Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Р. М. Мельников. Линейный корабль "Андрей Первозванный" 1906 - 1925 гг.

Глава 29. Под флагом РСФСР

Почему-то не боясь действий англичан в Северном море и убедившись в отсутствии сопротивления со стороны русских, немцы уже 25 февраля 1918 г. спокойно заняли Ревель, а 3 апреля их большой отряд пришел в Ганге. Это заставило взорвать находившиеся здесь четыре новейших русских лодки типа АГ.

12 апреля немецкие войска начали входить в Гельсингфорс. Русские корабли, разоруженные по условиям перемирия и обязанные соблюдать нейтралитет, должны были стать свидетелями позорнейшего зрелища: хозяйничания немцев в его, теперь уже бывшей, главной базе. Вошедшие 13 апреля немецкие тральщики не стеснялись вести стрельбу по городу, разрушив табачную фабрику Бострема и вызвав пожары в южной гавани. Торжествуя "победу", они несколько шрапнельных снарядов положили даже у борта еще остававшегося под флагом А.П. Зеленого и разоруженного крейсера "Память Азова". 14 апреля на рейд вошли дредноуты "Вестфален" (флаг командующего германскими силами контр-адмирала Майера) и моонзундский "победитель" "Позен".

Начался беззастенчивый захват и разграбление немцами (совместно с финской белой гвардией) судов и имущества флота. Как писал старший русский морской начальник в Финляндии А.П. Зеленой, "морское собрание было занято германскими матросами, и на его флагштоке был поднят германский флаг... Взятое немцами сторожевое судно "Голубь", строившееся для русского флота, ходит под германским флагом и с германской командой". В городе и на кораблях производились германскими и финляндскими войсками аресты русских офицеров и матросов под самым нелепым предлогом. Разграбление базы и кораблей приняло характер все возрастающий вакханалии, в которой деятельное участие приняли финские власти. Флот мог только в бессильной ярости быть свидетелем этого позора.

Перед мучительным выбором поставлены были в те дни офицеры. Надежды на возрождение флота пробуждали фактически состоявшийся отказ новой власти от коллегиального управления флотом и восстановление должности его командующего ("начальника Морских сил Балтийского моря"). Им, под присмотром комиссара, стал всеми уважаемый заслуженный офицер, состоящий в штабе А.В. Развозова, ранее, еще в начале 1917 г. командовавший эсминцем "Пограничник", бывший капитан 1 ранга A.M. Щастный (1881-1918, расстрелян). Приложив огромные организационные усилия, сумев в едином патриотическом порыве объединить, пусть и ненадолго, офицеров, матросов и комиссаров, он не дал немцам захватить флот. Так был совершен великий патриотический подвиг.

Даже в проникнутой болью за флот и своего героя, но по-советски окрашенной книге С.А. Зонина "Адмирал Л.М. Галлер (М., 1991, с. 139) не нашлось места, чтобы назвать "те двенадцать офицеров, из них пять механики", которые с остатками команды, "доукомплектованной" четырьмя сотнями солдат из Свеаборгского гарнизона, привели "Андрей Первозванный" в Кронштадт. Не сказано и о том, куда пропал прежний командир.

В выпущенных в 20-е годы прошлого века А.К. Дразеном выборках из дневника И.И. Ренгартена содержалось примечание о том, что И.И. Лодыженский состоял "заведующим политическим кабинетом морского министра Вердеревского", отсюда можно заключить, что командир "Андрея Первозванного" оставил свой корабль в августе-сентябре 1917 г. Иных сведений не встречается. Л.М. фон Галлер принял командование только на время похода второго эшелона. К этому времени первый эшелон, включавший дредноуты и крейсера "Рюрик", "Адмирал Макаров", "Богатырь" под проводкой ледоколов "Ермак" и "Волынец" совершили переход в Кронштадт 12-15 марта 1918 г. (Балт. моряки в проведении... . с. 130; Сапожников В.М. Подвиг балтийцев в 1918 году. М., 1954. с. 32-38). Л.М. Галлер уверенно вел корабль, хорошо ему знакомый по прежней должности старшего артиллерийского офицера, но его задача чрезвычайно осложнялась отсутствием ледокольной проводки.

Шедшие с отрядом малые ледоколы "Силач" и "Город Ревель" были не в силах справиться со сковывающими залив тяжелыми льдами (нагромождения торосов достигали 5-6 м высоты). Мощные же "Тармо" и "Волынец" были захвачены в результате сговора их командиров с белофиннами. Флот не сумел уберечь свои ледоколы от захвата, и теперь надежда была на оставшийся "Ермак". Он под охраной крейсера "Рюрик" и пробивался теперь из Кронштадта навстречу второму эшелону. В отряде за "Андреем Первозванным" под флагом начальника 3-й бригады линейных кораблей Н.И. Паттона (1868-после 1922) шли "Республика", крейсера "Баян" и "Олег", подводные лодки "Тур", "Рысь", "Тигр". Лодки сначала шли самостоятельно, затем на буксирах "Андрея Первозванного", "Баяна" и "Олега".

В первый день похода, начатого после ночной стоянки на внешнем рейде 5 апреля, кораблям удалось пройти лишь 5 миль после маяка Грохара. Днем 6 апреля, при попытках преодолеть встретившийся особо тяжелый торосистый лед, оборвался буксир "Рыси". Затертая во льдах лодка получила повреждение корпуса и вынуждена была вернуться в Гельсингфорс. Но и "Андрей Первозванный", имея под парами все 25 котлов и работая как ледокол, с огромным трудом пробивал отряду дорогу. Несколько раз его почти безнадежно затирало во льдах, и корабли отряда стопорили машины. В 20 час. остановились на ночевку, так как, не видя расположения трещин, нельзя было выбирать оптимальный путь. В 5 час. 30 мин. 7 апреля "Андрей Первозванный" возобновил атаку на льды. В 10 час. 10 мин. по курсу открылся о. Гогланд. Корабли стопорили ход, ожидая, пока "Андрей Первозванный" с разбегу пробьет канал, и, пройдя несколько десятков, метров вновь остановились, а 18 час. 45 мин. он поднял сигнал: "Прекратить пары. Застрял во льду".

Работая машинами на полный ход, корабль не мог сдвинуться с места. Пройдя за три дня лишь 60 миль, корабли заночевали близ о. Родшер. Движению шедшего навстречу "Рюрика" и "Ермака" пыталась помешать своим огнем финская батарея на о. Лавенсаари. Не отвечая на провокационную стрельбу, корабли уклонились с курса и не дали немцам повода обвинить русский флот в нарушении перемирия на Балтике. Огни двух кораблей, показались из-за о. Гогланд около 21 часа 7 апреля. Утром продолжали плавание уже под проводкой "Ермака", за которым шли "Рюрик" и весь отряд. Движение ускорилось, но и "Ермаку" не удавалось сходу преодолевать оказавшееся исключительно мощным ледовое поле. Ночь на

9 апреля шли при свете прожекторов, к полуночи на 10 апреля "Андрей Первозванный" был замечен в виду Толбухина маяка. В Кронштадт пришли в полдень 10 апреля.

По "временному" боевому расписанию флота Балтийского моря на 1918 г. "Андрей Первозванный" находился в составе морских сил Кронштадта", во 2-й бригаде линейных кораблей (вместе с "Республикой" и "Рюриком"), состоявшей "в готовности" вместе с 1-й бригадой. Четыре крейсера и "Гражданин" были в резерве. Из "морских сил Петрограда" в готовности были "Богатырь" и "Олег", в резерве "Адмирал Макаров" и "Баян". Успех ледового похода, в марте—апреле 1918 г., спасшего 185 кораблей, и последующий вывод из Гельсингфорса, Котки и Выборга еще 48 кораблей и судов вызвали заметную консолидацию матросов и офицеров. Возмущение флота вызвали и просочившиеся в печать слухи о намерениях большевиков взорвать и затопить корабли в Кронштадте и устье Невы. Существовала и диспозиция затопления кораблей, касавшаяся, конечно, и "Андрея Первозванного". Вообразив себя и вправду ответственным командующим, A.M. Щастный посмел всесильному наркому Троцкому указать на некомпетентность и безграмотность его вмешательства в дела флота.

A.M. Щастный 27 мая был арестован и лично Троцким подвергнут с большим пристрастием проведенному, нарочито путанному, провокационному допросу. Его целью было "поймать" адмирала в главном инкриминируемом каждому офицеру преступлении — "нарушении установок новой власти" быть только техническими исполнителями и не иметь "никаких решительно прав касаться политики". В предрешенном по воле Троцкого расстреле A.M. Щастного свою непременную роль сыграли: усердный партийный следователь В.Э. Кингисепп (1888-1918) и неуемный пламенный революционер, член Верховной морской комиссии Ф.Ф. Раскольников.

Обеспокоенность всего флота необъяснимым арестом A.M. Щастного выразила резолюция, принятая командой "Андрея Первозванного". В телеграмме, направленной в адрес морской коллегии, говорилось, что команда корабля, "обсудив вопрос об аресте командующего флотом Щастного, постановила требовать срочно от т. Троцкого через морскую коллегию выяснения причин ареста Комфлота Щастного. Председатель общего собрания Шевцов, секретарь Соколов (Шошков Е.Е. с. 112). Но большевики сумели справиться с положением. И уже 1 июня были приняты две резолюции. Первая, предложенная командой крейсера "Рюрик" от 21 мая, была переполнена клятвами верности Советской власти и угрозами "жестокой кары" в адрес всех тех, кто "клеветой и гнусной ложью на Советскую власть сеет в трудовых массах смуту и панику..." Под резолюцией, поддержавшей резолюцию команды крейсера "Рюрик", подписались и делегаты "Андрея Первозванного".

Что же представляли из себя в то время командный состав и команда "Андрея Первозванного"? В противоположность дредноуту "Гангут", судьбы офицеров которого со стороны белых (не менее восьми из тридцати одного офицера, бывших на корабле летом 1917 г.), стали известны из работы ушедшего к ним инженер-механика мичмана Н.Э. Кадесникова(ок.1895-1971, Нью-Йорк), "Краткий очерк белой борьбы под андреевским флагом на суше, морях, озерах и реках России в 1917-1922 гг.", (Нью-Йорк, 1965) сведения об офицерах "Андрея Первозванного" пока что не очень полны. Известно, что по ленинскому декрету от 29 января 1918 г. о массовом увольнении бывших офицеров еще до Ледового похода флот должен был покинуть старший офицер лейтенант В.А. Буцкой (1890-1967, Рим); Н.Э. Кадесников , упоминает его (с. 61) как организатора Уральского пункта радиосвязи между Добровольской армией и армией А.В. Колчака.

Других сведений об участии в добровольческом движении офицеров "Андрея Первозванного" в мемуарах не встречается. Но в книге не раскрыты имена сотен офицеров, которые в одиночку или группами до 20 человек (с. 75) в безвестности погибали в боях с красными на необъятных просторах России. Среди них могли быть и офицеры "Андрея Первозванного". Остаются нераскрытыми еще более обширные списки тех, кто погиб во время красного террора. Среди них также могли оказаться офицеры "Андрея Первозванного". И потому еще долго, видимо, нельзя будет хотя бы приблизительно сказать, кто из офицеров списка на октябрь 1917 г. мог остаться на корабле.

Достоверно можно сказать, что не было среди них и мичмана И.Д. Богданова — он в эмигрантских изданиях значился как подписчик "Морского журнала" 1931 г. За рубежом оказался и другой мичман корабля Ян Владиславович Нелавицкий (ок. 1895-1974, Африка).Неисповедимы судьбы людские: сын Я.В. Нелавицкого Владислав в 1993 г. содействовал выходу в свет подготовленной автором в издательстве "Гангут" книги "Линейные корабли типа "Императрица Мария". О нерасторжимости связи времен, людей и поколений, о не умирающей памяти свидетельствует и вышедший в наши дни, "Мартиролог русской военно-морской эмиграции по изданиям 1920-2000 гг." (М.; Феодосия, 2001). Из офицеров "Андрея Первозванного", оказавшихся развеянными от Рима до Осло, от Тулона до Брюсселя, от Афин до Шанхая, мартиролог (см. приложение) называет восемь имен.

Можно пытаться проследить их путь в истории, но уже сегодня можно сказать, что едва ли не последним ветераном корабля, о котором речь еще впереди, оказался его старший механик (в 1917-1919 гг.) Мечислав Мартынович Сляский (1878-1949, Польша). Прошедший войну с Японией в должности механика миноносца "Бурный" (в 1902-1904 гг.), он имел за войну два ордена (Станислава 3-й ст. и Анну 3-й ст. с мечами и бантом). В 1907-1909 гг. был старшим механиком на миноносце "Видный", в 1909-1913 гг. — транспорта (разоруженной канонерской лодки) "Грозящий", а затем стал трюмным механиком "Андрея Первозванного". В апреле 1914 г. получил чин инженер-механика капитана 2 ранга.

Ветераном войны был сменивший Л.М. Галлера (после временного командования в Ледовом походе) капитан 1 ранга В.Е. Затурский (1883 -?), артиллерийский офицер 1-го разряда (с 1912 г.). Вахтенным начальником он в 1903-1905 гг. служил на крейсере "Дмитрий Донской", совершил на нем плавание с эскадрой вокруг Африки на Дальний Восток, участвовал в бою корабля с отрядами японских крейсеров — самом, наверное, героическом в Цусимском сражении. В 1906— 1909 гг. служил на линейном корабле "Слава", в 1915 г. был и. д. старшего офицера на дредноуте "Петропавловск", с марта 1915 г. был и. д. старшего офицера на "Императоре Павле I", затем и.д. командира этого корабля, переименованного в 1917 г. в "Республику", и 28 июля 1917 г. он был утвержден в должности командира. На "Андрей Первозванный" его перевели после Ледового похода, когда из-за крайней ограниченности запасов топлива и выяснившейся безнадежности его подвоза линейный корабль "Республика" в августе присоединили к судам, сданным на долговременное хранение. "Андрей Первозванный" весь 1918 г. оставался единственным несменяемым линейным кораблем, в паре с которым с середины года менялись "Севастополь" и "Петропавловск".

В докладе Генмора от 27 августа 1918 г. за подписью начальника МГШ Е.А. Беренса и комиссара С.П. Лукашевича, содержавшем оценку состояния и задач флота, определяющими оказывались две проблемы: подготовка к полному уничтожению кораблей и сооружений на случай падения Петрограда и почти полная кадровая обездоленность. Относительно командного состава отмечался "незначительный процент" кадровых специалистов и преобладание в нем "запасных и наскоро обученных во время войны". Очевидно, речь идет о прапорщиках и мичманах военного времени, мичманах последнего (1917 г.) выпуска, а также поступавших на службу недоучившихся гардемаринов. Представителем этой молодежи (и еще не самых молодых) был, например, 25-летний вахтенный начальник "Андрея Первозванного", представитель обширной флотской фамилии (разделившихся между белыми и красными) Борис Юльевич Рыбалтовский (1893-?), ставший в 1919 г. старшим штурманом "Дианы". Боевая подготовка практически отсутствовала. После одной-двух стрельб в 1917 г. корабли в 1918 г. в большинстве уже ни разу не стреляли (Мордвинов Р.Н. с. 309). Одно из немногих счастливых исключений составлял "Андрей Первозванный". Документами зафиксирована проведенная им 28 ноября 1918 г. вторая учебная стрельба. Корабль вместе с "Петропавловском" (до 1 декабря был в доке) составлял тогда все наличные линейные силы действующего Балтийского флота.

С двумя линкорами в строю в Кронштадте "в полной боевой готовности" находились: крейсер "Олег", четыре "Новика", ("Азард", "Автроил", "Спартак", "Гавриил"), семь подводных лодок типа "Барс", заградитель "Нарова" (200 мин), четыре тральщика и до пяти 350-тонных миноносцев "из числа более исправных". Это было пределом, допускавшимся наличными запасами топлива и возможностями комплектования экипажей. Все считавшиеся в полной боевой готовности корабли были укомплектованы "путем перевода специалистов с других судов", ввиду чего нуждались "в некоторой тренировке". Никто, однако, не предполагал, сколь значительны окажутся результаты этих тренировок (если они даже и вправду производились) и каким фатальным окажутся последствия всего того состояния разрухи и развала, в котором флот находился в продолжение последних двух лет. А потому командование, боясь, как в случае с A.M. Щастным, быть обвиненным в "политических выступлениях", ни словом не возражало против операции, задуманной Л. Троцким. И решающую роль в ней предстояло сыграть "Андрею Первозванному". Официально отряду судов особого назначения в составе трех эсминцев, крейсера "Олег" и линкора "Андрей Первозванный" под начальством члена РВСР Ф.Ф. Раскольникова ставились три задачи:

1. Выяснить силы противника в Ревеле.

2. Вступить с ними в бой.

3. Уничтожить его, если окажется возможным.

Но была, кажется, у отряда и другая особая задача, которую революционный нарком, свято веруя в беспредельный революционный энтузиазм своих моряков и всесокрушающую силу пролетарской солидарности трудящихся всех стран мира, тщательно таил от окружающих. Вожделенно и вот-вот ожидали всемирного восстания пролетариата.

Свою жертву должен был принести и флот. Уже высказано предположение (сб. статей и документов "Морская война на Балтике, 1918-1919, с. 5), что целью операции флота в декабре 1918 г. против Ревеля под предводительством Ф.Ф. Раскольникова было "спровоцировать там пролетарскую революцию". Так, "Андрей Первозванный", в числе первых проявивших себя в низвержении самодержавия в 1917 г., в декабре 1918 г. оказался близок к роли поджигателя мировой революции.

Все было странно и необъяснимо в этой операции, руководимой недоучкой-мичманом и снаряженной во всем ему покорными, но втайне, видимо, надеявшимися на ее провал военспецами. Не зная или не желая знать даже о наличии запаса топлива на кораблях, назначенных в операцию, Альтфатер и Зарубаев проводили Ф.Ф. Раскольникова на "Спартак", где он поднял свой вымпел при таком выясненном позднее комиссией РВСР состоянии запасов (в скобках сведения по показаниям командиров и свидетелей): "Андрей Первозванный" — половину топлива (500 т, до 15 суток хода); "Олег" на 30 часов (400 т), "Спартак" (только 18 декабря переименованный из "Капитана 1 ранга Миклухи-Маклая") — 150 т нефти (до 320 т), "Автроил" менее 150 т нефти (370 т) и "Азард", только что возвратившийся из разведки, "совсем не имел нефти". Не подобрав опытных машинистов и турбинистов, не проверив фактических скоростей эсминцев, не найдя комендоров, умевших метко стрелять, и даже, кажется, штурманов, способных ориентироваться по вехам, не снабдив корабли должным запаса топлива и не проверив их технического состояния, не дав исчерпывающих инструкций командирам кораблей, "красный адмирал" Ф.Ф. Раскольников обрек всю операцию на исключительно позорный провал.

Едва пройдя Шепелевский маяк, где на свою позицию встали "Андрей Первозванный" "Азард", как рассказывал Ф.Ф. Раскольников, семафором донес, что "он погрузил мало топлива".

Описывая всю операцию как личное героико-романтическое приключение в занимательном историко-этнографическом рассказе "В плену у англичан", Ф.Ф. Раскольников даже не взял на себя труд справиться о вооружении "Олега", "под прикрытием тяжелой артиллерии" которого он по плану операции рассчитывал отходить к о. Гогланд. 130-мм пушки "Олега" и едва 20-узловая скорость вряд ли могли соперничать с современной 6-дюймовой артиллерией и 35-узловой скоростью английских крейсеров.

Остерегаться именно этих крейсеров (в разговоре на ледоколе, шедшем к Кронштадту в канун операции) Ф.Ф. Раскольникову особенно советовал В.М. Альтфатер. Странно, однако, что этому бесспорно опытному военспецу не бросилась в глаза вся нелепость этой операции. "Андрей Первозванный", составлявший по замыслу ее составителей главную силу "Отряда особого назначения" и поставленный на позицию у Шепелевского маяка — соответственно под Кронштадтом — был лишен всякой возможности взять под прицел своих двенадцатидюймовых пушек ожидавшиеся английские крейсера. Ведь от Ревеля, куда "не зная броду", днем 26 декабря привел "Спартак" Ф.Ф. Раскольников, до о. Гогланд, где с малопонятной задачей был оставлен "Олег", расстояние составляло почти 60 миль, а до Шепелева маяка, где держался "Андрей Первозванный", — еще более того. На этом пространстве, да еще при возможности более близко расположенных сил англичан, наши корабли могли и не успеть добежать под защиту "Андрея Первозванного".

Никто не подсказал "флотоводцу" и мысли о действенном использовании в операции подводных лодок. Единственная находившаяся в море "Пантера" из-за неисправности механизмов была вынуждена вернуться от о. Вульф (Аэгна) и никаких сведений о кораблях в Ревель сообщить не могла. В итоге образцовой по безалаберности операции свою явно бесполезную позицию должен был (из-за нехватки топлива) покинуть и "Андрей Первозванный". Игра в мировую революцию обернулась потерей смехотворно легко доставшихся англичанам (а затем эстонцам) двух отличных эсминцев и 251 человека оказавшихся в плену экипажей.

Более полугода революционной разрухи, когда машинная команда "Андрея", в упоений непрерывных митингов почти забыла дорогу к машинам и котлам, отразились на них множеством дефектов — особенно пострадали весьма усложненные, требовавшие постоянного и внимательного ухода котлы Бельвиля. Ледовый поход, когда котлы при форсировании льдов работали с повышенной нагрузкой, выявил обширный перечень неотложных работ. Замены или исправления требовали котельные трубы, участки паропроводов, арматура, котельные дверцы, кирпичная кладка.

Мало что могли сделать оставшиеся верными своему долгу старший механик (с 1916 г.) М.М. Сляский (1878-1948, Польша) и его помощник Федотов. Из-за почти полного обновления команды не хватало опытных специалистов, негде было достать запасные части и материалы. Новых котельных трубок не удалось достать даже через партийную ячейку Балтийского завода. Пришлось смириться с тем, что к весне 1919 г. только 6 из 25 штатных котлов можно было считать годными для службы, и еще 4 после ремонта силами команды. Это позволяло рассчитывать на скорость около 8 узлов. Большего, впрочем, нельзя было требовать и из-за катастрофической нехватки угля.

Но расчеты механиков оказались слишком оптимистичными. И когда 18 мая 1919 г. корабль выходил для артиллерийской поддержки частей Красной армии и прикрытия рекогносцировки эсминца "Гавриил" в Копорском заливе, оказалось, что вместо 10 котлов в действии из-за отказа ранее отремонтированных оставалось только пять. И, видно, не очень-то доверял комиссар своему командиру и механикам, если для надзора за лихорадочно шедшими в кочегарке работами послал своего помощника Иббо. А тот, размахивая наганом перед лицом взмыленного и перемазанного сажей механика, распорядился чисто по-комиссарски: "если через полчаса не дашь хоть двух котлов — застрелю!" (Зонин С.А. Адмирал Л.М. Галлер. с. 165).

Преданный своему делу, знающий и образованный офицер, с честью прошедший две войны, и представить не мог, что после сунутого в лицо на "Андрее Первозванном" комиссарского нагана советская власть за верную службу и победу в гражданской войне вознаградит его (вместе с 400 собранными со всего флота последними уцелевшими офицерами) еще и беспричинным заключением в тюрьму ВЧК. Пока же до стрельбы из нагана дело не дошло. В полчаса с двумя котлами, по счастью, справиться успели. Через полчаса ввели в действие еще два. Простояв на Кронштадтском рейде в ожидании паров, которые позволят дать ход, корабль хотя и с запозданием, смог 7-уз скоростью перейти к Шепелевскому маяку. Здесь под его прикрытие успел подойти "Гавриил", счастливо выдержавший удачный бой с четырьмя английскими миноносцами. Все обошлось благополучно.

Незабываемый 1919 г. стал особо памятным и для "Андрея Первозванного." Еще живы были в памяти людей обстоятельства авантюры Троцкого-Раскольникова, когда корабль могла постичь участь двух захваченных англичанами эсминцев, а время уже подводило его к горькой кульминации революционной службы. Самым непосредственным образом корабль и его люди обязывались вступить в жестокое, во веки не прощаемое историей братоубийство гражданской войны. Не испытав своих пушек огнем по германским батареям в Рижском заливе, не проверив себя в единоборстве с германскими дредноутами в Ирбене и Моонзунде, он по неисповедимой прихоти судьбы должен был вступить в бой с батареями — фортами Красной Горки.

Получалось, что с началом антибольшевистского мятежа на Красной Горке, произошедшего в ночь на 13 июня 1919 г., в полной боевой готовности находился "Андрей Первозванный". В 7 часов утра с Красной Горки на форт "Риф" по телефону был передан ультиматум с требованиями присоединиться к мятежу. Вместе с фортом Красная Горка и Серая лошадь (4 152-мм и 5 120-мм орудий) восстали и крепостные полки — 1-й и 2-й Кронштадтский. Коммунисты были арестованы, командующему английской эскадры адмиралу Коуэну передали по радио: "Красная Горка в вашем распоряжении". Гарнизону Кронштадта предлагалось присоединиться к мятежу под угрозой уничтожения. Ситуация складывалась критическая. Любое энергичное движение английского флота (силы его были неизвестны), приведение в действие всей огневой мощи Красной Горки (4 305-мм башенных, 4 305-мм открытых установок, 8 280-мм, 3 254-мм и 3 152-мм орудий) могли поставить под угрозу власть большевиков в Кронштадте. За ним мог пошатнуться и Петроград.

Но английский флот, вопреки всем жадным ожиданиям в Петрограде и жгучим опасениям в Кронштадте, необъяснимо бездействовал. Английское командование, располагая возможностью взять форты под свой контроль и тем обеспечить их боеспособность, проявило не то заторможенность реакции, не то низкие расчетливость и себялюбие, по вине которых русский флот не получил от английского союзника той помощи, на которую вправе был рассчитывать и в 1915, 1916 и 1917 гг. Вместо Ф. Кроми (1882-1918), всю войну проведшего на своих подводных лодках бок о бок с русскими офицерами, а теперь уже как год убитого чекистами в Петрограде, на месте английского командующего находился далеко, видимо, не лучший представитель британского милитаризма.

Но большевистская власть сдаваться не собиралась. Она уже успела заставить работать на себя весь интеллект офицерского корпуса флота. И он, повинуясь законам гражданской войны, начал действовать. При флоте, почти полностью стоящем на приколе (и "Республика", и три дредноута оставались на хранении), несмотря на обширные совершавшиеся всю войну "изъятия", баржи с офицерами и недавнее разоблачение на "Полтаве" еще пяти "контрреволюционеров", какие-то резервы изыскать еще было можно. Само собой разумеется, дабы не повторилась история с экспедицией Раскольникова, предприняты были и меры надлежащего политического обеспечения. И немало, наверное, наганов и маузеров в руках крепких парней из Чека прибавилось на "Андрее Первозванном" под началом комиссара Иббо и поголовно, надо думать, вооруженного (по законам партии) большевистского "коллектива".

Так или иначе, но дуэль, которую с батареей Красной Горки вели поочередно "Андрей Первозванный" и "Петропавловск" (с периодическим участием форта Риф — 8 152-мм пушек и крейсера "Олег" — 6 стреляющих на борт 130-мм пушек) напоминало события, которые в октябрьские дни 1917 г. на полуострове Сворбе (о. Эзель) переживала Церельская батарея. Но только теперь в роли убегающих от орудий в лес матросов оказались мятежники с фортов Красная Горка и Серая лошадь, а в роли уверенно маневрирующих у них на виду германских дредноутов — "Андрей Первозванный" и "Петропавловск". Дредноутом командовал бывший капитан 1 ранга последнего в 1917 г. большого производства, сделанного Временным правительством, герой боя на крейсере "Рюрик" в 1904 г., бывший старший офицер нового "Рюрика" в 1912-1914 гг. и прежний командир "Добровольца" П.Ю. Постельников (1880-?). Карьера, что и говорить, замечательная.

Главная сила сформированного с началом 1919 г. "Действующего отряда Балтийского флота" (ДОТ), оба корабля, исполняя приказания своего начальника С.Н. Дмитриева, стреляли с редким упорством и ожесточением. Стреляли, не считаясь с темнотой ночи, с расходом снарядов и износом орудий. Главное было в кратчайшие сроки непрерывным огнем деморализовать мятежников, пока англичане не соберутся к ним на помощь. Стреляли, не считаясь с недоступной для кораблей дальностью. Думать было некогда — сухопутные части мятежных войск, действуя в пределах дальности огня Красной Горки, "отогнули" линию фронта почти до Ораниенбаума .

Как говорилось в классической работе адмирала флота И.С. Исакова (1894-1967), "Красная Горка. Сталинская операция 13-16 июня 1919 г." (сб. статей "Советское военно-морское искусство". М., 1951. "положение Петрограда было критическим". В 14 час. 50 мин. (данные С. А. Зонина и выписок из донесения кораблей сходятся) Красная Горка, не получив ответа на ультиматум о сдаче, начала обстрел Кронштадта. В 15 час. 15 мин. открыли огонь корабли. "Петропавловск", находясь в военной гавани, стрелял из единственной располагавшей нужным углом обстрела кормовой башни. Огонь был явно недолетным. "Андрей Первозванный", выведенный буксиром из гавани, стрелял с Большого Кронштадтского рейда. На его место в 18 час. 45 мин. ввиду бесполезности огня вывели "Петропавловск". "Андрей Первозванный" перешел к Толбухину маяку.

В продолжение часа пути Красная Горка по кораблю не стреляла. Но надежды на то, что корабль собирается присоединится к мятежникам, не оправдались. Комиссары и чекисты были начеку. Л.М. Галлер схитрил. Сблизившись на опасную для корабля дистанцию 50-60 каб., он открыл огонь, лишь повернув на обратный курс, когда дистанция начала увеличиваться. Курс прокладывал бывший гардемарин Л.С. Соболев (1898-1971). Огнем под наблюдением Л.М. Галлера управлял брат будущего писателя А.С. Соболев (1892-?), бывший в 1916 г. третьим артиллерийским офицером на "Императоре Павле I".

Стрельбу начали в 20 час. 20 мин. И вели в продолжение часа до возвращения на Большой Кронштадтский рейд. В 23 час. 25 мин. под прикрытием огневого налета на Красную Горку со всех фортов, кораблей и береговых батарей, по приказу главкома И.И. Вацетиса (1873-1938), "Андрей Первозванный" вновь вышел на позицию к Толбухину маяку. Огонь в течение ночи открывали по приказам из Кронштадта, не надеясь на прицельные выстрелы. Подожгли лес за фортом, для этой цели и стреляли. Применяли и такой мало обещающий метод, как огонь по вспышкам форта, "продвигая падение залпов через цель с недолетов на перелеты и обратно" (Сов. военно-мор. иск-во, с. 297). В это время, в 20 час. 27 мин. залп с Красной

Горки лег вплотную под кормой "Андрея Первозванного". В числе отравленных газами в кормовой башне главного калибра оказались и плутонговый командир бывший подпоручик по адмиралтейству из состава экипажа 1917 г. К.И. Славецкий (Зонин С.А. с. 171). "Беспокоящий", как сказали бы сегодня, огонь по фортам корабли с перерывами (расход боеприпасов непрерывно нарастал) вели в продолжение ночи и всего дня, израсходовали 170 снарядов (половина боекомплекта).

"Петропавловск" за это время выпустил 254 снаряда. К полуночи на 15 июня из-за повреждения рулевого привода "Андрей Первозванный" вошел в гавань, и к полудню 15 июня Л.М. Галлер доложил начальнику ДОТ о готовности продолжить бой. Но решено было, видимо, приберечь снаряды и расстрелянные орудия корабля (на замену их в условиях гражданской войны едва ли можно было рассчитывать). "Добивать" Красную Горку 15 июня продолжили корабли с более многочисленной артиллерией — "Петропавловск" (12 305-мм орудий) и крейсер "Олег" (12 130-мм орудий). Политика по-прежнему преобладала над военной целесообразностью. После перерыва в стрельбе, сделанного в 13 час. 55 мин., "Петропавловск", чьим огнем с берега дирижировал начальник ДОТ, в 22 час. 20 мин. по очередному приказанию произвел три трехорудийных залпа.

На приказание сделать еще столько же залпов семафором доложили, что цель закрыта туманом. Но на мачте Кронштадтской крепости, как в добрые старорежимные времена, в 23 час. 20 мин. был сделан сигнал (комиссары размышлять не хотели) "Адмирал требует немедленного исполнения". Залп произвели, наведя пушки по "приближенному углу", то есть по лесам и лугам Ингерманландии. За истекшие сутки расход составил 201 снаряд, а всего за время операции — 568 снарядов. Приведя таблицу расхода на каждое орудие (от 92 до 128 выстрелов) от начала службы корабля (ни одного выстрела по немцам), командир П.Ю. Постельников вынужден был докладывать, что артиллерию корабля приходится считать "в весьма высокой степени расстрелянной)" (Сов. воен-мор. иск-во, с. 188). Дредноут, отличившийся августовским расстрелом своих офицеров, до конца выполнил свой революционный долг.

В придачу к снарядам линкоров, 750 130-мм снарядов выпустил "Олег" и 145 102-мм — три охранявших "Андрея Первозванного" эсминца "Гавриил", "Свобода" и "Гайдамак". При таком фантастическом расходе урон, нанесенный Красной Горке, составил выведенные из строя 1 305-мм, 4 280-мм, 2 254-мм, 2 152-мм и 2 76-мм орудия и много сгоревших сооружений. С таким же усердием, обратив корабль в гигантский костер, расстреливала 15 ноября 1905 г. крейсер "Очаков" эскадра вице-адмирала Г.П. Чухнина. В отличие от ДОТа артиллеристы Красной Горки, то ли щадя корабли и не теряя надежды на их присоединение, то ли не располагая кадрами опытных артиллеристов, не достигли по "Петропавловску" и "Андрею Первозванному" ни одного попадания. В ночь на 16 июня вслед за последними залпами "Петропавловска" части Красной Армии вошли на территорию брошенных мятежниками батарей. Днем сдался и форт Серая лошадь.

Ничего не мог переменить и авантюрный, комбинированный с атакой авиации налет восьми английских торпедных катеров на Кронштадт, состоявшийся в 1 час ночи 18 августа 1919 г. Фактически единственным серьезным результатом атаки стало повреждение "Андрея Первозванного" и потопление плавучей базы подводных лодок "Память Азова". Торпеды, выпущенные по "Петропавловску", в него не попали. Можно думать, одну из них принял на себя "Андрей Первозванный". Он, хотя и не сделав ни одного выстрела, сыграл важную роль в срыве атаки катеров. На корабле первыми включили огни противовоздушной тревоги, а после того как "Петропавловск" и мачта морского телеграфа их отрепетовали, их по приказанию Л.М. Галлера сразу выключили. Тем самым были убраны ориентиры, по которым самолеты, летевшие в ту ночь ниже, чем обычно (их налет отвлек внимание от прорывающихся в ночи катеров), сосредотачивали свой огонь из пулеметов. Спасеньем было и строгое запрещение Л.М. Галлера стрелять по обнаруженным катерам. Беспорядочная стрельба в тесной гавани дезориентировала бы дозорный "Гавриил", а главное, могла выдать катерам стоявший с полным грузом мин заградитель "Нарова". Случайный снаряд мог произвести взрыв мин, от которого в гавани мало бы что уцелело.

Писатель Л. Соболев в своей книге, бывшей настольной для поколения мальчишек 40-х и юношей 50-х годов, "Морская душа" шесть страниц посвятил выдающейся роли командира "Андрея Первозванного" Л.М. фон Галлера. (приставка фон, говорящая о немецком баронском происхождении, как отмененная революций, понятно опускалась), сумевшего и в ту ночь проявить исключительную выдержку и распорядительность. В полной мере использовал он свой богатый международный опыт и искусство командира. Из сброшенных бомб одна повредила баржу, стоящую у борта, задела сходню, другая взорвалась под кормой, причинив незначительные пробоины стоящему на бакштове паровому катеру. От огня пулеметов повреждений не было.

Образцово провели и борьбу за живучесть. Переборка 13-го шпангоута была вовремя задраена и, хотя заметно выпучилась, давление воды выдержала. Незначительную течь из цепного ящика по обделочному угольнику остановили заделкой деревянными клиньями. С поступлением воды в помещение носового холодильника справились водоотливные насосы. Из троих трюмных в момент взрыва погиб один — С.К. Суворов. Сплошное бронирование приняло на себя силу взрыва торпеды. Как доносил Л.И. Галлер, две плиты сильно деформировались и отстали от борта на 0,45-0,75 м, две (по краям вмятины корпуса) сдвинулись, отстав от борта на 20-80 мм. Как видно из приводившегося эскиза, плиты своим фронтом ограничили и величину вмятины борта, разрывы в котором доходили до скулы. Затопленными оказались цепной ящик, носовые провизионные помещения, ледниковое помещение с ледниковыми машинами, носовая каюта-читальня (помещение трюмных), располагавшиеся от 4 до 13 шпангоута до второй броневой палубы и от 13 до 15 шпангоута до кубрика.

Успех отражения атаки торпедных катеров прибавил смелости красному командованию, пославшему 21 октября корабли для постановки мин в Копорском заливе. Операция обернулась гибелью на неизвестных минах словно посланных на убой трех новейших эсминцев. Точно чья-то злая воля, желая повторить опыт прорыва немецкой флотилии миноносцев через передовое заграждение в октябре 1916 г., посылала теперь навстречу смерти русские корабли. Один за другим, едва успев обменяться сигналами, в мгновения зловещих вспышек взрывов среди непроглядной ночи исчезли, будто их и не было, "Гавриил", "Константин" и "Свобода". Ценой своей гибели они позволили спастись концевому в строю "Азарду". Дав по их сигналам задний ход, он счастливо избежал взрыва. Гибель трех эсминцев (в их память переименовали Константиновский док) оплакивал весь Кронштадт — матросы, офицеры, их близкие.

Но минули дни скорби, оставив в сердцах память о друзьях и близких, и "Андрей Первозванный" продолжал свои, оказавшиеся почти непреодолимыми ремонтные заботы.

По сделанным вначале и оказавшимися чрезмерно оптимистичными расчетам и сметам ремонт силами Балтийского завода (наряд от 29 августа 1919 г.) с вводом в док мог занять три месяца: один на ликвидацию последствий взрыва, второй на изготовление по шаблонам новых деталей корпуса (с временной заменой брони деревом), третий — на окончательную сборку. Но очень скоро наблюдающий корабельный инженер А.Я. Грауэн (1886-1940, Эстония) убедился, что при тотальной нехватке материалов, рабочих рук, электроэнергии, сжатого воздуха и газа работы грозят затянуться непредсказуемо. Только к 20 февраля 1920 г. ценой неимоверных усилий удалось справиться с двумя первыми этапами работ, а полностью их завершить (и то при условии добавления 100 рабочих-котельщиков) инженер Грауэн рассчитывал не ранее мая-июня 1920 г. И хотя корабль еще числился в составе ДОТ и готовился начать новую кампанию, но в море выйти ему уже не довелось. Все имевшиеся незначительные силы были брошены на введение в строй дредноута "Севастополь". 17 апреля 1920 г., получив назначение на должность начальника штаба ДОТ, сдал командование Л.М. Галлер. (Зонин С.А. с. 181). Сменивший его бывший старший лейтенант М.В. Викторов (1891-1938) делал такую же ослепительную, возможную лишь в революционное время, карьеру. Отличившись уже в мировой войне (ордена Станислава 4-й степени с мечами и бантом в 1915 г., Владимира 4-й степени с мечами и бантом в 1916 г., Анны 4-й степени "за храбрость" в 1916 г.) он в сумеречном 1917 г. сумел окончить штурманский офицерский класс. В декабре того же года он уже в качестве старшего штурмана привел в Кронштадт "Цесаревич" ("Гражданин"), в 1918 г. был первым помощником его командира, затем в 1919 г. первым помощником командира крейсера "Олег" и командиром "Всадника", активно участвовал в подавлении мятежа на фортах Красная Горка и Серая лошадь.

Недолго пробыв командиром "Андрея Первозванного", он уже в 1921 г. становится командиром дредноута "Гангут", а в 1922 г. — начальником морских сил Балтийского моря. Столь стремительное продвижение по служебной лестнице не позволяло сосредоточиться на заботах корабля, уже осенью 1920 г. переданного на хранение в порт, что-то, видимо, произошло и с его командой, от которой осталось едва 100 человек. Не те уже были, видимо, и комиссар, и партийный коллектив, немного оставалось и офицеров. Они были нужны на новых, вводимых в строй кораблях. Поставленного Троцким в командующие флотом Ф.Ф. Раскольникова (с 14 июня 1920 по 27 января 1921 г.) признавать не хотели даже коммунисты. Слишком памятным оставался позор его экспедиции к Ревелю в 1918 г. Дошло до того, что флотской партийной конференцией командующий не был избран в президиум и в марте вообще уволен с флота ( Шошков Е.Н. с. 257). Должность командующего временно принял Л.М. Галлер, с 29 октября 1920 г. командовавший минной дивизией.

К этому времени относится и удручающая картина состояния последнего экипажа "Андрея Первозванного", приведенная в книге Н.Н. Афонина и Л.А. Кузнецова Линейный корабль "Андрей Первозванный. СПб., 1996. с. 38-39). Разложившаяся команда корабля, всего сто человек, довела его до "полного развала". Она не только отлынивала от оказания помощи в ремонте, но и забросила уход за механизмами, которые в условиях длительного бездействия не проворачивались, и в них скапливалась вода. Котлы даже не вскрыли и не смазали известью, а часть их полностью или частично оказалась заполнена водой. Из-за отсутствия освещения (пары от двух котлов для действия временной динамо-машины, установленной на берегу, едва хватало на выработку электроэнергии для 20 лампочек) палубы не убирались, и в них скопились залежи грязи. Среди экипажа процветали карточная игра, неподчинение командному составу: часть матросов являлась на корабль только "за хлебом и обедом". Так матросы понимали долгожданный приход мира, который им с марта 1917 г. сулили большевики. Теперь мир (договор с Эстонией 2 февраля 1920 г. и перемирие с Финляндией 15 августа 1920 г.) наступил, и люди ожидали, что с их плеч упадет и бремя столь долго продолжавшихся невыносимых лишений.

Власть пыталась спасти себя уступками. 1 марта 1921 г. петроградский СТО решил снять заградотряды по всей губернии и по карточкам, нормы выдачи которые неоднократно урезались, начали выдавать продукты (Зонин С.А. с. 185). 28 февраля, повторяя ситуацию с "мятежом" минной дивизии, общее собрание линейных кораблей "Петропавловска" и "Севастополя", среди экипажей которых было, наверное, немало людей с "Андрея Первозванного", телефонограммой в штаб флота призывало все морские части Петрограда "выделить своих представителей беспартийных (курсив мой — P.M.) в Кронштадт на линкор "Петропавловск" на собрание моряков Кронбазы не позже к двум часам дня 1 марта с. г. (Зонин С.А. с. 126).

Ни с чем вернулся из Кронштадта ленинский посланец, будущий всесоюзный староста М.И. Калинин. Согнав его с трибуны, многотысячный митинг 1 марта 1921 г. на якорной площади принял резолюцию, требовавшую упразднить комиссаров, открыть свободу торговли и под лозунгом "советы без коммунистов" переизбрать в стране власть. Созданный на следующий день временной революционный комитет приказал взять под арест прибывших воздействовать на массы члена РВСР Э.Г. Батиса, начальника политотдела Балтфлота Н.Н. Кузьмина (1883-1937) — будущего кровавого прокурора, и других коммунистов (Зонин С.А. с. 186; Шошков Е.Н. с. 418).

И вновь бывшие офицеры, приходят на спасение шатающейся власти. Бывший поручик М.Н. Тухачевский (1893-1937) готовит войска для штурма Кронштадта по льду из Ораниенбаума, бывший старший лейтенант царского флота Л.М. Галлер организует в Петрограде обеспечение этой операции. Во-первых, он "нейтрализует" находившиеся в Неве дредноуты "Гангут" и "Полтава", чьи экипажи, чего доброго, могут пожелать присоединиться к товарищам-кронштадтцам. С кораблей (это описывает С.А. Зонин), сначала выгрузили весь боезапас, а затем обе команды перевели в Дерябинские казармы. Охрану опустошенных кораблей поручили армейским красным курсантам. Таково было решение петроградских чекистов, (Зонин С.А. с. 188), которые сумели таким образом превзойти проклятого всеми революционерами адмирала Г.П. Чухнина. Он хотя и организовал в июле 1905 г. репрессии против проявившей ненадежность команды броненосца "Синоп" (для этого к борту корабля подвели с обоих бортов баржи с солдатами в полном снаряжении), но арест всей команды счел излишним, ограничившись выдачей ею "всех агитаторов и подстрекателей против правительства"... (Мельников P.M. "Броненосец Потемкин". Л., 1980, 1981. с. 171).

И Л.М. Галлер делая свою работу, экстренно переправил на форты Краснофлотский (бывший Красная Горка) и Передовой (бывший Серая лошадь) извлеченные из погребов петроградских дредноутов боеприпасы. Там их сильно не хватало. Таким путем рассчитывали нейтрализовать дредноуты "Петропавловск", "Севастополь", а, может быть, и "Андрей Первозванный". Он, хотя и находился на хранении, мог вступить в строй хотя бы в качестве плавучей батареи. Но мятежники надеялись, подобно П.П. Шмидту в 1905 г., добиться от власти мирных демократических уступок, как и недавние мятежники минной дивизии в 1918 г., и Красная Горка в 1919 г., не хотели братоубийственной крови и не ждали ее от Петрограда. 16 марта после политобработки, проведенной Кожановым на форту Краснофлотском, "дружно ударили залпы батарей" (Зонин С.А. с. 189), 305-мм снаряды обрушились на район стоянки линкоров, мятежные форты Риф, Милютин, Константин, Петр, Александр. К исходу 17 марта плохо организованное сопротивление мятежников было сломлено.

В Финляндию, не желая принять власть большевиков, ушло 8000 человек (Зонин С.А. с. 184). Но и с оставшимися чекистам и вновь назначенному коменданту Дыбенко "работы" было много. Великую тайну составляют судьбы тех 15-18 тысяч крестьянских парней призывов в большинстве последних двух-трех лет, и тех бывших офицеров, кто, привязанный к своим близким и не зная за собой вины, остался в Кронштадте. Жестоко были они наказаны за доверчивость. Не рискуя, видимо, прикоснуться к ужасу подлинных архивных документов или не добившись к ним доступа, С.А. Зонин приводит свидетельство В. Шаламова, который на основе рассказов современников писал, что "пленные мятежники, получившие при расчете в строю нечетные номера были расстреляны, "четные" — отправлены в так называемый ИТЛ — исправительно-трудовой лагерь в Холмогорах" (с. 190). Кто из матросов и офицеров "Андрея Первозванного" мог оказаться в том или в другом списке — остается тайной.

После следствия и фильтрации участников кронштадтского "мятежа" была затеяна еще особая поголовная фильтрация "всех морских сил республики, как командного, так и некомандного состава". Ее целью, как явствовало из приказа комиссара при командующем всеми морскими силами республики и управляющего делами Народного комиссариата по морским делам Сладкова № 45 от 20 мая 1921 г., нужно было "выделить из ныне существующего состава флота самый здоровый сознательный элемент и тем самым очистить флот от проходимцев и карьеристов". Особо полагалось наблюдать, чтобы во время самой работы "не пробрался элемент ненужный и вредный для флота".

Советская карьера, а скорее всего, и жизненный путь большинства бывших офицеров "Андрея Первозванного", закончилась, видимо, раньше этого приказа, но все же в документах ЦФК, кроме успевших подняться на недосягаемую высоту Л.М. Галл ера и М.В. Викторова, удалось обнаружить двоих офицеров с "Андрея Первозванного". О первом советском штатном командире В.Е. Затурском, почему-то числившемся в чине бывшего мичмана и занимавшем должность начальника Петроморбазы, было записано: "Бывший привилегированный. Ненадежен. Может работать лишь под контролем комиссара и коллектива". ЦФК освободила В.Е. Затурского (понятно, без каких -либо гарантий на будущее) от препровождения в одну из 11 губернских тюрем ВЧК. Туда в результате фильтрации без предъявления каких-либо обвинений были отправлены более 400 бывших офицеров. Среди них оказался и самый преданный "Андрею Первозванному" офицер-механик М.М. Сляский. На момент ареста он занимал должность помощника флагманского механика ледокольно-спасательного отряда. По итоговой справке, составленной чекистами (комиссарскую характеристику обнаружить не удалось) 20 октября 1921 г., М.М. Сляский, заключенный в Бутырскую тюрьму, был отнесен к группе тех, кто подлежал дальнейшему следствию "на предмет изобличения в соприкосновении с зарубежным шпионажем".

Поголовное изъятие ведущих специалистов ("изъяли" даже начальника Кронштадтской артиллерии, только было приступившего к приведению в порядок погребов боеприпасов после мятежа) парализовало флот. Он, как без обиняков докладывал коморси М.В. Викторов, оказался неспособен выйти в море. Это, по-видимому, отрезвило власть. 400 офицеров, безвинно отсидевших в 11 тюрьмах ВЧК, начали понемногу освобождать. Но на флот вернулись единицы.

Но уже немного оставалось ждать до прихода нового поколения, которое должно было вытеснить вечно неблагонадежных "бывших". Эту зловещую идеологию должны были прочувствовать и главные современники "Андрея Первозванного" — победитель тамбовских крестьян и кронштадского мятежа маршал М.Н. Тухачевский (1893-1937), участник усмирения Красной Горки М.В. Викторов (1894-1938) и последний командир корабля, усмиритель Красной Горки и Кронштадта Л.М. Галлер (1883-1950). Хотя и не ставший участником "военно-фашистского заговора", он тоже получил от власти полагающееся ему возмездие — по приговору "суда чести" - и умер на больничной койке в Казанской тюрьме. Из этого тюремного круга в числе немногих удалось вырваться оказавшемуся на службе у большевиков механику ' М.М. Сляскому. Он решился прибегнуть к единственно достойному средству спасения — заявить "органам" о желании перейти в польское подданство. Так он оказался в "панской Польше" и избежал участи, почти неминуемо ожидавшей всех его сослуживцев.

Так поворачивались судьбы людей "Андрея Первозванного". Сам корабль свою условную (после 1919 г.) службу закончил 16 декабря 1923 г., когда вслед за "Республикой" (22 ноября) был передан в отдел фондового имущества для разборки. Неизвестно, какое применение нашла снятая с корабля броня, но артиллерия "Андрея Первозванного", надолго пережив свой корабль, вновь явила себя на столь памятной в его истории Красной Горке. На этот раз 203-мм башенные установки корабля вошли в состав вооружения форта Краснофлотский и Первомайский (Тотлебен), а станки 305-мм орудий были применены на артиллерийских железнодорожных транспортерах ТМ-2-12. Это участие артиллерии в обороне бывшей столицы от нашествия немецко-фашистских полчищ вернуло "Андрей Первозванный", пусть и с запозданием на целую эпоху, к изначально определенной ему задаче — защите отечества от иноземцев. Оно примирило корабль с историей своей страны и составило достойный венец и финал трудной и непростой, как апостольское служение его святого тезки, как весь путь России, биографии "Андрея Первозванного".

И, может быть, в искупление за все несовершенное и все неправильно сделанное, судьба нашла нужным в исходе карьеры корабля дать ему истинно боевое отличие — как воину погибнуть в бою, хотя и в собственной гавани. Корабль не был потоплен, но в условиях разрухи повреждение от английской торпеды оказалось смертельным. Корабль медленно умирал, завершая эпоху доцусимского судостроения и самую жестокую смуту. И пусть судьба его, как и первого апостола христианства, чьим именем он был назван, подскажет путь к истинной вере, к благу и счастью наших столь беспричинно и необъяснимо многострадальных родины и народа.