники изготовили и установили четыре новые переборки, отремонтировали крепление и вновь закрепили шесть броневых плит. Этот огромный объем работ вместе с ремонтом механизмов и установкой подкреплений под две спаренные зенитные установки занял всего лишь 118 суток.

3 апреля 1942 г. приказом наркома ВМФ за смелые и решительные действия во время Керченско-Феодосийской десантной операции, мужество и героизм экипажа крейсер «Красный Кавказ» в числе первых был удостоен гвардейского звания. К этому времени крейсер совершил 30 боевых походов, провел 32 артиллерийские стрельбы по фашистским войскам у Одессы и Севастополя, перевез свыше 25 тыс. военнослужащих, раненых и эвакуированных граждан и до 200 вагонов различных воинских грузов, отконвоировал 6 транспортов с войсками и боевой техникой для фронта. В походах и боях корабль прошел свыше 13,5 тыс. миль, отразил 67 налетов вражеской авиации, сбив при этом три фашистских самолета.

Газета «Красный флот» от 4 апреля 1942 г. в статье «Слава морякам — героям Отечественной войны» отметила заслуги гвардейского корабля перед Родиной и поместила фотографии «Красного Кавказа» и его командира капитана 1 ранга А. М. Гущина. В дни напряженной работы экипажа по восстановлению корабля «Красный Кавказ» дважды посещали делегации трудящихся Грузии. 1 мая 1942 г. Председатель Президиума Верховного Совета Грузинской ССР Г. Ф. Стуруа сделал в книге почетных гостей памятную запись и поздравил личный состав крейсера с присвоением высокого звания гвардейского экипажа.

18 июня, затаив дыхание, моряки крейсера «Красный Крым» слушали сообщение московского радио. «В Народном Комиссариате Военно-Морского Флота Союза ССР,— раздался знакомый голос Ю. Левитана,— об отнесении экипажа крейсера „Красный Крым” к гвардейскому». Затем диктор, чеканя каждое слово, прочел изложение приказа наркома ВМФ № 137: «Ведя непрерывные бои с немецкими захватчиками, личный состав крейсера нанес огромные потери фашистским войскам и своими сокрушительными ударами уничтожал живую силу и технику противника. За проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава экипаж крейсера „Красный Крым” удостаивается звания «гвардейский».

Незадолго до окончания ремонта, 26 июля 1942 г. в 10 ч утра на борт «Красного Кавказа» поднялся командующий эскадрой контрадмирал Л. А. Владимирский. Это было последнее воскресенье июля, моряки крейсера вместе со всей страной отмечали День Военно-Морского Флота СССР. Команда была построена на верхней палубе по сигналу «Большой сбор». Л. А. Владимирский вручил кораблю гвардейский флаг. Флаг принял командир корабля А. М. Гущин и передал его капитан-лейтенанту В. А. Коровкину, который стоял рядом с двумя ассистентами Ф. И. Плотниковым и П. Г. Пушкаревым. Экипаж крейсера опустился на правое колено. А. М. Гущин, поцеловав край флага, произнес гвардейскую клятву: «Именем героических советских моряков, памятью павших наших боевых товарищей, зверски замученных фашистами наших матерей, отцов и детей, принимая гвардейское знамя, клянемся Родине и великому Сталину бить врага по-гвардейски, по-севастопольски. Будем высоко нести гвардейское знамя и никогда не спустим его перед врагом. За Родину, за Сталина! Смерть немецким оккупантам!» 424. Гвардейский флаг сняли с временного древка и прикрепили к фалу. Раздалась команда: «На гвардейский флаг — смирно! Гвардейский флаг — поднять!» Под звуки «Интернационала» и крики «ура» на гафеле «Красного Кавказа» взвился гвардейский флаг.

Гвардейский флаг «Красному Крыму» был вручен в тот же день, что и «Красному Кавказу». Для проведения церемонии вручения флага на крейсер прибыл контр-адмирал Н. Е. Басистый. Флаг принял командир корабля капитан 1 ранга А. И. Зубков 425.

17 августа 1942 г. крейсер «Красный Кавказ», успешно закончив швартовные испытания, вышел на ходовые испытания в море. При первом же выходе корабль развил самый полный ход. 25 августа крейсер успешно закончил испытания и, сдав курсовые задачи, вступил в боевой состав Черноморского флота. При ремонте крейсера особо отличились специалисты завода В. Майоров, С. Шрайбер, И. Орлов, К. Чернов, А. Козлов, В. Левицкий, И. Карпенко, С. Маргосян, В. Гудков. Огромную помощь работникам завода оказал экипаж корабля, которым руководили Г. Купец, П. Шапирин, Г. Алхимов, Н, Сысоев. Не менее самоотверженно трудилась и команда плавдока в составе Н. Сокирко, Л. Зайцева, А. Семенова, А. Муравьева, Ф. Булавина 426.

Опыт докования «Красного Кавказа» был затем широко использован при ремонте крейсера «Молотов». Его кормовая часть длиной 15,5 м была полностью оторвана и затонула. Операцию неполного докования при этом проделали дважды. Вначале в док ввели недостроенный крейсер «Фрунзе» и отрезали у него корму. Затем док затопили и, оставив корму в доке, вывели из него «Фрунзе» и ввели «Молотов». Остальное было делом сварщиков. В июне 1944 г. технология неполного докования была применена при ремонте крейсера «Красный Крым».

Крейсер «Красный Кавказ» возвратился в строй, когда страна переживала тяжелые дни — враг рвался к Сталинграду и на Кавказ к бакинской нефти. Вновь захватив в середине мая Керченский полуостров, немецко-фашистские войска 4 июля 1942 г. в результате третьего штурма овладели Севастополем. Фашистская авиация, базировавшаяся на аэродромах Крыма, систематически бомбила наши корабли, стоявшие в Новороссийске, Туапсе и Поти. 16 июля шестнадцать прорвавшихся бомбардировщиков врага сбросили на корабли эскадры, находившиеся в Поти, около 50 авиабомб. Одна из них попала в вентиляционную трубу второго котельного отделения «Коминтерна», но, пробив насквозь днище корабля, не разорвалась. Через пробоину площадью около 2 кв. м начала быстро поступать вода. Пробоина была временно заделана, но кораблю требовался длительный ремонт с постановкой в док. Нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов признал ремонт старого корабля нецелесообразным и приказал использовать артиллерию «Коминтерна» для обороны Туапсе, а корпус приспособить в качестве волнолома в Поти. 17 августа 1942 г., в день выхода крейсера «Красный Кавказ» на ходовые испытания, «Коминтерн», приняв на борт маршевое пополнение, вышел из Поти в Туапсе, чтобы затем совершить свой последний путь к месту вечной стоянки 427. К середине августа 1942 г., когда наши войска оставили Краснодар, создалась угроза захвата немецко-фашистскими войсками Таманского полуострова и прорыва их к Черному морю в районе Новороссийска и Туапсе. В целях объединения усилий войск Черноморской группы Закавказского фронта и Черноморского флота для обороны Новороссийска и Туапсе 17 августа был создан Новороссийский оборонительный район (НОР) и 23 августа 1942г. Туапсинский оборонительный район (ТОР) 428.

7 сентября 1942 г. вражеские войска ворвались в Новороссийск, захватив железнодорожный вокзал, элеватор и порт. После ожесточенных боев за город 11 сентября противник был остановлен на юго-восточной окраине Новороссийска. С 26 сентября немецко-фашистские войска перешли к обороне, так и не выполнив своей главной задачи — прорыва через Новороссийск к Туапсе. Потерпев неудачу под Новороссийском, немецко-фашистское командование решило предпринять наступление на Туапсинском направлении. К концу октября противник вышел на расстояние 23—25 км от Туапсе. Ставка ВГК потребовала срочно усилить 18-ю армию войсками из резерва Северной группы войск Закавказского фронта. К перевозке войск были привлечены крейсера «Красный Кавказ», «Красный Крым», лидер «Харьков» эскадренные миноносцы и десять транспортов. Обратимся к документам: «21 октября 1942 г., приняв на борт 8-ю и 9-ю гвардейские стрелковые бригады в количестве 4000 бойцов, крейсера „Красный Кавказ” и „Красный Крым” вышли в Туапсе, Вторично срочная помощь фронту была оказана 2 декабря 1942 г.; крейсера приняли на борт 9-ю Краснознаменную горнострелковую дивизию в составе 4000 бойцов и снова вышли в Туапсе» 429.

Об использовании крейсера «Красный Кавказ» в морских перевозках пишет в своих воспоминаниях и его командир А. М, Гущин: «За пять рейсов крейсер доставил в Туапсе более 16 тыс, бойцов, большое количество орудий и минометов, автомашин, легких танков, сотни тонн боевых припасов и продовольствия» 430.

8 результате поражения гитлеровских войск под Сталинградом и оборонительного периода битвы за Кавказ, продолжавшегося пять месяцев, создались условия полного освобождения Новороссийска. Сознавая опасность прорыва советских войск на Таманский полуостров со стороны Новороссийска и окружения северно-кавказской группировки своих войск, немецко-фашистское командование особенно укрепляло район Новороссийска, сосредоточив там пять дивизий.

Наступление Черноморской группы войск Закавказского фронта началось 27 января 1943 г. Однако войскам 47-й и 56-й армий не удалось прорвать оборону противника. Командующий фронтом принял решение произвести высадку морского десанта, не ожидая прорыва неприятельской обороны 431. 1 февраля отряд кораблей эскадры в составе крейсера «Ворошилов», эсминцев «Бойкий», «Сообразительный» и «Беспощадный» обстрелял позиции противника в районе Новороссийска, сделав около 700 выстрелов. Погода с самого начала не благоприятствовала высадке. Утром 3 февраля из Батуми к месту высадки — поселку Южная Озерейка — вышел отряд кораблей прикрытия. Вот как об этом сообщает «Краткая история гвардейского крейсера „Красный Крым”»: «Пасмурное утро 3 февраля 1943 г. в Батуми. В 6 ч 10 мин крейсер „Красный Крым” вышел из батумской гавани и вступил в кильватер „Красного Кавказа”. В сопровождении лидера „Харьков”, эскадренных миноносцев „Сообразительный” и „Беспощадный” крейсера 18-уз ходом пошли в Новороссийск. В 2 ч 15 мин 4 февраля легли на боевой курс и в 2 ч 35 мин открыли огонь по долине реки Озерейка. В 3 ч 3 мин прекратили стрельбу и вышли в базу. 5 февраля 1943 г, в 10 ч 30 мин ошвартовались в Батуми» 432. Отрядом прикрытия командовал Л. А. Владимирский. Нетрудно было догадаться, что складывалась ситуация, аналогичная высадке десанта в Судаке в январе 1942 г., когда весь десант был уничтожен противником. Еще в процессе подготовки операции Л, А, Владимирский и Н. Е. Басистый высказали свои сомнения в целесообразности высадки десанта в Южную Озерейку до прорыва обороны противника, особенно в неблагоприятных погодных условиях. Но это не было принято во внимание, несмотря на серьезные аргументы — незащищенность от ветра и волнения участка высадки, трудность в подавлении противодесантной обороны противника, отсутствие специальных десантных средств, В ответ Ф. С. Октябрьский разрешил лишь спланировать запасной вариант высадки главных сил десанта в Станичку 433. Тем временем десантная операция продолжала развиваться согласно утвержденному плану, В 15 ч 40 мин 4 февраля из Туапсе вышел отряд транспортов с 83-й бригадой морской пехоты и отряд кораблей охранения. В 19 ч 40 мин в тот же день из Геленджика вышли отряд высадочных средств с 255-й бригадой морской пехоты, усиленной тридцатью танками, и отряд кораблей артподдержки под командованием Л, А. Владимирского, державшего флаг на «Красном Кавказе».

Погода непрерывно ухудшалась, в результате чего отряды опаздывали с приходом к месту высадки на полтора часа. Л. А. Владимирский самостоятельно перенес время начала артподготовки на полтора часа, сообщив об этом радиограммой в штаб флота, и отошел с кораблями прикрытия мористее, чтобы подождать подхода отряда высадочных средств с десантом. Время же удара авиации не было перенесено. В 2 ч 35 мин корабли отряда прикрытия («Красный Кавказ», «Красный Крым», «Харьков», «Беспощадный», «Сообразительный») открыли огонь по берегу. В 3 ч 03 мин, выпустив около 2000 снарядов, корабли прекратили стрельбу и взяли курс на Батуми. Но когда в 3 ч 45 мин корабли отряда высадочных средств подошли к берегу, они были встречены жестоким огнем береговых батарей противника. Опасения Л. А. Владимирского и Н. Е. Басистого подтвердились — противодесантную оборону фашистов подавить не удалось. Несмотря на сильное противодействие противника, все же высадили 1427 человек и выгрузили 16 танков. Десант захватил Южную Озерейку и начал продвигаться в глубь обороны врага. Но силы были неравными, десант оказался отрезанным от берега и был окружен. Ценою больших потерь, ведя ожесточенные бои с превосходящими силами противника, десантникам удалось пробиться в район Станички, куда к этому времени уже высадился отряд майора Ц. Л. Куникова. Запасной вариант операции становился главным. 5 февраля командующий флотом принял решение перенацелить дальнейшую высадку десанта на Станичку. С 4 по 9 февраля 1943 г. туда было высажено свыше 15 400 человек, большое количество танков и артиллерии. В ходе упорных боев десантники под командованием майора Куникова захватили плацдарм протяженностью по фронту около 7 км и глубиной 3—4 км, выйдя к окраинам Новороссийска. Этот плацдарм получил название «Малая земля». Однако все дальнейшие попытки, предпринятые войсками 47-й армии и десантниками плацдарма «Малая земля» в течение второй половины февраля — первой половины апреля 1943 г., потерпели неудачу. Замысел Ставки ВГК ударом от Новороссийска через Краснодар на Тихорецк выйти навстречу Южному фронту с целью окружения и уничтожения кавказской группировки противника реализовать не удалось.

В дальнейшем в результате успешного проведения Новороссийской, Новороссийско-Таманской, Керченско-Эльтигеиской и Крымской наступательных операций советскими войсками совместно с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией были последовательно освобождены Таманский, Керченский и Крымский полуостровы. Крейсера «Красный Кавказ» и «Красный Крым» к этим операциям не привлекались. 9 мая 1944 г. наши войска штурмом овладели Севастополем. Эскадра готовилась к перебазированию на Главную базу флота.

Утром 4 ноября 1944 г. началась съемка со швартовов для перехода в Севастополь. В 6 ч корабли первого отряда прошли ворота порта Поти и построились в кильватерную колонну. Головным шел крейсер «Красный Крым», за ним — линкор «Севастополь», эскадренные миноносцы «Незаможник», «Железняков», «Легкий», «Летучий» и «Ловкий» 434. В охранении шли шесть катеров типа МО-На следующий день в 6 ч 55 мин их догнал второй отряд кораблей, тоже следовавших в Севастополь, в составе крейсеров «Ворошилов» и «Молотов», эскадренных миноносцев «Сообразительный», «Бодрый» и «Бойкий». Оба отряда соединились. В 8 ч 50 мин место в голове колонны занял гвардейский крейсер «Красный Крым». При проходе траверза мыса Форос команды всех кораблей переоделись в форму № 3 первого срока. В 12 ч 50 мин зенитная установка № 3 на «Красном Крыме», которой командовал гвардии старшина 2-й статьи Хахин, сделала первый салютный выстрел. На фалах фок-мачт взвился сигнал: «Привет от победителей непобежденному Севастополю». В 13 ч 00 мин корабли один за другим вошли в Северную бухту.

Крейсер «Красный Кавказ» в этом переходе не участвовал. Осенью 1944 г. он снова стал на ремонт в Поти и возвратился в Севастополь только 23 мая 1945 г. Командир крейсера капитан 1 ранга А. М. Гущин вскоре получил другое назначение и 6 ноября 1945 г. сдал корабль новому командиру капитану 2 ранга B. Н. Ерошенко — бывшему командиру лидера «Ташкент» 435. Участвуя в боевых действиях в период 1941 — 1943 гг., крейсер «Красный Кавказ» совершил 64 боевых похода. Артиллерийским огнем корабля уничтожено 13 батарей противника, 2 танка, 5 батальонов вражеской пехоты и 3 самолета. Корабль перевез более 60 тыс. войск и населения, несколько сотен вагонов боеприпасов, боевой техники и продовольствия, отразил более 200 атак фашистских самолетов, которыми на крейсер было сброшено более 2000 авиабомб.