Корабли Подводные лодки Морская авиация Вооружение История Статьи и заметки Новости Разное

К.П.Пузыревский. Повреждения кораблей от подводных взрывов и борьба за живучесть. По историческим материалам мировой войны 1914-1918 годов.

Глава 4. Выводы

Нами рассмотрено 62 случая повреждений надводных военных кораблей и транспортных судов от подводных взрывов.

Из этого числа от торпедных попаданий пострадало 17 кораблей, причем 10 случаев относятся к кораблям большого и среднего водоизмещения (линейные корабли, линейные крейсеры, крейсеры и заградители), три — к кораблям малого водоизмещения (канонерские лодки, эскадренные миноносцы и тральщики) и четыре — к транспортам.

Из приведенного материала видно, что только два корабля большого водоизмещения: английский линейный корабль «Marlborough» и германский линейный крейсер «Seydlitz», являлись кораблями более совершенной постройки срока 1912 года дредноутного типа с хорошей подводной защитой, с большим количеством переборок, сохранявших свою полную водонепроницаемость, так как через них ниже ватерлинии никаких трубопроводов и кабелей не проходило. Несмотря на значительные повреждения, они сохранили большую живучесть, в то время как остальные корабли, относившиеся к более ранней постройке, полного обеспечения живучести не имели.

Транспорты никаким переделкам и усовершенствованиям, повышающим их живучесть, не подвергались.

Из числа пострадавших от минных взрывов рассмотрено 43 корабля, один катер и два моторных барказа, из них 23 корабля погибло.

Среди кораблей, поврежденных минными взрывами, новыми были английский линейный корабль «Audacious» и германо-турецкий линейный крейсер «Goeben» — оба дредноутного типа.

Из крейсеров и эскадренных миноносцев новой постройки были германский крейсер «Breslau» и русские эскадренные миноносцы «Забияка», «Летун» и «Беспокойный» постройки 1911 — 1913 годов.

Все перечисленные корабли, кроме «Audacious», отличались большой живучестью, особенно корабли германского флота.

Во всех случаях минно-торпедные взрывы наносили разрушения кораблям в подводной части, менее защищенной, причем степень повреждений оказывалась различной и зависела от класса кораблей, водоизмещения и особенностей их постройки, района взрыва, масса заряда и ряда других причин.

Дальнейшая судьба поврежденных кораблей зависела от успешности борьбы личного состава за живучесть.

Взрывы торпед и мин сопровождались звуком, после чего на поверхности воды через 1 —2 с появлялся купол, который далее превращался в водяной столб, нередко достигавший высоты 50—100 м.

От подводных взрывов удары передавались на корпусы кораблей, создавая сотрясения разной силы и сопровождаясь металлическим звуком. На кораблях большого водоизмещения удары ощущались слабее, чем на малых, и при этом не везде одинаково: в районе взрыва — сильнее, а по мере удаления от последнего они ослаблялись, но несмотря на это все же производили разрушение переборок, надстроек, трубопроводов и тому подобное.

Более мелкие корабли силою взрыва подбрасывало из воды вверх более чем на 1 м. Мелкие корабли (тральщики) отбрасывало или сдвигало в воронки, образовавшиеся в воде.

Во всех случаях подводные взрывы пробивали обшивку корпуса и наносили пробоины разных размеров и конфигураций.

Так, например, у броненосного крейсера «Prinz Adalbert» пробоина имела форму круга диаметром в 2 м с площадью 3,14 м2; у линейного крейсера «Seydlitz» площадь пробоины была 15,24 м2; броненосный крейсер «Рюрик» имел разрушение носовой подводной части, причем оно было неправильной формы. Линейный крейсер «Goeben» получил пробоину в корме в 64 м2, а в носе — около 50 м2.

Транспорт «Hesperian» имел пробоину в виде эллипса площадью 7,4 м2, у транспорта «Джиоконда» пробоина имела форму эллипса площадью 18,33 м2. У эскадренного миноносца «Беспокойный» пробоина имела форму эллипса в 26,7 м2.

Пробоины в виде треугольника площадью в 11,16м2 имелись у крейсера «Medjidieh» (от торпеды) и у эскадренного миноносца «Амурец» площадью 8,87 м2.

Таким образом, в большинстве случаев пробоины имели форму эллипса и только две — форму треугольника с основанием внизу.

Кромки обшивки имели загибы в разные стороны.

У кораблей большого водоизмещения («Seydlitz», «Рюрик») отдельные куски обшивки и набора увлекались взрывом внутрь корабля, повреждали переборки или сдвигали набор в бок с наружной стороны.

Главный броневой пояс в рассмотренных нами случаях от взрыва не разрушался («Seydlitz», «Marlborough». «Prinz Adalbert») и лишь в отдельных случаях силою взрыва слегка сдвигался со своего места.

При взрыве в районе артиллерийских погребов происходила детонация боезапаса, и в этих случаях, по-видимому, разрушалось бронирование бортового пояса, палубы и башен («Пересвет», «Паллада»).

Через пробоины вода затапливала разрушенные помещения, но ее распространению препятствовали исправные переборки. Если последние оказывались слабыми, вследствие неправильных расчетов (одна из переборок на «Ладоге» была сделана из тонких листов) или неудовлетворительного наблюдения за ними, то они не выполняли своего назначения, сдавали и пропускали воду в неповрежденные смежные отделения. Последствия взрыва распространялись на переборки, расположенные от центра взрыва на 70,8 м; они получали гофрировку и иногда даже трещины. Наиболее слабыми местами переборок являлись сальники трубопроводов.

Исправные переборки нередко не выдерживали давления воды при ходе кораблей и получали деформацию.

Через поврежденные вентиляционные, переговорные и прочие трубы вода распространялась по кораблю, постепенно затапливая помещения.

Вода, появлявшаяся в кочегарках, вынуждала выводить из действия котлы, вследствие чего у кораблей не хватало пара для борьбы за живучесть.

Водонепроницаемые двери, люки и горловины силою взрыва вышибались из своих мест, причем задрайки оказывались слабыми. По мере удаления от района взрыва они, хотя и оставались на своих местах, но получали деформацию и утрачивали свою водонепроницаемость.

Взрывная волна, распространяясь по кораблю, отражалась на главных и вспомогательных механизмах: турбины, дизели получали трещины и повреждения отдельных элементов оборудования, повреждались котлы и их фундаменты.

По той же причине выводились из строя динамомашины («Friedrich Karl», «Danzig», «Medjidieh», «Донец»), в результате чего прекращали работу устройства, питающиеся электрическим током, гасло электрическое освещение, чем осложнялась работа личного состава по управлению кораблем и борьбе за живучесть; наконец, корабль, лишившись средств радиосвязи, не имел возможности просить о помощи.

От повреждений трубопровода машинные отделения заполнялись паром, что мешало личному составу отыскивать и исправлять поврежденные места.

Нижние палубы, платформы и броневые палубы в районе взрыва разрушались, а по мере удаления от него получали вмятины и гофрировку, а верхняя палуба — деформацию.

Разрушение трубопроводов исключало возможность пользования водоотливными средствами и пожарными магистралями и, в случае возникновения пожаров в погребах, приводило к необходимости их затопления. Это обстоятельство, при потере запаса плавучести от проникшей через пробоину воды, усугубляло критическое положение корабля.

В районе повреждений в помещениях создавались нагромождения разорванного металла с выступающими острыми краями, что затрудняло работу личного состава, особенно при подводке пластырей.

На верхней палубе у надстроек влияние взрыва выражалось в деформации переборок и трещинах («Medjidieh»).

Артиллерийские установки, расположенные на палубе, заклинивались в положении, предшествовавшем взрыву, и таким образом выводились из действия.

Вместе с тем, вследствие кренов, являвшихся результатом затопления бортовых отсеков, использование артиллерии становилось вообще невозможным.

Взрывы под кормой уничтожали гребные валы, их кронштейны, разрушали дейдвуды. У крейсера «Danzig» через дейдвуды поступала вода внутрь корабля.

Нередко выводились из строя рулевые машины, перо руля уничтожалось или заклинивалось («Friedrich Karl», «Breslau») переложенным на борт, иногда руль переставал действовать вследствие порчи штуртроса.

При повреждении обшивки в кормовой части затапливалось румпельное отделение, и корабль лишался управления (крейсер «Danzig»).

Крены кораблей происходили в том случае, если поврежденные бортовые отсеки после взрывов затапливались водой; дифференты являлись результатом поступления воды внутрь корабля в носовых и кормовых отсеках.

При дифференте на нос корабли плохо слушались руля, и командованию приходил ось удерживать поврежденный корабль на курсе при помощи изменения ходов машин.

Эскадренные миноносцы новой постройки водоизмещением около 1500 т, обладали большей живучестью, чем миноносцы старой постройки водоизмещением в 400—700т.

Характер и степень повреждения эскадренных миноносцев зависели от района, в котором происходил взрыв. В рассмотренных случаях взрывы происходили чаще под кормой с разрушением обшивки, набора и помещений. Если корабль оставался на плаву, он сам обычно не мог управляться и нуждался в помощи, так как у него выходили из строя валы, винты и рули («Забияка», «Летун», «Донской Казак»).

В том случае, когда взрыв приходился в середине корабля, длинные и узкие миноносцы часто переламывались пополам, причем обе части корабля тонули отдельно («Лейтенант Пущин», «Живучий», «Лейтенант Зацаренный»).

Состояние переборок и в этом случае имело решающее значение: там, где они выдерживали давление воды, корабль не погибал.

Тральщики испытывали сильное разрушение носовой или кормовой части и часто погибали в течение нескольких секунд. От двух взрывов тральщик «Юг» сначала получил поперечную трещину, а затем продольную и, разломившись на части, затонул.

Влияние взрывов передавалось на расстоянии нескольких десятков метров; так, например, на тральщике «Восток», находившемся в 32 м от взорвавшегося тральщика «Юг», обшивка получила трещины.

При получении повреждений заградителями и транспортами, вода поступала внутрь в большом количестве потому, что у них имелось малое количество переборок; к тому же они не обладали достаточной прочностью, чтобы противостоять минно-торпедным взрывам. Переборки, отделявшие поврежденные отсеки от незатопленных, получали от давления воды деформацию, а водоотливные средства оказывались недостаточно мощными.

Борьба личного состава за живучесть корабля велась не везде с необходимой настойчивостью. К мероприятиям по борьбе за живучесть относились:

заблаговременное задраивание горловин, люков и дверей переборок; когда последние оставались открытыми по небрежности личного состава («Донец», «Жемчуг», «Hesperian»), корабли через 2—5 мин тонули;

удаление воды из затопленных, но не поврежденных взрывом отделений всеми действующими водоотливными средствами, причем были случаи, когда для откачивания в помощь механическим средствам были пущены в действие ведра.

При потере большого процента запаса плавучести, выравнивание крена затоплением отделений противоположного борта признавалось нежелательным, почему уменьшение его достигалось использованием топлива с кренящегося борта, иной раз жертвуя некоторым запасом нефти, выкачивая ее за борт.

Корабли с большим количеством отсеков, с исправными переборками могли, несмотря на повреждения, идти средним ходом, но когда переборки обнаруживали признаки деформации, ход немедленно уменьшался.

Для уменьшения давления воды на переборки поврежденные корабли иногда были вынуждены идти задним ходом («Seydlitz», «Prinz Adalbert») и благополучно достигали своих баз.

Деформирующиеся переборки подкреплялись подпорами; так, например, на крейсере «Рюрик» было поставлено 27 подпор, на крейсере «Lubeck» — 117 подпор, последние применялись нелинейном крейсере «Seydlitz», на эскадренных миноносцах «Беспокойный», «Забияка» и других кораблях.

Был случай, когда на волне переливавшаяся в затопленном помещении вода выбила подпоры укрепленной переборки, и поставить вновь их уже не удалось.

Шпигаты, вентиляционные и переговорные трубы забивались деревянными пробками. Водоотливные средства, даже в исправном состоянии, нередко не справлялись с водой. В нескольких случаях попытки подведения на пробоину парусинового пластыря не давали требуемого эффекта, так как вследствие острых выступавших краев пробоины пластырь неплотно прилегал к обводам корабля и пропускал воду.

Наиболее действительным в этом направлении средством являлись сколоченные деревянные шиты, поставленные сверху парусиновых пластырей и принимавшие на себя давление забортной воды. Для уменьшения течи в пазах между щитом и корпусом, а также в трещинах обшивки забивалась просаленная пакля или войлок, а в некоторых случаях и койки.

Из приведенных нами примеров следует отметить случаи, показывающие с полной убедительностью, что судьба подорвавшегося корабля часто находилась в руках его личного состава, знанием, подготовкой и упорством в борьбе за живучесть могущего не только отсрочить гибель корабля, но и спасти его как боевую единицу даже при самых тяжелых условиях повреждений.