Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Р. М. Мельников. Линейный корабль "Андрей Первозванный" 1906 - 1925 гг.

Глава 20. Третья маневренная группа

Зиму 1914-1915 гг. "Андрей Первозванный" провел с бригадой в Гельсингфорсе. Вместе с всегда находившимися обширными ремонтными работами корабли теперь были заняты также практической реализацией первых уроков опыта войны. Реально заявлявшие о себе подводные лодки заставляли возвращаться к преждевременно сданному "в архив" после войны с Японией сетевому заграждению. Сети даже при малом ходу корабля начинали всплывать, но с этим приходилось мириться. С этой проблемой работали и на Черном море, откуда за флагманского корабельного инженера Василий Иванович Крамп (1889-1939 или 1941) 8 августа 1915 г. сообщал: "Пантелеймон" показал что с сетями можно плавать". Сети против торпед на стоянке и "носовые тралы" для защиты на ходу от мин заграждения были признаны флотом безоговорочно необходимыми. Такого же мнения придерживался и МГШ. Особо срочно требовалось вести работы для линейных кораблей типа "Севастополь". Из ответа начальника кораблестроительного отдела ГУК генерал-лейтенанта ККИ П.Ф. Вешкурцова (1858-1918) следовало, что работы над сетями ведутся очень энергично: на "Севастополе" шесть сетей уже установлены на место, на "Петропавловске" идет пригонка. На "Андрее Первозванном" задерживается доставка тросов и инструментов, заказанных в Стокгольме. Все поковки устройства будут готовы к 15 марта. "Дыры на борту сверлятся, на одном корабле уже закончены. Сети имеются". Теперь, наконец, удалось усовершенствовать бывшую ранее весьма трудоемкой систему установки и отваливания сетей в боевое положение. Система англичанина А. Кэмнина, за счет частичной автоматизации процесса, позволяла теперь опускать сети за 6 минут, а убрать за 10 минут. Испытаниями на 6-уз скорости были выработаны приемы, не позволяющие сетям всплывать и подворачиваться к борту.

Труднее было с "носовыми тралами", которые лишь со временем, в итоге мучительных поисков и экспериментов трансформировались в распространившиеся на всех флотах мира, практичные и достаточно удобные параваны-охранители. Пока же подобно конструкции в виде поперечной штанги, укрепленной в носовой части на шесте в виде бушприта, какую японцы применяли еще под Порт-Артуром, изобретались сложные, но непрактичные для постановки и уборки устройства. Предполагались и опережавшие свое время "электрические тралы". Такой трал московских инженеров включал два питаемых с борта корабля подводных буксировщика — один ближний мощностью электродвигателя 100 л.с., другой дальний (250 л.с.), которые на глубине, равной осадке корабля буксировали перед ним траловую систему с поплавками. Слабость производственной базы не позволяла осуществлять или хотя бы испытать подобные системы.

Состоявшееся к концу декабря сосредоточение в Гельсингфорсе для зимовки всех четырех дредноутов должно было заставить флот, и МГШ задуматься о судьбе додредноутов. Очевидно напрашивалась задача "дотянуть" их по вооружению сколько возможно ближе до дредноутов. Это позволило бы им в случае боя на центральной позиции действовать с дредноутами почти на равных. Различие в скорости в условиях такого боя не было бы существенным. Решений могло быть два — резкое увеличение угла возвышения 305-мм орудий и замена тем или иным образом негодных для боя 203- и 152-мм орудий на 254-мм или 305-мм. Это, бесспорно могло их существенно приблизить к дредноутам. Но Генмор продолжал оставаться в состоянии неразрешимой раздвоенности. С одной стороны он был до чрезвычайности устремлен в будущее и создавал проект-задание на почти фантастические сверхдредноуты с 406-мм артиллерией. (Виноградов С.В. "Последние исполины русского императорского флота". СПб., 1999). И будь хотя бы малая часть энергии Генмора употреблена на перевооружение додредноутов, эффективность их в войне могла бы неизмеримо повыситься. Под влиянием избыточной устремленности в будущее Генмор, ожидая чрезвычайного прогресса торпедного оружия, отказывался освободить линейные корабли от ненужных им тяжеловесных подводных аппаратов.

Любопытно различие во мнениях по проблеме снятия мачт и замены их на одну — центральную, высказанное командирами двух фактически однотипных "Андрея Первозванного" и "Императора Павла I". Капитан 1 ранга А.П. Зеленой 2, возражая против снятия имеющихся мачт (они "незаметны и совершенно прижаты к трубам") указывал на чрезвычайное неудобство установки центральной мачты, которая заставит выполнять уйму переделок в надстройке, где нарушится подъем шлюпок и куда-то придется перемещать находившиеся там камбузы и хлебопекарню. В крайнем случае, если начальство будет очень настаивать (так в протоколе и записали), командир был согласен снять фок-мачту и сохранить грот-мачту "как более нужную для сигналов флагами и менее опасную в случае падения ее в бою". Более свободным в случае ликвидации мачты станет носовой мостик. Эту работу он (в отличие от прежних возражений при снятии ажурных мачт) считал возможным выполнить в продолжение 6 дней. На "Императоре Павле I" почему-то (может быть, из-за нежелания трогать устроенное в основании фок-мачты хранилище для бензина) были согласны, наоборот, только на ликвидацию кормовой мачты. Но никакого решения свыше не последовало, и мачты на кораблях в продолжение их службы остались в неприкосновенности. Зима, по-видимому, охладила интерес флота к проблеме противолодочной обороны и должных мер по ее развертыванию предложено не было.

Зима 1914-1915 гг. для "Андрея Первозванного" осталась памятна и участием в проводившейся на кораблях 1-й бригады серии военно-морских игр. Задания для игр 21 ноября 1914 г. разработал и.д. старшего флаг-офицера по оперативной части штаба начальника бригады лейтенант А. А. Сакович (1885-?). Их в штабе командующего флотом дорабатывал занимавший в нем такую же должность лейтенант Ф.Ю. Довконт (1884-1960, Буэнос-Айрес) и утверждал начальник штаба Л.Б. Кербер. Затем они передавались на корабли 1-й бригады. Игры выполнялись тактические — "Бой на позиции", "Бой в открытом море", "Встречный бой" — и стратегические — содействие английскому флоту при прорыве Бельта и совместная с английским флотом операция против германских сил с захватом Киля. Игры выполнялись на кораблях группами офицеров, выступающих одна за русских ("синяя" сторона), другая за немцев ("красная" сторона). Наиболее активно игры проходили на "Андрее Первозванном", где к началу 1915 г. успели провести уже несколько широкомасштабных "сражений". Их результаты и выработанная методика передавались для использования при играх других кораблей бригады, где как признавался В.А. Белли ("Цесаревич") они проходили как-то "вяло".

Бой на позиции предполагался за линией заграждения, поставленного в 38-м квадрате германским заградителем "Дойчланд". Его при получении достоверных сведений о приближении главных сил противника предполагалось продлить к северу до Ганге и к югу до м. Тахкона (северная оконечность о. Даго). Тем самым увеличивалась возможность потерь немцев от подрыва на минах. Там, используя преимущества хорошо освоенной позиции, можно было уверенно отвечать на огонь германских сил прорыва и уничтожать прокладывавшие им проходы в заграждениях тральщики. Эту первую фазу боя поручали предварительно сосредоточенным в Лапвике линейным кораблям "Цесаревич" и "Слава", крейсерам "Аврора" и "Диана". Их минными атаками поддерживают миноносцы. Предусматривалось, что немцам удастся преодолеть первую линию обороны и тогда в бой, находясь за линией центрального заграждения, вступают русские главные силы в составе двух бригад линейных кораблей.

Силы прорыва предполагались в составе 6 линейных кораблей типа "Кениг Альберт" (дредноуты, вооруженные каждый 10 305-мм и 14 150-мм орудиями) 8 линейных кораблей типа "Дойчланд" (додредноуты, у каждого 4 280-мм и 14 170-мм орудий), 8 линейных кораблей типа "Веттин" (додредноуты, по 4 240-мм и 18 150-мм орудий) и устаревшие типа "Кайзер". В числе крейсеров значились линейный "Фон дер Танн" (12 280-мм и 8 150-мм пушек), броненосные "Блюхер" (12 210-мм и 8 150-мм), "Роон", "Принц Адальберт" (каждый по 4 210-мм и 10 150-мм), ''Принц Генрих" (2 240-мм и 10 150-мм), два типа "Ганза", четыре типа "Штеттин" и четыре типа ''Аркона". Минная флотилия состояла из 44 миноносцев постройки 1909-1912 гг.; тралящие силы — четыре отряда траулеров (40 пароходов). Предполагался приход четырех подводных лодок. К имеющемуся составу флота "синих" (русских) добавилось 8-10 новых миноносцев типа "Новик", 2-5 английских подводных лодок, 3-6 новых русских лодок типа "Барс". Живучесть кораблей в ходе игры оценивалась следующими баллами: "Кениг Альберт" (или новый "Кайзер") — 120, "Дойчланд" — 60, "Кайзер Барбаросса" — 30, "Мольтке" — 90, "Роон" — 25, "Пиллау" — 35, миноносцы 0,5-1,2, тральщики 2-5. Русским кораблям назначались баллы: "Севастополь" — 100, "Андрей Первозванный" — 80, "Слава" — 50, "Рюрик" — 60, "Баян" — "25, "Громобой" —30, "Россия" — 25, "Богатырь — 15, "Аврора" — 10, "Новики" — 2, миноносцы 1-го и 2-го дивизионов — 0,8, 3—5-го — 0,5.

Сведения об артиллерийском вооружении линейного корабля «Андрей Первозванный» по состоянию на 1 апреля 1915 г. (РГА ВМФ, ф. 902, оп. 1, д. 150, л. 1)

Число орудий Калибр орудий/длина ствола в калибрах Завод- изготовитель Среднее число выстрелов Наибольший угол возвышения, градусы Наибольшая дальность, каб. снарядами Скорость стрельбы, выстрелов в мин. Боевой запас Наличие боезапаса (число выстрелов) У каких установок есть автоматы для управления стрельбой
 
тяжелыми/ легкими техническая/ практическая полагается/

можно помест.

фугасными/

бронебойными

 
4 305/40 Обуховский Ш 140 35° 110 1,2

1,5

320

312

390 0 У всех трех калибров
14 203/50
 
М 190 25° башен. 19° каземат. 111

77

54 1680

1861

1604 336
 
12 120/45
 
130 240 20° 56 10 8 2400

2516

3103 0
 
4 75/50
 
65° 10—12  
 

 

 

 

 

 

 

 

 

 
2 47
 
15—20 400 боевых
2 Зенитн. пулем. Тульский 600 450 14840
Наличие дальномеров: один Паляена, четыре 9-фт Барра и Струда, один 4,5-фт Барра и Струда, один 3-фт Барра и Струда, один 3-фт Барра и Струда (штабной), пять Мякишева (тумб две). Предположения о замене орудий: в 1915 г. предполагается переменить все 12-дм и 8-дм орудия. Сведения о скорострельности — приведены по списку, составленному МГШ в 1917 г. и другим источникам.

Для оперативности действия флот был разделен (пожалуй что впервые в его истории) на самостоятельные маневренные группы. Первую составили дредноуты "Севастополь", "Полтава", эсминец "Новик" и полудивизион особого назначения. Вторую — "Гангут", "Петропавловск" и дивизион из восьми новых (в действительности еще ожидавшиеся готовностью) миноносцев. Третью группу составила вся пока еще 1-я бригада линейных кораблей—от "Андрея Первозванного" до "Славы" с добавлением крейсеров "Богатырь" и "Олег". Четвертая группа — "Рюрик", "Баян", "Адмирал Макаров" и 1 -я минная дивизия (1 -и и 2-й и 4-й дивизионы). Пятая — "Россия", "Громобой", 2-я минная дивизия (3-й и 5-й дивизионы). "При флоте" числились крейсера "Аврора", "Диана", минные заградители "Амур" и "Енисей", две английские подводные лодки, "Акула" и четыре подводные лодки типа "Дракон").

В чрезвычайно ожесточенном бою игра приводила к потерям всех четырех дредноутов, всей 1-й бригады, "Рюрика", 8 крейсеров, 25 эсминцев и четырех подводных лодок. Но и у немцев из всех сил прорыва, форсировавших центральное заграждение, должно было остаться только "два сильно поврежденных линейных корабля, четыре легких крейсера, семь поврежденных миноносцев и три подводные лодки".

Отчеты по всем играм (их на 1-й бригаде повторяли до июля 1915 г.) сопровождались обстоятельной хроникой событий и множеством карт, демонстрировавших ход операции, расстановку сил и развитие отдельных боевых столкновений.

Со временем вместе с множеством белых пятен, еще и сегодня оставшихся в истории русского флота, будет, надо думать, проведено и изучение этих игр, проводившихся во время войны. Пока же нельзя не заметить условность степени поражаемости кораблей, приводившую к столь фантастическим потерям. В этом смысле игра слишком уж напоминала шахматную с последовательным исчезновением с поля всех фигур. Впрочем, очень трудно было учесть все изменчивые факторы боя: погоду, солнечное освещение, выбор дистанции боя, а также точность прицелов, дальномеров, скорострельность, меткость стрельбы, и, наконец, искусство маневрирования кораблей и управление огнем.

Роль всех факторов в правилах военно-морских игр, которыми были заняты "Андрей Первозванный" и остальные корабли бригады, учесть, конечно, было невозможно. Они как и элемент "военного счастья", могли проявиться в самые неожиданные моменты и обстоятельства. Но игры учили главному — искусству предвидения, и полезность их была, конечно, неоспорима. Признать пришлось более понятный и очевидный фактор — ограниченные возможности кораблей с малой скоростью. При операциях у берегов противника приходилось думать о том, чтобы дать таким кораблям возможность своевременно отступить. Неизвестно, было ли проведено штабом командующего флотом полное обобщение опыта игр — отчеты о них из штаба бригады предполагались еще в конце июля 1915 г. — но несомненно, что главнейшие их уроки были реализованы в действиях флота. Это сказалось, в частности, в резком расширении — почти вдвое — операционной зоны с созданием новых постоянных рубежей обороны — Або-Оландского на севере и Моонзунд—Церельского на юге.

Реальностью стало разделение флота на маневренные группы. Они теперь, несколько переформировавшись, включали: первая — "Петропавловск", "Гангут", "Олег"; вторая — "Севастополь", "Полтава", "Россия"; третья — "Андрей Первозванный", "Император Павел I", "Богатырь"; четвертая — "Цесаревич", "Слава"; пятая — "Рюрик", "Адмирал Макаров", "Баян"; шестая — "Громобой", "Аврора", "Диана". Каждая, как отмечалось в труде "Флот в мировой войне" (Т.1., М., 1964. с. 157), представляла собой "артиллерийскую тактическую группу, маневрирующую раздельно в интересах общей задачи". Как объяснялось далее, это подразделение соответствовало значительно переработанному новому плану боя на центральной минно-артиллерийской позиции. В нем были развернуты и конкретизированы способы боя в данных условиях и определены задачи всех шести маневренных групп по отражению прорыва германского флота через линию обороны. Так, "линейные корабли 1-й, 2-й, 3-й и 4-й групп должны были главным калибром совместно с береговой артиллерией вести огонь по главным силам противника, форсирующим минное заграждение, а противоминной артиллерией совместно с крейсерами всех шести групп — по тральщикам.

Миноносцам 7-го, 8-го, 9-го и 5-го дивизионов, развернутым между внутренней кромкой минного заграждения, ставилась задача борьбы с миноносцами и подводными лодкам противника. На подходах к минно-артиллерийской позиции развертывались две линии подводных лодок: одна на меридиане Оденсхольм— Аякс, другая га линии Пакерорт—Хегбогшер для предварительных ударов по противнику. Наблюдение за входом в Финский залив возлагалось на полудивизион особого назначения с эскадренным миноносцем "Новик", самолеты, посты СНиС и радиотехнические средства. Крейсерский дозор в устье Финского залива отменялся". Предусматривалось несколько вариантов действий противника, сообразно которым менялись задачи и расположение отдельных тактических групп.

Первое задание в кампании 1915 г. получила четвертая маневренная группа. Чтобы опередить возможность появления германских подводных лодок и успеть взять под охрану порученный им Або-Оландский район (были сведения о намерениях немцев создать здесь временную базу для подводных лодок и миноносцев), "Цесаревич и "Слава" под проводкой ледоколов 1-5 апреля совершили ледовый поход до рейда Пипшер. Здесь корабли обеспечивали охрану северного фланга передовой позиции.

Самостоятельный боевой поход в открытое море кораблям выпало совершить 19 июня/2 июля 1915 г., когда во главе со "Славой" должны были поддержать отряд русских крейсеров, вступивших в бой с немецкими. Но вызов оказался ошибочным — командующий 1-й бригадой крейсеров контр-адмирал М.К. Бахирев (1868-1920) слишком переоценил силы немецкого отряда. Потеряв выбросившийся на скалы "Альбатрос", немецкие крейсера поспешили отступить. Помощь линейных кораблей не понадобилась, и они, слыша на подходе гул канонады, встретились с русскими крейсерами не доходя 100 миль до места боя. Рискованный выход, хотя и в охранении миноносцев и с применением противолодочного зигзага, обошелся благополучно.

"Андрей Первозванный" и "Император Павел I" во время боя находились на внутреннем Гельсингфорском рейде и вместе со всем флотом экипажи кораблей трехкратным "ура" приветствовали возвращавшиеся с победой крейсера контр-адмирала Бахирева: "Адмирал Макаров", "Баян", "Рюрик" и "Богатырь" ("Олег" сразу ушел в Кронштадт).

В бою у о. Гогланд (по немецкой версии — "бой у "Эстергарна" Ролльман Г. Война на Балтийском море. 1915 г., М., 1935. с. 154) русские корабли, однако, сумели реализовать лишь незначительную часть представлявшихся им исключительно выигрышных возможностей. Проще говоря, весь немецкий отряд (крейсера "Роон", "Аугсбург", "Любек", заградитель "Альбатрос" и семь 27-30-уз миноносцев), на который крейсера адмирала Бахирева были наведены блестящей радиоразведкой И.И. Ренгартена, мог бы, при большей организованности со стороны русских, быть уничтожен полностью.

Все эти и тогда, конечно, понятные всему флоту вопросы должны были вызывать немалые дискуссии и в кают-компании "Андрея Первозванного". Все понимали, что нельзя позволять промахов, допущенных бригадой крейсеров, что при встрече с германскими дредноутами русским линейным кораблям придется выдержать неизмеримо более тяжелый бой и что готовится к этому бою надо с еще большей основательностью, чем прежде. Ведь каждый день мог пробить тот час испытания, когда признавать свои промахи и исправлять ошибки будет уже поздно.