Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

Р. М. Мельников. Линейный корабль "Андрей Первозванный" 1906 - 1925 гг.

Глава 10. Спуск и достройка

Спуск "Андрея Первозванного" на воду состоялся 7 октября 1906 г., т. е. с отставанием от планов контр-адмирала Родионова на 4 месяца. Спусковой вес составлял 6500 т, готовность 51%.

Впервые воды Невы принимали в свои объятия корабль еще невиданной для Галерного островка величины. На 4 метра уступая в длине по конструктивной ватерлинии спущенным на воду в 1896 г. и 1899 г. гигантским крейсерам Балтийского завода, новый корабль поражал внушительностью своего полного корпуса, бескрайней гладью лишенных иллюминаторов бортов, грозно возвышавшиеся с бойницами казематов центральной в два яруса надстройкой. Но как никогда долгий, трудный и мучительный предстоял путь от совсем, казалось, готового корпуса к состоянию полной завершенности.

Начатый проектированием почти в беззаботную для царизма пору, когда никто не предвидел грядущей войны с Японией, ни тем более ее результатов корабль достраивался в прокатившемся над всем миром громе Цусимской катастрофы, декабрьского вооруженного восстания в Москве 1905 г. и мятежей на флоте в 1905-1907 гг. Из сугубо классовых побуждений рабочий-террорист на стенке Санкт-Петербургского порта убил его командира, заслуженного тихоокеанца адмирала К.П. Кузьмича (1846-1906).

Новыми и новыми убийствами представителей власти революционные террористы отчаянно пытались толкнуть Россию к анархии и смуте. Стачки на заводах срывали сроки поставок для кораблей и отзывались на качестве. Постепенно, с задержками и неувязками, еще по ходу работ продолжая меняться, корабли, словно бы олицетворяли тот смутный период в истории России. Но их уже доисторический вид составлял шаг назад в сравнении с упоминавшимися трехбашенными "Адмиралами" времен Великого князя Константина Николаевича или броненосца "Георгий Победоносец". Особенно вызывающе выглядели архаичные цилиндрические башни с их вертикальными круговыми стенками с зияющими в них, словно приглашая противника к меткому выстрелу, огромным провалом амбразур под крышами для орудий.

Ни пример "Георгия Победоносца", ни японских или английских броненосцев с наклонной лобовой броней башен, не смогли, видимо преодолеть коммерческо-технологические соображения отечественных заводов, привыкшим к цилиндрическим, уязвимым для противника формам. Эта уязвимость усугублялась повышением угла возвышения орудий до 35°, отчего открытая брешь амбразуры занимала еще и немалую часть крыши.

Доисторичность на эпоху отставших от дредноутов новых русских кораблей, с их непременными времен Саламинской битвы, таранами отчасти скрашивалась экзотическими решетчатыми мачтами, похожими на парижскую Эйфелеву башню. В них виделся некий прорыв в будущий век с его секретными приспособлениями для дальней связи и особо меткой стрельбы. Но и мачты были не более чем впечатляющая декорация. Л. Соболев в "Капитальном ремонте" весьма красочно и, похоже, достоверно, рассказал и о действительной инженерно-тактической значимости, и постигшей их с началом войны горестной судьбе. Остается лишь обнаружить в РГА ВМФ документы, проливающие свет на мотивы, по которым решено было обратиться к американским мачтам, с объяснениями, почему в русском проекте они выродились в решетчатые недомерки. Но пока что никто не сомневался в полезности этих мачт, которыми и заменили предполагавшуюся в проекте (по образцу английских дредноутов) треногую конструкцию.

Швартовые испытания механизмов "Андрей Первозванный" провел в апреле 1908 г. Обычай сдачи корабля верфью "под ключ", практиковавшийся на Западе, в отсталой России был невозможен. Так башенные установки на Металлическом заводе приняли еще в декабре 1907 г., но и в конце апреля 1910 г, они еще не имели броневых крыш, которые доставили к кораблю только вслед за 305-мм пушками. Их только начали пригонять на место. Правда, без задержек продолжалась доставка 203-мм и 120-мм орудий Обуховским заводом. По графику МТК продолжала поступать броня с Ижорского завода: 1 апреля 1909 г. — 22 плиты (170,7 т) бортовой надводной брони, 6 августа 1909 г. — 6 плит (29 т) башенноподобных щитов 203-мм орудий, к ноябрю 1905 г. — 35 плит (248 т) казематов 203-мм орудий. В январе и марте 1910 г. получили 38 плит (108 т) казематов 120-мм орудий, 19 плит (98 т) носовой боевой рубки, 35 плит (37,5 т) маломагнитной стали.

Первый казематный станок 203-мм орудия испытали стрельбой 6 ноября 1909 г., а последний из них после такого же испытания был получен на корабле в конце марта 1910 г. Обе мачты установили только в апреле 1910 г. Расходы на оборудование "Андрея Первозванного" под флагманский корабль и установку дополнительного камбуза были оценены в почти 34 тыс. руб. Счесть все эти постоянно множившие расходы было невозможно. Подсчет их еще более осложнился с 1908 г., когда деньги пришлось делить с начатыми постройкой дредноутами типа "Севастополь". 25 котлов Бельвиля на корабле установили еще в 1907 г. машины в основном были смонтированы летом 1908 г., но корабль продолжал задерживаться из-за неготовности систем, устройств, оборудования, брони и артиллерии. Во всем повторяя неурядицы долгостроя, новый броненосец, ставший по классификации 1907 г. линейным кораблем, неудержимо старел и подвергался износу, не успев еще оторваться от заводской стенки. Как и прежде виной всех задержек оставались переделки и прежняя академическая неторопливость МТК. Давали себя знать и срывы сроков поставок контрагентами. Особую головную боль составляли последствия самого, может быть, революционного (не считая американских мачт) решения МТК об отказе в проекте от применения бортовых иллюминаторов в корпусе. Цепь вызванных этим решением неудобств оказались почти непреодолимой. Лишенные освещения и вентиляции бесчисленные отсеки огромного корабля, превратившие в темные душегубки, ухудшали условия работы и задерживали их выполнение. Затруднялось и освоение корабля экипажем. Жить и работать в душегубках люди не могли, а потому задерживался переход команды на корабль и размещение в своих каютах офицеров.

Но командир капитан 1 ранга А.Ф. Шванк (род. 1863 г.), не считаясь с недостатками вентиляции (ее пришлось дорабатывать еще несколько лет) с апреля решил начать предъявление техники, вооружения и механизмов, созданной к тому времени постоянной "Комиссии для приема и испытаний вновь строящихся и ремонтируемых судов". Созданная в 1909 г. комиссия обеспечивала более внимательную, планомерную и скрупулезную приемку, чем прежние, временно назначавшиеся. Этому способствовало и назначение А.Н. Крылова в январе 1908 г. и. д. Главного инспектора кораблестроения, а в октябре — одновременно и временной обязанности председателя МТК. Правда, и он не мог уделять должного внимания достраивавшимся додредноутам.

Показательно, что и в своих воспоминаниях А.Н. Крылов о них не упоминает. Возможно, именно потому, что выдающийся ученый, став автором перебронирования этих кораблей, не решался взять на себя инициативу вооружения их современными 50 или 52-калиберных 305-мм орудиями, с заменой ими всей 203-мм артиллерии. Еще более от подобных замыслов был далек товарищ Морского министра (в 1909-1911), сделавшийся затем министром опытный царедворец И.К. Григорович (1853-1930). Его дневниковые записи проблем дредноутов вовсе не касаются.

Увы, смелые решения упорно "не шли" к этим кораблям. Равнодушно как это видно, из письма А.Ф. Шванка А.Н. Крылову от 9 марта 1910 г., товарищ морского министра И.К. Григорович подтвердил своим мнением достаточность двухнедельного срока вооруженного резерва перед переходом в Кронштадт. Командир же считал, что этот срок должен быть не менее одного месяца. Только при этом условии, переведя команду на корабль к 1 июля и заранее приняв многие механизмы (котлы ждали этого уже три, а главные машины 1,5 года!) можно обеспечить их охрану и подготовить корабль к переходу. А.Н. Крылов, по-видимому, поддержал командира: в согласии с его договоренностью со строителем В.Я. Афонасьевым и временным начальником Адмиралтейского завода М.К. Яковлевым (род. 1851 г.) корабль вступил в вооруженный резерв (и поднял флаг) 1 июня 1910 г. Осадка ахтерштевнем составляла 7,09 м, форштевнем — 7,24 м, а команды было 255 человек.

В строевом рапорте командира Алана Шванка значилось всего пять строевых офицеров. В чине старшего лейтенанта были старший офицер Михаил Алеамбаров, старший артиллерийский офицер Владимир Свиньин и минный офицер Владислав Сипайло. Мичманы Николай Крузенштерн (1884-1945, Германия) и Владимир Огильви значились исполняющими должности: один — ревизора, другой — ротного командира. Капитан Иван Дыбовский состоял в должности старшего судового механика, исполняющими должности трюмного механика был подпоручик Даниил Славолюбов, старшего судового врача — надворный советник, участник обороны Порт-Артура Яков Кефали. 14 июля лейтенант Владимир Витгефт 2-й был записан младшим артиллерийским офицером, а мичман В. Огильви из первого состава — штурманским.